В темных переулках люди водятся

      Иван, не видя ничего из-за пелены слез и чихая, в кого-то врезался, да так, что этот человек тихо «ойкнул». Судя по голосу это была молодая девушка. — Извините, пожалуйста, — произнесла она и посмотрела на Брагинского, — Ой, а что это с вами?       Юноша утер слезы и улыбнулся, но девушка почему-то вздрогнула и прошла дальше. Иван посмотрел ей вслед и фыркнул. Чихать больше не хотелось, а глаза не слезились, хоть и покраснели. Брагинский оглянулся и понял, что совсем не знает, где находится. Подходить к кому-то и узнавать где он не хотелось. Просто подходить к кому-либо не хотелось, но на любой любопытный взгляд Иван отвечал обаятельной улыбкой. — О, какие люди, цыпа, что ты тут делаешь? — послышалось откуда-то слева. Иван повернулся туда и увидел того самого жуткого альбиноса, которого встретил на улице. Мужчина подошел ближе к юноше, прищурив глаза и растянув губы в хищном оскале. Альбинос взял Ивана за левое запястье, на что тот только глухо сказал: «Пусти». Тот рассмеялся и сжал руку еще сильнее, продолжая вещать про судьбу и прочие совпадения. Брагинский попросил отпустить его еще раз, но получив отказ, он, все еще не переставая улыбаться, пнул его коленом в солнечное сплетение. Мужчина мигом согнулся, отпустив руку и что-то зашипел на немецком. — Просил же отпустить, — очаровательно улыбнулся юноша, на что альбинос хрипло рассмеялся. — А ты не так прост, — он болезненно выпрямился, — Так что ты тут делаешь? Не видел тебя раньше, неужели брат взял нового работника?       Ваня наклонил голову к плечу, отчего пушистая пепельная челка упала на глаза, и недоуменно спросил: — Брат?       Альбинос хмыкнул и сложил руки на груди, вновь окидывая юношу оценивающим взглядом. Несмотря на болезненный вид тот был довольно сильным, что мужчина и ощутил на себе. — Ja, брат. Меня, кстати, Гилберт зовут. — Немец протянул руку для пожатия, на что Иван мигом согласился, сжимая ее. Альбинос слегка поморщился, но Ваня не обратил на это внимания. — Иван. — Как официально-то, — хохотнул альбинос, опуская руку. — А сам-то. — Ну, до «Гила» нам еще далеко. Мы пока вместе не пили. Это, кстати, можно исправить? Не хочешь до бара прогуляться? —Альбинос растянул губы в ухмылке, — Хотя тебя вообще пустят? Мальчик, тебе сколько лет? — То есть как «цыпой» называть, так все хорошо, а как в бар, так сколько лет? — Лукаво улыбнувшись, поинтересовался Иван, — Девятнадцать. А вам, дяденька? — Двадцать девять, малой. Итак, раз ты уже совершеннолетний, пошли в бар? Если что я с Людвигом договорюсь.       Брагинский задумался. В принципе вряд ли сегодня для него будет работа, так что лучше пойти развеяться. Юноша согласно кивнул и засунул руки в карманы. — Вот только денег у меня мало. — Не парься. Я угощаю.

***

— И вот так он попал сюда, — закончил Гилберт и сделал еще один глоток пива. Брагинский усмехнулся и, допив свое, заказал еще. — А у тебя что по жизни? Как к брату-то моему попал?       Альбинос подпер голову рукой и внимательно посмотрел на слегка раскрасневшегося Ивана. Он точно не помнил сколько они тут находятся и как много уже выпили, но считал, что прошло не больше двух часов. Юноша немного задумался и сказал: — Да меня сестра устроила. Решила, что мне это нужно. — Сестра? Дай угадаю… Ольга?       Брагинский удивленно кивнул и уже было хотел спросить как немец понял, но тот сам ответил: — Да вы же дико похожи. А она так-то у тебя ничего такая, — Байльшмидт нарисовал руками фигуру Брагинской. Иван засмеялся. — Хей, мы все еще говорим про мою сестру, помнишь?       Альбинос примиряющие поднял руки, мол, сдаюсь. — Тем не менее она действительно красотка. Люблю таких женщин. А ты? — Альбинос сделал глоток пива и с насмешкой посмотрел на Ивана. Тот задумался и так же усмехнулся. — А с какой целью интересуешься, м? Ты же вроде меня «цыпой» называл. Я переживаю. Вдруг ты из «этих»?       Гилберт засмеялся и взъерошил свои волосы. Мимо прошла какая-то длинноногая девушка в неприлично короткой юбке и слишком вызывающим макияжем. Она выразительно посмотрела на обоих парней и остановила взгляд на Брагинском. Он даже не посмотрел ей вслед, на что немец глянул на него, на девушку, а после сразу на Ваню, прищурив алые глаза. — У-у, и об этом мне ты-то говоришь? Цыпа, а ты сам-то не «такой»? — Насмешливо спросил Байльшмидт, делая глоток пива, но, заметив сконфуженность собутыльника, удивленно на него воззрился. — Ты серьезно сейчас?       Иван отвел взгляд и залпом выпил остаток пива. Впрочем ему сразу же налили еще. Брагинский смотрел куда угодно, но не на нового друга. — Э, ты не подумай, я ничего против не имею. Типо, ну… Это твое дело, к тому же у нас в Германии это норма так что… — Начал распинаться немец, стараясь успокоить Ивана. Тот нервно посмотрел на мужчину и смущенно замахал руками. — Пожалуйста, не надо. Я слишком трезв для этого, Гил. — Так это легко исправить. Бармен, — окликнул Байльшмидт молодого мужчину с каштановыми волосами и усталым взглядом. Видимо он повидал и наслушался много всего здесь, — Водки нам.

***

      Людвиг откинулся на стул и задумчиво посмотрел в потолок, сцепив руки в замок. В голове крутилось множество мыслей по поводу работы и не только и их всех необходимо было разложить по полочкам, а для это необходим хороший кофе. Шульц встал, дабы размяться, и вышел из кабинета. Пройдется и Ивана заодно найдет. Пусть до кофейни сходит.       Ольги не было на своем месте, но ее пепельноволосая макушка маячила в столовой, видимо она обедала. Немец решил не отвлекать ее и спросил единственного работника, который оставался на своем месте. Сергей работал в его компании уже довольно давно и, Людвиг это знал, всегда следил за всем, что происходило в офисе. Васнецов был ничем не примечательным мужчиной среднего возраста со светлой шевелюрой, плохой осанкой и уставшими глазами, под которыми расположились большие синяки, свидетельствующие о бессонной ночи. Можно было бы подумать, что Серый, как его величают в коллективе, всю ночь проводил в клубе или развлекался с какой-нибудь барышней, но все прекрасно знали, что у него была любящая и, что самое главное, не менее любимая жена Алена и недавно родившаяся дочка, которую назвали Варварой. — Здравствуй, Сергей. Ты не видел новенького? На Олю похожего?       Васнецов поднял взгляд и, стараясь не зевнуть, воззрился на начальника. Он растрепал свои волосы, потянулся, сделал глоток кофе и, посмотрев в глаза Шульца, сказал: — Видел. Ходил тут, как неприкаянный. Ни туда, ни сюда. Избегает всех как-то, улыбается странно. Потом пришел Гилберт, — Людвиг постарался скрыть удивление, что у него, видимо, не получилось, так как глаза Серого насмешливо заблестели, — и увел его куда-то. Он что-то говорил про бар, так что, скорее всего, они ушли в «Зажигалку».       Людвиг кивнул и задумчиво посмотрел куда-то в стену. Если приходил брат и забрал Брагинского в бар, то скорее всего они уже пьяны, как говорится, в стельку. — Если что, скажи, что меня нет в офисе — уехал по делам.       Васнецов кивнул и вернулся к делам, краем глаза замечая как немец быстро выходит из офиса. Сергей вздохнул и, страдальчески посмотрев на недоделанный отчет, решил все-таки пойти поесть.

***

— Вот такой он мудак! — В сердцах воскликнул Брагинский, с громким стуком поставив рюмку на стойку. Бармен продолжал невозмутимо протирать стаканы и бокалы, в то время как Гилберт ошарашено смотрел на друга. — Согласен, мудак. Как так можно-то? Мало того, что в постель затащил, так и еще столько проблем из-за него. Ублюдок! — Ублюдок… — Тихо и огорченно сказал Ваня, — Но такой любимый…       Альбинос налил им еще водки и, пытаясь утешить Ваню, похлопал его по плечу. Ему было немного неловко это слышать, ведь не каждый же день с тобой делятся такими подробностями своей жизни. — Представляешь… У него уже был любимый человек… Там, дома… А теперь все считают, что я поступил через постель… А я сижу и думаю: может это и впрямь так? Может я всего лишь ничтожество?.. — Эй-эй-эй! Успокойся. Ты не ничтожество, а он просто мудачина! — Байльшмидт протянул Брагинскому рюмку, которую он тотчас опустошил, — Я не понимаю, как можно встречаться с одним, когда уже любишь другого? Нельзя же с чувствами играть…       Юноша опечалено кивнул и принялся крутить рюмку в руках. В голове крутились воспоминания о том, как они весело проводили время. Его пшеничные волосы, которые немного завивались, теплый взор голубых глаз и ласковую улыбку. — У него был такой голос… Такой голос…       Гилберт никогда не умел утешать людей, особенно тех, которых так безбожно бросили, но почему-то от такого опустошенного взгляда и грустного голоса защемило сердце. Нет, альбинос не чувствовал какой-то романтической симпатии к Ивану, он скорее считал его за близкого друга, хоть и познакомились буквально недавно. — Хэ-эй, — Байльшмидт встал со стула и приблизился к юноше, невесомо обнимая его, — Все нормально. Постарайся забыть его. Держи, — немец протянул свою рюмку Ване. Тот снова ее выпил и уткнулся носом в торс альбиноса. — Как же хреново-то… — Протянул Иван, на что Гилберт лишь грустно потрепал его по волосам, не беспокоясь, что на них будут смотреть, ведь всем плевать.       Сзади кто-то подошел и положил руку на плечо. Альбинос развернулся, дабы посмотреть кто там такой бессмертный и встретился взглядом со знакомыми голубыми глазами. — Bruder? * Что ты тут делаешь? — Немец удивленно посмотрел на Шульца, который явно выглядел недовольно. Его взгляд метнулся к Ивану позади альбиноса, который как-то смущенно глядел на босса. На щеках юноши был очаровательный румянец, а аметистовые глаза немного потемнели и подернулись дымкой. Брагинский явно был пьян. Причем очень сильно. — Oh mein Gott… — Протянул Людвиг и недовольно посмотрел на брата. Тот недоуменно воскликнул «Что?» и тоже посмотрел на Ваню, который погрузился в себя и слегка покачивался. — Гилберт, иди домой. Мне Ивана нужно отпустить.       Гилберт запротестовал, аргументируя все тем, что «он наконец нашел хорошего собутыльника, они совсем немного посидели, да и вообще все под контролем!». Однако Шульц не слушал брата и, подойдя к юноше, взял его за талию и поднял. — Я сам могу, — пробормотал Ваня и попытался отстраниться, но пошатнулся и едва не упал, но немец ему помог, придержав. — Ja, конечно-конечно. Гил, иди домой, а. Ты тоже пьян. К тому же ты пил с моим новым сотрудником. Он же еще ребенок, Гил. — Ему 19, — пьяно запротестовал немец, но все-таки послушался.       Когда альбинос прошел мимо Вани, он хлопнул его по плечу и тихо сказал: «Не расстраивайся. Все будет хорошо. Если что, звони». Гилберт засунул ему в карман записку и, шатаясь, ушел. Людвиг вздохнул и посмотрел на Брагинского. — В офис тебе таким красивым нельзя, Оля не поймет. Где ты живешь?       Иван шумно втянул воздух и что-то пробормотал. — Что? — Я и сам могу дойти!.. — Юноша пьяным взором посмотрел на босса и вздохнул. Перед глазами все расплывалось. Ваня не очень любил пить и делал это редко, только если было совсем уж паршиво, как, например, сейчас.       Шульц закатил глаза и повел подчиненного к выходу, выведывая его адрес. В конечном итоге Брагинский сдался и назвал, где живет и немец понял, что это недалеко от его собственного дома.       Вызвав такси, немец посадил юношу в него и сел вместе с ним, чувствуя за него необъяснимую ответственность. Ваня вскоре заснул, уткнувшись боссу в плечо и мило посапывая. Людвиг вздохнул и потрепал его по волосам, задумываясь, как же так этот странный юноша свалился на его голову.