Я не твоя школьница.

Начинается март, а это значит, что совсем скоро приедут родители, которых Антон не видел полгода и уже успел обрасти попытками в самостоятельность, не сказать, что полностью удачными, но не попробуешь – не попробуешь? Поэтому Шастун, как и все подростки когда-то, начинает взрослеть и понимать, что сам – это не когда молодец, умничка, отнёс вещи в стирку, а когда ещё запустил стиральную машину, достал вещи, развесил на сушилке, погладил(этого пункта можно избегать, если не хотите понравиться одному очень красивому мужчине) и надел, по крайней мере, такова была маленькая часть самостоятельного быта, который Шаст через ошибки, забывая иногда полить цветы, из-за чего пара завяла, но всё же пытался вести и успевать всё. За день до приезда родителей квартира буквально блестит от слюны, которой Шастун её вылизывал, под конец устало рухнув на кровать. Антон очень ждал приезда родителей, потому что тут, как и с друзьями из Воронежа, одних социальных сетей не хватает. Очень хочется поскорее обнять, рассказать, что он наконец-то полюбил физику, начал больше читать и самое страшное – похоже нашёл свою вторую половинку. Антон не знал, как родители воспримут его только-только адекватно начавшиеся отношения с Арсением, если его ориентацию они понимали и принимали, потому что считали любовь в любых её проявлениях – нормой, то, как они могут отнестись к его роману с мужчиной старше почти на десять лет, он не представлял, и, честно, вообще не хотел представлять. Его мысли прерывает звук сообщения на телефоне, Антон лениво нажимает на иконку и читает:

Арс 21:58 Представляешь, “ars” с латинского переводится как “искусство“, если бы я был произведением чего-то прекрасного, я бы хотел, чтобы ты был его создателем. Сладких снов.;p

Шастун читает сообщение, постепенно расплываясь в улыбке, скринит, отправляя в отдельную папку, отвечает и откидывается на подушки. Все грустные мысли как рукой снимает, Антону хочется верить, что, если их чувства с Арсением настоящие и искренние, как он сейчас чувствует, то они вместе пройдут через любые переживания и неприятности, потому что искренность всегда видно, искренность никогда не упустишь, от неё не откажешься и не спрячешь в шкаф, Антон это понимает и, улыбаясь, засыпает. *** Родители приезжают рано утром, пытаясь тихо зайти в квартиру, чтобы не разбудить сына, тот обычно не поднимается раньше двенадцати дня, но на удивление, сейчас сам выходит к ним с кухни в милом нежно-голубом халате с облачками и лопаткой в правой руке. – Мама, папа, – бежит с порога обнимать самых близких сердцу людей, очень соскучившись, они стоят в коридоре, наконец-то воссоединившись после долгой разлуки, – я так скучал, – Антон шмыгает, чтобы не пусть чувственную слезу, но вдруг резко вырывается из объятий и бежит на кухню, по пути бросая, – у меня там оладушки подгорают, мойте руки и идите сюда! – Он так вырос, – смотрит ему вслед Майя, снимая пальто. – Повзрослел, – улыбается ей отец, вешая их верхнюю одежду на вешалку, – ему пошла на пользу наша командировка. – Я готовить вроде не совсем умею, но.. – Антон ставит перед ними тарелку с оладушками, половина из которых подгорела, ещё часть почти белая, но красивые румяные кружочки тоже проглядывали, привлекая масляным блеском. Семья усаживается завтракать, попутно обсуждая события прошедшего времени. *** – Ну, как дома, Антох? Отдыхаешь? – спрашивает Дима, когда они втроём как обычно после уроков идут по домам. – Да по сути ничего не изменилось, – задумчиво отвечает Антон, – в плане бытовухи, конечно, я по родителям очень скучал, но по сути уборку делаю почти также, только чуть реже, но мама теперь ещё учит готовить, мне нравится это безумно. – Арса будешь потом блинчиками баловать? – улыбается Серёжа, приглаживая кичку после очередной капли, упавшей с дерева. Март был в самом своём разгаре(расплыве), снег начинал таять, падая с деревьев большими каплями. – Ха-ха, очень смешно, – кривит лицо Шаст, – надеюсь, мы тогда ещё будем в отношениях. Они начали встречаться почти сразу же после дня Святого Валентина, начинали всё неловко, аккуратно, будто заново выстраивая линию доверия, узнавая друг друга, изучая привычки и стараясь чаще говорить, потому что, они поняли, что умалчивая и действуя, учитывая только собственное видение, в отношениях двух людей мало чего можно добиться, и теперь их отношения больше были похожи на здоровые чувства двух людей, чем раньше. Антон замечает, как меняется Арсений. Как из грубого и слишком самоуверенного брутала, он медленно переходит к самому себе, к нежному и мягкому, иногда взабламошному чудику со своим миром в голове, который он теперь не боится демонстрировать, рассказывая Шастуну различные шутки собственного сочинения или делясь своими тайными мечтами, рассказывает о театре, о страхе быть «как девчонка», которой его дразнили в школе, из-за чего он пошёл на учителя физики, которую неплохо понимал ещё со школы. Арсений видит, как взрослеет Антон. Он больше не маленький мальчик, который боится остаться в одиночестве. Он теперь взрослый парень, который может за себя постоять и составить самому себе компанию для времяпровождения. Он взрослеет и смотрит на вещи осмысленнее, готовится к поступлению, не боится обсуждать важные темы в их отношениях, искренне говорит о своих чувствах и поддерживает мужчину, когда тот пробует написать ещё одну постановку к восьмому марта. Они дополняют друг друга, помогая становиться лучше, разве это не чудо? Два человека в огромной вселенной совпали и любят вместе, рядом и искренне. Магия происходит каждый день вокруг нас, нужно просто увидеть. Шастун улыбается своим мыслям, вливаясь в разговор друзей, вокруг тает снег, открывая взору проглядывающиеся росточки молодой травы, с деревьев и домов течёт вода, воздух пахнет свежестью и свободой, которой хочется дышать и надышаться вдоволь, наполниться изнутри этим чувством и делиться со всеми, хочется радовать и радоваться, дарить и светить, потому что точно знаешь, что твой свет кому-то нужен, что ты кому-то нужен и Антон, счастливо улыбаясь, шагает вперёд. *** – Ты не знаешь, почему бабульки в пекарнях всегда злые и смотрят непонятно, а в кофейнях добрые и улыбаются всё время? – Антон выходит из пекарни, которая попалась по пути, отдаёт Арсению его кофе американо, сам кусает какую-то булку, на что мужчина недовольно смотрит. – Бабульки в пекарнях объелись своих булок и у них животы болят, а в кофейнях вкусный кофе, вот они там его пьют и бодрятся, – Арсений отпивает горячий кофе, кутаясь в пальто, он перестал носить короткие джинсовки после того, как Шаст заявил, что иначе не будет с ним никуда ходить в такой холод, и начал носить строгое чёрное пальто, которое грело также плохо, но было хотя бы длиннее, Антон на это только грустно вздыхает и берёт Арсения за руку, сжимая в тёплой ладони чужую холодную, как сосульку. – Арс, ты хотя бы перчатки начни носить, – смотрит на мужчину, мягко водя большим пальцем по ладони того, грея. Арсений на его слова только морщит нос и заявляет о том, что не будет, потому что перчатки – зло, они мешают чувствовать окружающее. Антон на это только смеётся, продолжая жевать. – Ну-с и куда ты меня ведёшь? – решает перевести тему Арсений, оглядываясь по сторонам. – Сюрприз, – улыбается Антон, уверенно идя вперёд, ведёт за собой мужчину. – С чего это вдруг, – Арсений, казалось, искренне не понимает причину их неожиданного похода непонятно, куда. – Ты жук, Арс, – продолжает широко улыбаться ему Антон, – сегодня же твой день рождения. Арсений смотрит на парня, хлопая глазами, он не отмечает свой день рождения уже несколько лет и старается никому не распространяться о его существовании. – Как? – он обречённо выдыхает, сразу сутуливаясь и смотря себе под ноги. – Серёжа сказал, он рассказывал, что пытался поздравить тебя в прошлом году, но ты проигнорировал, – Шастун руку крепче сжимает и пытается в глаза заглянуть, – что случилось, Арс? Это же один из главных праздников в жизни каждого, я так считаю. – Я не люблю свой день рождения, – Арсений смотрит исподлобья, будто загнанный в угол жук, хмурится. – Почему, Арсений? – Антон останавливается, тянет Арсения на себя загребая в объятия, – расскажи мне, пожалуйста. – Я не понимаю, зачем, – бурчит мужчина куда-то в шею Шастуна, смотрит в глаза, замечает вопросительный взгляд и исправляется, – не «зачем рассказывать», а «зачем отмечать». Числа меняются каждую секунду, я также не люблю вставать по утрам, это просто бессмысленно. – Арс, ты же понимаешь, что сам себя сейчас пытаешься обмануть? – Антон из объятий его не выпускает, прядки волос, не удачно упавшие на глаза поправляет и ждёт ответа. Арсений тяжело вздыхает. – В детстве любил, – мягко отстраняется от парня и садится на ближайшую скамейку, хлопает рядом с собой, ждёт, пока тот присядет, и продолжает, – мама каждый год пекла мне имбирное печенье, но, – мужчина смотрит перед собой пустым взглядом, – им с отцом пришлось уехать в другую страну по работе, меня они взять с собой, конечно же, не могли, – глаза Арсения краснеют, он шмыгает носом, Шастун пытается его приобнять, но мужчина не даёт, – я остался жить с тёткой, которая ко мне нормально относилась, но про день рождения каждый год забывала и поздравляла совершенно не в те дни, я отмечал и в июле и в январе, и в октябре, потом я поступил и уехал сюда, перестав праздновать. Антон смотрит на мужчину и не сдерживается, мягко целуя его в макушку и всё-таки утягивая в объятия, Арсений, как маленький нахохлившийся воробушек, ему в шею упирается, и Шастун чувствует, как на его шее следы от арсовых слёз остаются, и хочется, чтобы мужчина больше никогда не плакал, чтобы его внутренний ребёнок каждый год вовремя получал свои подарки и праздновал день рождения так, как ему захочется. Они недолго сидят, после чего поднимаются, Антон уверенно берёт Арсения за руку и начинает идти дальше. – Ты куда? – мужчина агрессивно слёзы вытирает и носом активнее шмыгает, чтобы скрыть эмоции, которые так не привык проявлять. – Мы, Арсений, мы куда, – отвечает ему Шастун, останавливаясь у следующего здания, похожего на маленький зáмок, – сюрприз, пришли! Мужчина смотрит на своего парня, на здание-замок и ничего не понимает. Они заходят внутрь, где их встречает миловидная девушка, в униформе и с бейджем. – Добрый день, вы по записи? – приветливо улыбается, изучая гостей глазами. – Да, мы на мастер-класс, – здоровается с ней Шастун, успокаивающе глядя на своего спутника. Арсений не понимает ничего. Они оставляют одежду в гардеробе, идут по длинному светлому коридору, останавливаясь около обычной тёмной двери с табличкой «актовый зал», на этом моменте Арсений готов начать тихонько биться головой о стену от количества вопросов в голове. Антон же только улыбается и тихо смеётся, смотря на мужчину, проходя в помещение, Арса за собой утягивает. Зал не сильно большой, скорее даже маленький, с деревянной сценой, возвышающейся над креслами для зрителей, яркими лампами и выключенными прожекторами. В помещении их ждёт уже другой сотрудник, вежливо улыбаясь. – Здравствуйте, уважаемые гости, очень рады, что вы пришли сегодня попробовать себя в нашем театральном мастер-классе, мы поработаем над умением держаться на сцене, чувствовать своё тело и вживаться в роль, прошу, снимайте обувь и проходите на сцену. Арсений неверяще поворачивается на Антона, рот открывая и закрывая, как рыба, Шастун его руки тихонько касается, пальцы переплетая, мужчина не знает, что сказать, он не знает, что чувствовать, внутри него сейчас по ощущениям рождаются новые вселенные, и каждую он готов посвятить Антону, который смотрит на него счастливо и к сцене тянет. На протяжении всего мастер-класса Шастун, являясь его непосредственным участником, больше наблюдает, чем принимает какие-то активные действия. Он смотрит на то, как светится Арсений, как внимательно тот слушает указания мастера, как осторожно пытается выполнить и иногда вопросы задаёт, жадно заглатывая новые знания. И ему так всё это идёт. Арсению так подходит сцена, а он ей, его глаза переливаются всеми оттенками голубого под цветом софитов, и, если на этой сцене когда-либо играли историю про пиратов, ищущих сокровища, то настоящую драгоценность зрители могли увидеть только сейчас. И то они не видят, всё самое ценное досталось Шастуну, не отрывающему взгляда от мужчины, органично вошедшего в роль, которую задал мастер. Они выходят из здания театра спустя два часа, и Арсений чуть ли не прыгает от счастья, как пятилетний ребёнок, которому мама наконец-то купила тот большой воздушный шарик в виде машинки и разрешила есть мороженое вечером. Арс поворачивается к Шастуну, одной рукой того за талию поправляет, другой нежно гладит по щеке, от чего юноша начинает ластиться к ней, словно кот, мужчина шепчет: – Все эти потерянные годы без праздников стоили этого дня, – чуть-чуть на цыпочки приподнимается, чтобы быть ближе, и уже в самые губы шепчет, – и я точно знаю, что ты – мой лучший подарок жизни. Арсений утягивает Антона в поцелуй, на который тот с готовностью отвечает, языки переплетая и прижимаясь всем телом. Они стоят в какой-то подворотне, потому что неадекватов в мире до сих пор больше, чем понимающих людей, но разве они сейчас сами похожи на адекватных, когда пытаются впитать друг друга всем телом, воздух заменить любимым человеком, полностью в нём растворяясь? Похожи, все мы похожи на людей, пока любим и пока любят нас. Все мы. На следующий день Арсений находит у себя на учительском столе коробку, в которой лежит имбирное печенье с открыткой в виде бумажного сердечка и подписью: Праздник ты можешь создать себе сам, а я всегда буду рядом. Ш. Арсений обещает себе сохранить открытку до конца жизни.