Полчаса

Больно. Больно. Больно. Микки Милкович - хулиганка. Задира. Девочка, которой просто очень нравится быть плохой. Быть непоколебимой, бесстрашной, всесильной. Девочка, выросшая по законам района гетто, умеющая держать биту в руках десятью разными способами, способная постоять за себя при одном неверном взгляде, не знала, что будет абсолютно бессильна в стенах родного дома. Микки сдирала ногти на пальцах, пытаясь вырваться из рук отца, что крепко сжимали бедра, стягивая остатки одежды на теле. Захлебываясь слезами от резких толчков, она слушала рыки отца где-то сверху, начиная верить в бога, а к финалу - она знала, что никого не существует. Тот напоследок оставлял пару пощечин и запирал двери, а сквозь них было только и слышно грозное: - Скажешь кому-нибудь - я тебя убью, а потом займусь Мэнди. И Микки не было страшно умереть, она боялась, что пострадает сестра. Милкович натягивала на себе каждое утро футболки поплотнее, а синяками под глазами даже красовалась перед остальными, говоря, что проучила какую-то девчонку, что лезла не в своё дело. Девушка просто старалась выглядеть под стать созданного образа, она лишь боялась прослыть слабой девчонкой, которую насиловал отец. Она возвращалась как можно позднее ночью, сбегала рано утром, потому что отец не всегда был монстром, иногда он говорил, что любит её и позволял спать ночью спокойно. Микки смотрит на то, как на тесте на беременности (уже на десятом) две полоски и у неё сносит крышу. Она обворовывает какую-то старушку, стащив её сумочку. Милкович быстро делает аборт, почти незаметно, надевает одежду приличнее и черную кепку, а затем бредет домой. Всё тело рвет от боли, а душу терзают неприятные чувства. Хочется разорвать себе грудную клетку и вытащить оттуда всё содержимое, в надежде, что перестанет быть так больно. Но ни десятая сигарета, ни две бутылки пива не делают жизнь лучше. В потемках Микки забирается в свою комнату через окно. Там же её ждет отец. Там же её ждут два его друга. Там же её ждут мучения до рассвета. Микки несколько раз тошнило. Микки пыталась звать на помощь, она пыталась вырваться, но оставалась в собственной постели. С настенных фото на неё смотрела маленькая девочка без двух зубов, а с ней вторая - чуть младше. Милкович не помнила, когда потеряла ту девочку, и почему её тело теперь ей не принадлежит. Три пары сильных рук. Стоны в полутьме. Горячие дыхание. Микки счастлива, что не видит их лиц, хотя тело продолжает ныть. Они отпускают её к рассвету. Падают на кровать рядом, закуривая сигареты. Девушка даже не всхлипывает, взгляд устремлен в пустоту. Она просто теряет сознание, даже не слыша, как насильники покидают комнату. *** У Микки подбит глаз. На бедрах сильнейшие ссадины. Тело всё ломит, едва возможно ходить. Она готова поклясться, что по крайней мере какая-нибудь кость сломана, но ничего из этого не станет сильнее той бури, что была внутри. У неё в зубах последняя сигарета из пачки, купленной не больше двух часов назад. Она сидит на крыше, перекинув одну ногу прямиком в пропасть и думает, что решение отправить Мэнди к тёте - самое правильное. Алкоголь слегка бодрит, он как легкие транквилизаторы - приглушает ощущения. Но то, что у неё идет кровь из интимных мест уже больше суток - это не то, что можно заглушить алкоголем. Алкоголь. Успокоительные. Сигареты. Купленная травка на вечеринке, куда пришла Милкович. Ей и хорошо, и плохо. Ей дурно. Идея прыгнуть прямо сейчас и как можно скорее уже не кажется такой плохой, по крайней мере, на этом всё закончится. Микки поднимается на парапет, докуривая сигарету. Терять нечего. - Эй, блять, не надо мне портить настроение своей пробитой башкой после того, как упадешь на асфальт, - в зубах Йена сигарета. Тлеет. - Отъебись, - выплевывает Микки. - А, ты из тех малолеток, что ждут зрителей? Так я пришел, можешь заканчивать свой спектакль. Милкович лишь цокает языком. Сигарета падает куда-то вниз, приземляясь с высоты пятого этажа. За ней же желает полететь и девушка. - Ты ебанутая что ли? - уже в более обеспокоенном тоне произносит Йен. - Да что ты пристал? Йен поджимает губы. И правда - зачем пристал? Парень следит за тем, как медленно брюнетка начинает двигаться к краю, будто смакуя этот момент. Её пальцы ног уже свисают с края, а Йен окончательно трезвеет. - Стой! - вскрикивает он, подхватывая девушку. Секунда. Две. Галлагер стягивает её с края. Затем девушка просто опорожняет свой желудок, а после просто теряет сознание. Микки очнется под утро на больничной койке после того, как ей промоют желудок из-за того, что та переборщила с количеством дряни, содержащейся в крови. Рядом будет сидеть рыжик, а ещё Мэнди. Отца здесь нет. - Какого хуя ты не у тёти? - вопит Микки, едва проснувшись. - Я приехала к тебе. Микки сразу подскакивает с места, начинает собирать вещи сестры и выпихивать её за пределы больничной палаты. - Съебывайся из этого города! - Микки? - Я сказала, уезжай и как можно быстрее! Мэнди растерянно начинает двигаться к выходу, пока сама Микки быстрыми движениями в охапку не сгребает все свои вещи, сбегая из палаты босиком, не оплатив счета. Рядом с ней затесался рыжик. - Объяснишь? - Ты ещё кто, блять, такой? - с неприязнью произносит Микки. - Я тебя привез сюда. - Привез - значит теперь увози. - Эм... ну ладно.