Ханьлун

Холодно! О небо! Как может быть так холодно! Мышцы и связки сковало так, что он не мог пошевелить даже пальцем. Воздух вышел из лёгких за считанные секунды. Всё тело будто свело, сжало в толще воды в маленький, промёрзший до костей комок. Он распахнул испуганные глаза и наткнулся на безжалостное лицо Лань Чжаня, расплывающееся сквозь неровную поверхность воды. Вот что видят перед смертью поверженные им враги, да? Совершенно безжалостный взгляд. Ни капли сострадания. Вэй Ин редко испытывал это чувство, но сейчас он понял: его охватил страх. Неизвестно, что изменилось в его глазах, но Лань Чжань молниеносно протянул руку и так же за шкирку выудил его из воды. Словно какую-то вшивую кошку. После холодной воды на пронизывающий ветер… Вэй Усянь тихо заскулил, стуча зубами от холода. Не тут-то было. Стоило Вэй Ину издать только один звук, как его рот снова был запечатан заклятием молчания. А когда Ванцзи, стоя на мече, быстро понёсся обратно к Башне Кои, Вэй Усянь почувствовал, что вот-вот испустит дух. Такого хренового утра у него, пожалуй, никогда не было. Как ни странно, но понёс его Лань Чжань не куда-нибудь, а в свою комнату. Влетев прямо в окно, то самое, у которого они вчера и распрощались, Лань Чжань одним движением сдёрнул огромное полотенце, предусмотрительно висящее прямо перед маленьким электрическим камином (по ночам в последние дни тут было действительно холодно). Вэй Усянь уже совсем не мог сопротивляться, когда Ванцзи протащил его почти по полу в дальнюю часть комнаты, где за широкой ширмой стояла его кровать. Он одним взмахом швырнул горячее полотенце на постель и следом отправил Вэй Усяня, грубо бросив его сверху. Чёрт возьми, в его руках содержалась и правда нечеловеческая сила. Почувствовав обжигающее тепло, Вэй Усянь жалобно застонал сквозь запечатанные заклятием губы, зарываясь в полотенце всем телом. О, небеса! Наконец, тепло!!! Голос Ванцзи был холоднее льда: - Сними мокрую одежду и вытрись. Переоденься в ханьфу, он на вешалке около ширмы. И после этих слов он молча удалился вглубь комнаты к своему столу, на котором его ждала раскрытая книга. Как будто он, мать его, просто покурить выходил! Как только Ванцзи скрылся из виду, Вэй Усянь с наслаждением стянул с себя и разбросал вокруг мокрую одежду, и вновь зарылся в горячее полотенце. Он теперь остался совсем голым, но его это не смущало: главное, что он наконец в тепле. - Не медли, - послышался голос Ванцзи. Вэй Усянь состроил гримасу и, понежившись ещё несколько секунд, поднялся с постели. Да-а, возмездие Ванцзи было очень по-гусуланьски. На секунду он поверил, что тот его реально утопит. Пожалуй, в следующий раз он очень хорошо подумает, прежде чем снова лепить на Лань Чжаня свои экспериментальные талисманы. Вэй Ин потряс головой, разметав в стороны мокрые волосы. Около изголовья кровати светила единственная зажжённая в комнате лампа, отбрасывая на ширму его худощавую тень. Он наклонился, хорошенько растирая волосы полотенцем, их сырые кончики противно холодили плечи. Кажется, у него теперь аллергия на холод. Растеревшись полотенцем как следует, он наконец полностью согрелся. Заклятие молчания всё ещё не спало, и ему оставалось только молча следовать указаниям Лань Чжаня. Усянь повернулся боком и действительно обнаружил рядом с ширмой вешалку, на которой мирно висел его ханьфу. У него сразу же возникло много вопросов относительно того, как он тут оказался. Что ж, потом надо будет как-нибудь хитро выведать. Вэй Усянь с наслаждением потянулся, выгибаясь по-кошачьи, запрокидывая голову. При всей ужасности такого пробуждения, холодная вода даёт небывалый заряд бодрости, но благодарить Лань Чжаня за такое он, конечно, не будет. Вэй Ин ещё раз растрепал руками волосы, начавшие подсыхать, и взялся за утомительное облачение в традиционную одежду. Надев рубашку с брюками, нижнее одеяние, и просто накинув на плечи верхнее, он выглянул из-за ширмы. Его руки в это время собирали волосы в высокий хвост, и он хотел сказать Ванцзи, что закончил, но вдруг вспомнил, что заклятие молчания ещё не сошло. Лань Чжань держал в руках книгу, но не читал её. Он сидел за столом лицом к ширме, и стоило только Вэй Ину показаться, поспешно отвёл взгляд в сторону, с абсолютно непроницаемым лицом. После секундной заминки он властно сказал: - Подойди. Это подействовало не хуже талисмана. Вэй Усянь с опаской подошёл. Неизвестно, чего ещё можно было ожидать от разозлённого Лань Чжаня. Он сегодня словно с цепи сорвался. Вэй Усянь очень хотел обидеться, но почему-то не получалось. Может, всему виной то полотенце, заботливо нагретое для него заранее? - Садись. Вэй Усянь сел. Лань Чжань встал и отошёл буквально на минуту, а когда вернулся, в его руках был дымящийся чайничек и пиала. Какой, мать его, предусмотрительный. За окном занималась утренняя заря. Ветер прошуршал листвой и, залетев в распахнутое окно, взметнул волосы Ванцзи, теребя длинные концы его лобной ленты. Вэй Усянь поверженно вздохнул. Нет, он просто физически не мог обижаться на столь прекрасного человека. Пока Ванцзи наполнял пиалу, заклятие молчания рассеялось, и как только Вэй Усянь это почувствовал, он не смог сдержать потока слов: - Лань Ванцзи! Ты, ты…! Так со мной ещё никто не поступал… - Со мной тоже. - Да как это можно сравнивать? Что я такого сделал-то? А ты! Ладно, допустим, ты не хотел меня утопить, но вытаскивать на такой собачий холод, да ещё и бросать в ледяную воду! Это опасно для здоровья, а если бы я… - Это укрепляет тело и дух. - Вот не надо мне вот это вливать в уши! Иди и сам попробуй нырнуть туда… - Утреннее омовение в ледяном источнике – обычная практика в ордене Гусу Лань. На каждое его восклицание Лань Чжаню было что ответить. Уму непостижимо! Его слова ставили в тупик. - И всё равно, - обиженно забормотал Вэй Ин, - я, конечно, не хрупкая девочка, но всё же привык, что со мной обращаются гораздо… мягче… Но на слове «хрупкий» Лань Чжань вновь поднял на него очень странный пристальный взгляд из-под ресниц. Он был настолько пронизывающим, что Вэй Усянь запнулся, и его охватило внезапно нахлынувшее смущение, совершенно неуместное сейчас. Он стушевался, не зная, куда девать глаза. Ванцзи пододвинул пиалу к нему: - Пей. И только после того, как Вэй Ин выпил до дна несколько пиалок согревающего чая, Лань Чжань заговорил. Оказывается, он не впустую тратил время, пока Усянь развлекался и напивался. Ему удалось немного разговорить порядком напившегося вчера вечером Цзинь Цзысюаня. И узнать некоторые интересные факты. Например о том, что почти год назад в Башню Кои прибыла странная процессия. Сюда в строжайшей тайне доставили гроб с телом некоего заклинателя. Цзысюань узнал об этом от своего близкого друга (сам он в это время ещё был на учёбе в Цинхэ), что в этот момент прогуливался во внутреннем дворе, мучаясь бессонницей. Этот его друг услышал подозрительный шум и подсмотрел за этим действом. Так вот. Впоследствии тело этого неизвестного заклинателя (вероятно, это и был тот самый приглашенный адепт ордена Лань, и третья жертва неизвестных обстоятельств в мотеле Цинхэ) некоторое время изучали приближённые целители Цзинь Гуаншаня. После чего труп куда-то отправили. Как известно, в Облачные Глубины его не вернули, так что, куда его в итоге дели – непонятно. Лань Чжань, будучи адептом ордена Лань, «просто поинтересовался» судьбой своего бывшего соклановца из вежливости, и это не должно было навлечь на него подозрения. Вэй Усянь слушал очень внимательно, не переставая думать о том, что Лань Чжань, действительно, очень хорош. Мало того, что он, как и обещал, помог Вэй Усяню, так он ещё и сделал это довольно тонко – не придерёшься. А Вэй Ин в ответ на это прицепил к нему талисман и заставил делать несвойственные ему вещи. Вот так благодарность. - Послушай, ты сказал, что от тела потом избавились, но кто-то же должен был видеть или знать, куда его дели? - Кто-то должен, - кивнул Лань Чжань. – Узнать об этом втайне уже не в моих силах. Вэй Ин нахмурился. - Мне ещё непонятна одна странная вещь. Там, в лесу, почему компас зла указал на те две могилы? Когда мы подошли, очевидно, что никакого зла, никаких тварей там не было. На что же он тогда среагировал? Лань Ванцзи кивнул, судя по всему, он тоже задавался этим вопросом. - Что ж, - выдохнул Вэй Ин, накручивая на палец кончик своего хвоста, - похоже, дальше мне придётся найти тех, кто может знать что-то ещё. – Он осторожно улыбнулся. - И если они при этом будут не прочь выпить, то я смогу что-нибудь выведать. Лань Чжань снова кивнул, и Вэй Ин заговорил ещё более осторожно: - Ну, тогда, раз мы закончили, я может быть, тогда, пойду? - Нет. Голос Ванцзи был непреклонно твёрдым, и у Вэй Усяня аж дыхание подхватило. Если честно, ему сегодня хватило грубого Лань Чжаня на год вперёд. Что-то не хотелось его больше злить. - Удали те фотографии с телефона. Чтоо? Глаза Усяня расширились, он правда попросил о таком? - Н-нет, Лань Ванцзи, я н-не удалю, - так же стойко, хоть и немного запинаясь, ответил Вэй Ин. - Почему? – его взгляд окрасился искренним удивлением. После утреннего акта показательного возмездия тот явно не ожидал, что у Вэй Усяня останется смелость ему возражать. - Как я могу? Они дороги мне как память. У меня есть фотографии всех моих приятелей… - Мы не приятели. - Вот именно! Именно из-за того, что ты так считаешь, как я мог попросить тебя сфотографироваться со мной добровольно? А теперь ты просишь меня их удалить? После того, как я достал их с таким трудом? - Зачем они тебе? - Я же говорил, что никому их не покажу, чего ты беспокоишься? Они для меня! Я хочу, чтобы они у меня были! Последние фразы он прокричал уже довольно громко, не сдерживая эмоций. И, кажется, Лань Чжань на секунду замешкался, не зная, как на это реагировать. Потом он нахмурился, придавая лицу бесстрастное выражение, и проговорил спокойно: - Не неси вздор. - Тебе… тебе никогда этого не понять, бесчувственный кусок льда! – в сердцах выплюнул Вэй Ин и подскочил на ноги. Он не понимал, он не мог принять, что живой человек действительно мог быть таким. Таким чёрствым! Он никогда не воспринимал всерьёз его фразы про то, что они не приятели и вовсе не близки. Но вспомнив вдруг его выражение лица сегодня, когда тот бросил его в воду и безучастно наблюдал за ним, словно он был для него не живым человеком, а просто… просто каким-то телом для патологоанатома, как лягушка для препарирования, понял, что он и правда для него всего лишь никто. Вэй Усянь стиснул зубы, заставляя себя проглотить недостойные слова, которые воспитание не позволяло ему произнести в лицо этому человеку. Его руки сжались в кулаки, и, пока он не успел развязать драку, он заставил себя быстрым шагом подойти к окну и вспорхнуть навстречу восходящему солнцу. Он не мог видеть, как разжались под столом побелевшие пальцы Ванцзи.