Ханьлун

Давным-давно, ещё во времена прославленного ныне Старейшины Илин, Иной Путь, или Путь Тьмы, считался уделом нечестивых, коварных и не обладающих высоким уровнем духовных сил и моральных качеств людей. Приверженцы этого Пути нередко подвергались гонениям, на них буквально устраивали охоту, и если в Поднебесной сильнейшие заклинатели и кланы довольно рано дошли до истинной сути предложенного Старейшиной Илин постижения Пути (без поглощения чужих и разрушения собственной души), то на далёком западе дело дошло до Святой Инквизиции. Сейчас ни у кого бы язык не повернулся назвать Иной Путь уделом слабых. Несмотря на то, что избирающие Правильный Путь должны годами формировать своё Золотое Ядро, этот путь был безопасным, знакомым, унифицированным для всех. Иной Путь не поддавался унификации. Сколько заклинатели ни пытались, но так и не смогли ни вывести общих для всех правил, ни написать хоть сколько-нибудь полезных учебников. Избирающий Путь Тьмы должен был обладать не только высоким уровнем заклинательства, но и моральной стойкостью, отменным самоконтролем, ну и уверенностью в своих силах, ведь потеря контроля неминуемо вела к искажению и повреждению души без права на перерождение. Именно поэтому на свете существовало буквально несколько сотен заклинателей, которые шли по этому Пути, все они овладели навыком самостоятельно, лично сформировав собственные принципы постижения. Потому и к Вэй Усяню, начиная с его десятилетнего возраста, когда он проявил первые способности к постижению Иного Пути, было повышенное внимание со стороны учителей. Они не могли ему помочь, но в их силах было сформировать правильные ценности, чтобы обезопасить его и уберечь от ошибок. Сейчас, в пятнадцать лет, Вэй Ин не мог точно сказать, каким же путём ему больше нравится пользоваться. С одной стороны, он очень любил выпендриваться и фехтовать, находясь в гуще событий, козыряя своей плещущей из ушей энергией Ян, а с другой стороны, он мог часами сидеть в одиночестве и придумывать новые талисманы или магические вещицы, наполненные тяжёлой, но такой близкой к сердцу энергией Инь… Пока они всей группой во главе с Не Минцзюэ возвращались обратно в замок, Вэй Ин досадливо косился на мешочек цянькунь, мерно покачивающийся на его поясе. Ну как же он не догадался сам? Ланьцы шли немного впереди, как гусята за своим высоченным предводителем, что возвышался над ними, словно одинокое дерево среди низкой травы. Похвалу от главы Не Лань Чжань принял молча, как будто считал её неуместной. Тем не менее, он был действительно первым пятнадцатилетним заклинателем, кто сумел поймать цзюйбичжиши. Вэй Ин вовсе не испытывал какой-то зависти, он только задумался над тем, что, очевидно, Лань Чжань хорош не только в манерах, внешности и боевых искусствах. Он также совсем не глуп и способен действовать решительно, быстро принимая рациональное решение. - Эй, Вэй Усянь, о чём это ты там думаешь с таким лицом? – окрикнул его Цзян Чэн. - Думаю, на какую рыбу мне поохотиться с такой приманкой. Чэн скривил губы и хлопнул его по плечу: - Тебе прошлого раза не хватило? Имей в виду, если ты незаметно улизнёшь с занятий на рыбалку, об этом в тот же день узнает мой отец. Надеюсь, тогда-то он наконец выдернет все твои волосы! - Э-эй, какие претензии к моим волосам? Я, может, хочу отрастить такие же, как у этих, - он кивнул в сторону ланьцев. - Хах, может, тогда сразу попросишься к ним в орден? - С ума сошёл? Я слышал, что у них четыре с половиной тысячи правил, почти каждое из которых начинается со слова «запрещено». А самое главное – у них запрещён алкоголь. Понимаешь? Совсем! Даже за пределами Гусу. Нет, я и Лань несовместимы! Последнюю фразу он сказал так громко, что идущие впереди стали оборачиваться на него. Вэй Ин поднял брови: - Чего смотрите? Что я такого сказал? *** Уже через месяц Вэй Усянь чувствовал себя в Нечистой Юдоли как дома. Не без помощи Не Хуайсана он отлично изучил все потайные ходы, через которые можно было выбраться из крепости и так же незаметно пронести внутрь алкоголь. Связи в этом глухом месте практически не было, и для того, чтобы связаться с внешним миром, юным заклинателям приходилось бегать с телефонами на ближайшую гору, где в безветренную погоду можно было даже словить нестабильный интернет. Поначалу, вечерами, когда занятия заканчивались, привыкшим проводить время в сети молодым людям было совершенно нечем заняться. Но сейчас, по прошествии времени, они вдруг ощутили, каково это – иметь свободное время, не растраченное впустую. Оказалось, что это совершенно по-новому открывает взгляд на мир. Оказалось, что многие вообще не умеют ловить рыбу, и Вэй Усянь впервые почувствовал себя настоящим гуру-учителем в этом деле. Оказалось, что Цзинь Цзысюань красиво поёт. Оказалось, что собрать из учеников вечером экспромтный баскетбольный матч ничуть не сложнее, чем футбольный. Оказалось, что Лань Ванцзи совершенно не интересуется ничем, чем интересовались все остальные молодые заклинатели, и не участвовал с ними ни в одном из развлечений. Когда Вэй Ин позвал его в первый раз, получил такой взгляд в ответ, что у него аж кулаки зачесались проучить зануду. Однажды, когда Вэй Ин в очередной раз тихо пробирался по двору с рюкзаком алкоголя за спиной, он услышал около одного из зданий приглушённый шёпот. - Почему мы должны вмешиваться? Пусть разбираются сами. То, что несколько заклинателей другого клана умерли в каком-то мотеле, не наше дело. Тихий вздох. - Похоже, дело там непростое, если обратились к нашим кланам. Первый голос принадлежал Не Минцзюэ, а вот второй… Затаившийся Вэй Усянь осторожно выглянул из-за рожка крыши. Напротив главы Не стоял невысокий молодой человек в одежде уличного стиля и с очень доброжелательным привлекательным лицом. И только крошечная точка цвета киновари меж бровей разоблачила в нём адепта клана Цзинь. Вэй Ин догадался сам. Это был Цзинь Гуанъяо – он много слышал о нём, и только хорошее, между прочим. Он являлся первым помощником главы ордена Цзинь Гуаншаня и близким другом и названным братом Лань Сичэня и Не Минцзюэ. - Брат, тебе следует сделать перерыв в обучении молодых заклинателей и отправиться туда вместе со мной. За два дня с ними ничего не случится… - Да уж, если только этот Вэй Усянь не разнесёт Нечистую Юдоль по камушкам. Вэй Ин мгновенно юркнул обратно в своё укрытие, невинно поправляя волосы. Можно подумать, кроме него тут никто не безобразничает, да вот хотя бы… Ну или… Пока на ум никто почему-то не шёл, но Усянь не стал заострять на этом внимание. Самое главное – он узнал, что главы ордена не будет пару дней, а это значит, что у них появятся выходные, когда никто не будет стоять у них над душой… *** - А после окончания занятий, которые вам проведут старейшины, на время моего отсутствия вы будете подчиняться второму молодому господину Лань! Потому что он единственный сознательный человек среди всех вас! Чифэн-цзунь закончил свою речь, и Вэй Усянь сник окончательно. С выходными их, конечно, знатно обломили, да ещё и оставаться под присмотром этой Снежной Королевы было совсем грустно. И дело было даже не в занятиях со старейшинами, как раз тут Вэй Ин оторвался по полной, засыпав стариков кучей вопросов и выторговав в итоге пару очень занимательных книг по заклинанию предметов из их старинной библиотеки. Дело было в том, что после занятий, всё время, пока ученики вовсю резвились во дворе, гоняя мяч, этот Лань Чжань стоял поодаль, словно статуя идола, неусыпно следя за порядком. И если днём он Вэй Усяню совсем не мешал, а даже наоборот, повышал уровень его выпендрёжности до небывалых высот, то вечером его внимание было очень некстати. Вэй Ин еле-еле смог отвлечь его при помощи и содействии Цзян Чэна и Не Хуайсана, чтобы потихоньку улизнуть из крепости в городок, затариться вином (не только затариться, конечно, но и накачаться им же по самые уши), выйти в интернет и разузнать кое-какие новости. Возвращался он уже далеко за полночь и был откровенно нетрезв, поэтому остриё меча, направленное ему прямо в горло за очередным углом дома по пути к его комнате, застало его врасплох. Острое настолько, что еле возможно разглядеть кончик, лезвие переходило в полоску светлого, будто светящегося изнутри ребра, с лёгким узорным рисунком по долу и оканчивалось изящной рукоятью, зажатой в слишком уж знакомых пальцах. - Даже руки, мать его, красивые… - с некой обидой прошептал Вэй Ин, еле ворочая языком, и пьяные ноги отказали ему, лишая тело последней неустойчивой опоры.