Ханьлун

После разговора с Лань Ванцзи Вэй Усянь для себя кое-что понял. Во-первых, что он действительно перегнул палку. Ему несказанно повезло, что тот не порубил его на ленты за такое. Будь на его месте кто-то другой, он вряд ли спустил ему это с рук. Во-вторых, и это напрямую вытекало из первого, что если второй молодой господин Лань проявил такое снисхождение к нему, то это очень многое говорило о его отношении к Вэй Усяню. Ланец мог до последнего отпираться, раз за разом повторяя, что они «не приятели», но его отношение к Усяню было всё же особенным. И, в-третьих, раз уж Лань Чжань проявил к нему это особенное отношение, надо бы постараться не испортить его новыми глупостями. Поэтому он решил больше не косячить. Пока. Сначала он просто стал ходить в Гусу на двадцать минут позже, и когда проходил мимо ледяного источника, второго молодого господина Лань там уже не было. Потом он однажды словил себя на мысли, что каждый раз волей-неволей всё равно оглядывается на водоём, глубоко в душе надеясь, что ланец сегодня опоздает, и будет ещё здесь. Поэтому, чтобы не поддаваться искушению, он решил в один прекрасный день провести разведку и найти ещё какой-нибудь путь к тому самому отрезку стены. В привычное уже время он отправился на поиски. Запутанные тропки сходились в старые заброшенные площадки и дворы, когда-то давно окружённые домами, а в некоторых местах от них остались только покосившиеся деревянные остовы. За всю многолетнюю историю ордена Облачные Глубины не раз сжигали и разоряли. И каждый раз основную его часть, центральную, где сейчас жили и учились адепты, восстанавливали вновь в прежнем виде. То есть сейчас основная жилая часть ордена выглядела практически так же, как и много сотен лет назад, хотя всё было новоделом. И только вот здесь, в отдалённых и неиспользуемых частях можно было своими глазами увидеть те раны, которые были нанесены ордену Гусу Лань. Тропы и дворы зарастали травой, осенью их засыпала опавшая листва и ветви старых деревьев. Вэй Усянь ходил по этой земле, и в его душе невольно разворачивалось какое-то горьковатое чувство утраты. Так, словно он был свидетелем этой истории. Чуть справившись с наплывшими вдруг чувствами, Вэй Ин собрался с мыслями и взял себя в руки. Ведь светлый и широкий путь к алкоголю сам себя не отыщет. Побродив немного по открытой территории, Усянь свернул на очередную узкую заросшую тропку среди высокого кустарника. По его внутреннему компасу он должен был примерно сейчас как раз огибать ледяной источник с северо-востока. Тропка вела его, чуть спускаясь вниз, а потом вдруг перешла в плавный, но стабильный подъём. Похоже, он шёл в правильном направлении. Пройдя не меньше пяти минут вверх, он вдруг в очередном просвете кустов как будто что-то увидел. Что-то белое мелькнуло, он едва уловил это краем глаза. Любопытство заставило его остановиться и осторожно, чуть дыша, раздвинуть ветви кустарника в стороны. Перед ним возникла небольшая полянка. И она была целиком усыпана белоснежными кроликами! - Кролики? – вслух удивился Усянь. Их было очень много! Белые пушистики спали, щипали траву, игрались друг с другом, в общем, спокойно занимались своими кроличьими делами, не подозревая, что за ними наблюдают. Вэй Усянь был озадачен. Он вдруг подумал о том, что в Облачных Глубинах до этого ни разу не видел никаких животных (ну, кроме птиц и рыбы в мелких горных речках). Потом он вдруг на секунду провалился в детские воспоминания, когда маленький Лань Ванцзи поделился с ним, что его дядя разрешил ему завести кроликов. Неужели это они? Вэй Усянь так задумался, что провёл за кустами минут десять. В конце концов, их тут слишком много, а трава на полянке довольно густая, а это значит, что их должны кормить, иначе им бы просто не хватало еды. И словно ответом на эти его мысли с противоположной стороны поляны меж деревьев показались две высокие фигуры в белом. Вэй Усянь поспешно присел и затаился. Если его снова спалят на подсматривании, его точно выгонят из Облачных Глубин с позором. На поляну не спеша вышли два нефрита клана Лань. Младший нёс на руке приличных размеров плетёную корзину, наполненную морковью и капустой. А старший, заложив руки за спину, что-то говорил ему с лёгкой приятной улыбкой на губах. - …Поэтому скоро у нас будут гости. Кстати, Цзинь Гуанъяо тоже приедет. Он побывал в заграничной командировке и хочет привезти нам подарки и сувениры. - Мгм, - только и кивнул Ванцзи. Ланьцы грациозно опустились в густую траву и вместе начали кормить кроликов. Вэй Усянь закрыл ладонями рот, чтобы даже дыханием не выдать себя. Это было просто слишком милое зрелище. Просто десять милых зрелищ из десяти. Два наикрасивейших человека в белоснежных ханьфу среди десятков таких же белоснежных кроликов. Он, не сумев совладать с собой, потянулся за пазуху к своему телефону и, почти не дыша, сделал два снимка. Когда он убрал телефон и посмотрел вновь вперёд, Лань Сичэнь как раз обратился к брату, слегка понижая голос: - Брат, я чувствую, что в последние месяцы что-то беспокоит тебя. - Это не так, - слишком быстро мотнул головой тот, и сам же понял, что попался. - Я знаю, ты не склонен говорить о таких вещах, и знаю, что ты сам прекрасно справишься со всеми своими переживаниями, но… - он чуть опустил голову, заглядывая в лицо Ванцзи и ловя его взгляд. – Но иногда всего пара слов поддержки значат гораздо больше, чем ты можешь представить. Лань Чжань молчал, хмуро глядя на кроликов, что проворно растаскивали капустные листья прямо с его ладони. - Брат, - спросил он, наконец, тихо, - всё ли в этом мире подчиняется законам и правилам? Сичэнь долго смотрел на него, и с каждой секундой его взгляд делался всё более глубоким и каким-то… понимающим. - Если ты задаёшь такой вопрос, - ответил тот наконец, - значит, ты достиг того возраста, когда… уже знаешь ответ. - Но если не всегда возможно следовать правилам, тогда как же следует поступать? – Ванцзи посмотрел на него так, словно ему было очень важно услышать ответ. - Человек на то и человек, - Лань Сичэнь мягко улыбнулся и опустил взгляд. Он поднял с земли одного из кроликов, который тут же обнюхал его ладони и устроился на них поудобнее. – Какой выбор сделать, он решает сердцем. И Сичэнь протянул кролика Ванцзи. Тот осторожно взял его из рук брата и бережно прижал к груди. Он поднял на брата глаза, но, увидев его улыбку, быстро опустил взгляд вниз. Вэй Усянь почувствовал, что ему надо уйти. Просто вот. Уйти. Эти двое вели свои семейные беседы, и присутствие здесь лишних ушей было совершенно неуместным. Вэй Усянь знать не знал, о чем они говорили, потому что не понял ни слова. Точнее, слова-то он понял, но вот к чему это всё было? Всё-таки эти ланьцы очень странный народ. Он тише мыши покинул своё укрытие и отправился по дорожке дальше. Она быстро вывела его к стене, как раз там, где ему надо было. В этот раз он принёс из Гусу большой запас алкоголя. Прям запас с запасом. До окончания обучения оставалось совсем немного, и ребята договорились «на прощание» (раз уж им не удалось сделать это в течение всех этих трёх месяцев) напороться как следует! *** Его словно бросало туда-сюда по чьим-то снам. Это было похоже на плохой фильм, склеенный из множества разных кусочков киноленты. Он никак не мог проснуться. Голоса сплетались в неприятную какофонию звуков, они всё говорили что-то, гудели рядом с ухом, но различить можно было только некоторые фразы. - Этот Вэй Усянь! Кто ещё мог такое сотворить? - А-Сянь, стой! Ты плывёшь не туда! - Мой господин… простите… - А кем ты меня считаешь?.. Вэй Усянь вывалился из серой темноты в огромный банкетный зал, похожий на Благоуханный Дворец Башни Кои. Он поднял взгляд от стола, полностью уставленного яствами, и наткнулся на пронзительно колючий взгляд Цзинь Цзысюня. Тот поморщился в отвращении и потянулся пальцами к вороту своего ханьфу. Вэй Усяня втянуло назад, словно засосало спиной, а потом выплюнуло на берег реки. Он с силой тянул за собой отчаянно упирающегося осла. Усянь плюнул и отпустил поводья, а осёл посмотрел на него с немым укором. И снова его потянуло назад. Теперь он вывалился в самую гущу битвы. Прямо перед ним Не Минцзюэ размахивал огромной, пышущей злобой саблей, разрубая по несколько врагов за раз. Рывок - и он оказался в просторной комнате. В его руках была подушка, которую он резко бросил, закрывая дырку от меча в полу… Он вывалился куда-то снова, но на этот раз это была всего лишь его комната в Облачных Глубинах. Виски были влажными от противного пота, а его спальная футболка вся перекрутилась и передавила горло. Вэй Ин несколько минут просто сидел, пытаясь отдышаться. Голова была тяжёлой, словно он не спал совсем. Удивительно, до этого момента, на протяжении всего времени учёбы здесь, его почти не мучили кошмары. И вот сегодня, почти накануне отъезда, всё-таки настигли его. Он поднял руку и быстро протёр лицо. Ложиться спать снова сейчас было бесполезно. Его мобильный на тумбочке рядом с кроватью показал три ночи. Чёрт возьми, ни два ни полтора. Он встал и нехотя поплёлся в ванную. По крайней мере, после того, как он умылся, его сердце и дыхание успокоились, а голова начала соображать, чем бы заняться, раз уж со сном сегодня не сложилось. Пока он раздумывал, он подошёл к открытому окну и привычно уселся на подоконник, подтягивая к груди одно колено. Облачные Глубины ночью походили на мёртвый город. Здесь стояла тишина. Ни один фонарь или светильник не рассеивал мрак. Над землёй тяжёлым маревом висел густой горный туман. К пяти часам он станет ещё плотнее, как кисель, а потом, к рассвету, осядет липкой влагой на землю и зелень. Вэй Усянь думал, а каким бы он стал человеком, если бы вырос не в Юньмэне, а в таком месте? Вероятно, он был бы совсем другим… Незаметно его мысли переметнулись на второго молодого господина Лань. Он вырос здесь. Было ли это причиной того, что он… такой? Вэй Усянь, хоть он и ни с кем не делился (да с кем таким поделишься), но со временем стал вдруг понимать, что второй молодой господин Лань занимает отдельную нишу в его мыслях. Немаленькую нишу. Он как-то всегда раньше думал о нём только тогда, когда видел. И редко вспоминал просто так. Но здесь, в месте, где он родился и вырос, всё было словно пропитано его духом. Каждая дорожка Облачных Глубин хранила в себе его след. Вэй Усянь обхватил руками себя за плечи и посмотрел на северо-запад, туда, где невидная отсюда находилась цзинши – личные покои Ванцзи. Лань Чжань всегда был интересен Вэй Усяню. Вот только с годами этот интерес менялся несколько раз. Когда они были мальчишками, Вэй Усяню понравилась его красота. Такая нереальная кукольная красота, в которую было сложно поверить. И ему надо было во что бы то ни стало проверить – это реально? Он реальный? Ну, проверил. В пятнадцать-шестнадцать лет Вэй Усянь, вновь встретив Ванцзи спустя годы, обнаружил, что помимо красоты у этого человека ещё и странный характер. Нереальный. Ну, правда, в нём не было ни капли юношеской живости, а всё его поведение было отрегламентировано кучей закостенелых правил. Ну разве это реально? Как может молодой парень в двадцать первом веке быть таким? Таких людей не существует! И Вэй Усянь доставал его, как мог, ведь ему надо было проверить! Это что, всё правда? Это не маска? Это не игра на публику? Ну, проверил. И вроде как выходило, что до недавнего времени, Вэй Усянь едва ли относился к нему в полном смысле, как к человеку. Сначала он был нереально красив, потом этот его нереальный характер. И только спустя время, спустя всё, что с ними (и между ними) произошло, он вдруг осознал, что Лань Ванцзи и правда очень даже человек. Реальный и даже (Вэй Усянь шумно втянул воздух, вспоминая про эпизод с лобной лентой в прошлом году) вполне физически осязаемый! А вот в этом году он открыл ещё и свою благородную сторону. Когда он прикрыл его своей мантией, и когда не наказал за казалось бы вопиющий проступок у ледяного источника. Ну и конечно, всё это вишенкой на торте завершало то, что Лань Ванцзи пронёс через всё детство и юность свою эту нереальную красоту, которая сейчас обрела вполне себе реальные человеческие черты и очень, чёрт возьми, человеческие подробности. Вэй Усянь прикрыл глаза, откидываясь затылком на раму окна. Всё это складывалось в настолько офигенный целиковый образ, что от одной мысли о том, что такой человек реально существует, и более того, он с ним знаком, аж дух захватывало! Вэй Усянь открыл глаза, хмурясь. Это что же получалось такое? Вэй Усянь мотнул головой, но мысль уже прицепилась к внутренней стенке черепа. Это что же, Вэй Усянь, неужели он?.. Да быть того не может! Его губы шевельнулись, озвучивая тихое признание: - Я что… завидую ему?