Ханьлун

За завтраком Вэй Усянь отчаянно старался держать лицо и не раскрывать рот. Получалось не очень, но он всё же старался. Всё-таки алкоголь вещь опасная… Самыми несмешными были Цзэу-цзюнь и Цзинь Гуанъяо. Глава Лань был подчёркнуто учтивым и обходительным с господином Цзинь, в то время как тот как будто опасался поднимать взгляд на ланьца. И его щёки то и дело покрывались слабым румянцем. Уголок нижней губы Мэн Яо был едва заметно прокушен, а вот взгляд Лань Сичэня казался Вэй Усяню каким-то знакомым. Всё-таки двое братьев были довольно похожи… И точно такой же взгляд был у Ванцзи иногда… Такой вот сверху вниз. От которого колени сразу превращались в желе. А ещё были младшие. Беспокоясь об их «добром утре», Вэй Усянь лично пошёл будить их сегодня перед завтраком. И был немало удивлен, не застав Вэнь Нина и Сюэ Яна в своих покоях. Зато они полным составом нашлись в комнатах младших Ланей. Вот эти, и правда, были смешными. Вэнь Нин обнаружился спящим за столом, благоговейно обнимающим бутылку. Лицо его при этом выражало полную умиротворённость. На столе и вокруг него были разбросаны фишки мацзян и мелкие монеты. А ведь адептам ордена Лань были запрещены азартные игры на деньги! Потеряв остальных, Усяню пришлось как следует пройтись по просторным покоям. И в конце концов все эти потерянные остальные были найдены. На огромной кровати с балдахином спали вповалку младшие Лани и Сюэ Ян. Чэнмэй был без верхней мантии и с распущенными волосами. Вэй Ин впервые видел его без привычного небрежного узла на голове, который он обычно носил в этой жизни. Младшие Лани, полностью одетые, лежали, прижавшись к бокам Сюэ Яна и закинув на него ноги и руки. И тут не было ничего пошлого и ничего предосудительного… Но Усянь всё равно на месте Чэнмэя был бы поосторожнее с этими двумя. Просто на всякий случай. Потому что это ланьцы. Потому что чёрт знает, что у них в голове. Потому что за их невозмутимым взором и возвышенным нравом может крыться всё, что угодно. А когда их двое… это в два раза больше их нечеловечески сильных рук. И в два раза больше красоты. А учитывая, какую слабость Сюэ Ян питает к светлому… Но все эти дела его мало касались. А вот то, что касалось его гораздо больше, это Цзян Чэн с Не Хуайсаном. Всё-таки они его самые близкие друзья. За завтраком оба молчали. Цзян Чэн молчал агрессивно и с каким-то упрямым самоуверенным выражением лица. Не Хуайсан же стыдливо прикрывался веером, тщетно пытаясь скрыть следы на шее, уходящие под воротник ханьфу. И всё равно как-то по привычке, когда происходит что-то беспокоящее его, жался к Цзян Чэну. Вот только Чэн сегодня не отталкивал его и не шипел. Он просто смотрел на всех так, что вопросов задавать не хотелось. Ну потому что… а что тут спрашивать? Вэй Ин на секунду немного понял вчерашние чувства Чэна, когда тот говорил, что Вэй Усянь ушёл в руки к Лань Ванцзи. Потому что сейчас он тоже прочувствовал, каково это - отпускать друга к другому мужчине. Пусть и этот мужчина тоже друг. Но всё равно. Это как ребенка своего женить. Вот и Не Хуайсан теперь ушел в руки к Цзян Чэну. И Вэй Усянь был рад. Но всё равно было совсем немного, на краешке, грустно. Очевидно, что между ними тремя уже не будет всё как прежде. После лёгкого завтрака Вэй Усянь поднялся из-за стола, привлекая к себе внимание, и сказал: - Мы со вторым молодым господином Лань решили отправиться в Облачные Глубины. Если кто-то желает с нами, то мы собираемся выезжать через два часа. Все за столом переглянулись, и Цзинь Гуанъяо ответил: - Езжайте пока без нас, мы думаем остаться здесь ещё на день. Усянь кивнул и улыбнулся: - Ну, тогда будем прощаться. *** Пожалуй, это был первый раз, когда Вэй Усянь разговаривал с Лань Цижэнем один на один без посторонних. Вечер в Облачных Глубинах был пасмурным, в воздухе пахло дождём, было безветренно и влажно. «Изящная комната» - яши – утопала в полумраке. На столе между заклинателями дымился чайник чая. В тёмных красивых глазах шифу отражался свет горящего в курильнице угля. - Я хотел обратиться к вам за помощью, - прямо сказал Вэй Усянь, собравшись с мыслями. – Мне нужны ваши техники сохранения и восстановления памяти о предыдущих жизнях. Лань Цижэнь медленно кивнул, прищуривая глаза. Понимающе. - Я не уверен, что это подойдёт в полной мере для адепта Иного пути… - он задержался оценивающим взглядом на энергетических каналах Вэй Усяня. – Но я уверен, что ты сможешь адаптировать наши методы под себя. И я… - он выпрямился, кивая каким-то своим мыслям, - окажу посильную помощь. Вэй Усянь едва заметно облегчённо выдохнул. Это самое важное, что он хотел услышать от Цижэня. То, что тот готов не просто не мешать, но ещё и помочь Вэй Усяню позаботиться о своих будущих воплощениях. Чтобы никогда больше второй молодой господин Лань не томился длительным и бессмысленным ожиданием. - Но боюсь, - продолжил Лань Цижэнь после недолгого молчания, - тебе надо будет что-то решить со своим захоронением. В каждой из своих жизней ты бесследно исчезал, лишаясь тела и души. Чтобы настроить правильную цепочку воплощений, твой прах должен быть погребён в соответствии с традициями. Тебе нужно найти своё место в этом мире. - Я уже думал об этом. И я хотел бы попросить у вас разрешения, чтобы, когда наступит время, меня похоронили здесь – в Облачных Глубинах – рядом с могилой Ханьгуан-цзюня. Шифу на секунду поджал губы и нахмурился. - Наше кладбище – это не некрополь ордена Цинхэ Не. На нём захоронены только адепты Лань. - Я готов вступить. Я готов на всё. Готов… - Усянь перевёл чуть дрожащее дыхание, - отказаться от Иного Пути, если это потребуется. Глаза Лань Цижэня сверкнули, он вскинул на него взгляд. Его красивое лицо было совершенно холодным, хотя на дне глаз всё же горели какие-то искорки. - Скажите, господин Вэй, - его прищур оттенился хитростью, - сколько правил в ордене Гусу Лань? Вэй Усянь немного удивлённо приподнял брови, непонимающе глядя на шифу, а потом с лёгкостью ответил, припоминая свой прошлый приезд сюда и разговор с Ванцзи: - Четыре тысячи шестьсот сорок два правила. И тот прикрыл глаза, удовлетворённо кивая. - Этого достаточно, господин Вэй. Место рядом с могилой Ханьгуан-цзюня вам обеспечено. И Вэй Усянь лучезарно улыбнулся. В глазах почему-то откуда-то собрались слёзы, хотя он, конечно, не позволил бы себе расплакаться прямо перед шифу. - Но не всё это будет даром, господин Вэй, - Лань Цижэнь вдруг как-то взбодрился. Он гостеприимно разлил по чашам чай и подал одну Вэй Усяню. - До меня дошли слухи, что вы давно помышляете занять место преподавателя в Облачных Глубинах. И Вэй Ин невольно спрятал шею в плечи. Чёрт возьми, кто-то из соучеников всё же проболтался дяде! Как неловко. - Поэтому, думаю, вы не откажетесь вести заклинание предметов в нашем ордене. Тем более, я слышал, что этот же предмет вы уже преподаёте в Нечистой Юдоли и собираетесь преподавать в Пристани Лотоса. Кроме того, я бы хотел, чтобы вы составили программу и написали курс лекций о всевозможных видах нечисти. Вэй Ин цыкнул, отводя взгляд в сторону: - Похоже, так и не сбежать мне от преподавательской деятельности. - Опытом надо делиться, господин Вэй. Тем более, что… - он немного замешкался, словно слова давались ему с трудом, - тем более, что я уверен – из вас выйдет хороший преподаватель. И слышать такое от самого Лань Цижэня вообще-то многого стоило! Вэй Усянь вздохнул и ответил с хитрой улыбкой: - Я соглашусь, если вы пустите меня в ваше тайное хранилище. - Хотите навести там порядок? – поднял бровь шифу. - Именно, господин Лань! И мне в помощники понадобится хороший архивариус! Они обсудили ещё некоторые нюансы, а потом Вэй Усянь с полегчавшим сердцем откланялся дяде Цижэню. И только дойдя до дверей яши, вдруг обернулся: - Шифу, - позвал он тихо. – Почему вы сейчас помогаете мне? Ведь тогда вы меня ненавидели до последнего. Лань Цижэнь поднял на него взгляд. Он молчал несколько долгих секунд, и его красивое лицо, казалось, наполнилось сожалением. - Тогда я был молод, господин Вэй. С тех пор прошло немало столетий, и я пережил не одну жизнь, наблюдая за Ванцзи и вами. И я осознал за всё это время, что не стоит недооценивать силу тандема двух влюблённых, - его уголки губ немного приподнялись. – Вместе вы гораздо сильнее, чем по отдельности. Во дворе перед яши его уже ожидал Лань Чжань. Как обычно прекрасный в своём белом ханьфу. Весь его вид был преисполнен благородного спокойствия, и только чуть сильнее сжатые губы выдавали волнение. Вэй Усянь откинул прядь волос с плеча и пошёл навстречу ланьцу, заложив руки за спину. - Пойдём-ка, прогуляемся, - сказал Усянь прежде, чем его муж успел открыть рот. Две высокие фигуры в развевающихся одеждах медленно пошли вглубь запутанных дорожек, мимо жилых построек, дальше, в пустующую часть ордена. Где-то на востоке медленно собиралась гроза, и всё кругом затихло перед бурей. - Ты не расскажешь мне, о чём беседовал с шифу? – тихо поинтересовался второй молодой господин Лань, мельком бросая взгляд на Вэй Усяня. Тот только самодовольно ухмыльнулся. - Конечно расскажу, милый. Чуть позже, - он немного склонил голову набок. – У меня ведь, как и у тебя… нет секретов. Он поднял глаза на ланьца. Понял ли тот, что он припоминает его собственную фразу, брошенную однажды в степи близ Чифэна? «У меня нет секретов», сказал тогда Лань Ванцзи. Нет секретов? Он просто немного забыл упомянуть обо всех прошлых жизнях и о том, что прекрасно помнит о них. А так да, никаких секретов. Вэй Усянь фыркнул и отвернулся. Второй молодой господин Лань помолчал недолго, а потом остановился, глядя на Вэй Ина. Усяню тоже пришлось замереть посреди дороги, оглядываясь на второго нефрита. - Вэй Ин… И лицо второго молодого господина Лань было таким странным, каким-то непривычно ранимым. Его губы дёрнулись несколько раз, словно он никак не мог подобрать слова, а потом кадык взлетел вверх: - Вэй Ин… ты… не исчезнешь больше? И от этих слов, от этого заметно дрожащего голоса в горле свернулся царапающий тяжёлый ком. Ванцзи был великолепным. Сильным, смелым и самым мужественным мужчиной из всех, кого Вэй Усянь знал. И видеть его таким уязвимым, даже почти напуганным, было невыносимо больно. То, что выпало на его долю, никому не по силам вынести. А он смог. И теперь у бесстрашного второго молодого господина Лань остался лишь один страх. Потерять. Вэй Усянь сжал кулаки. Он наизнанку вывернется, но найдёт способ прекратить свои перерождения в забвении. Даже если придётся отказаться от Иного Пути. Даже если придётся отказаться от Светлого Пути. Даже если придётся отказаться от заклинательства вообще! Он сделает всё, чтобы сердце его прекрасного Ханьгуан-цзюня не испытывало больше боли. Никогда. - Лань Чжань, - сказал Вэй Ин, и голос его наполнился уверенностью. – Я хочу, чтобы ты знал: отныне в тысяче миров и в десяти тысячах жизней… моё сердце будет биться только для тебя. Второй молодой господин Лань прикрыл глаза, а когда открыл, они блестели от влаги. - Вэй Ин. Ты – это единственное, что важно для меня. Ты – это всё, что я есть. И Вэй Усянь не выдержал. Он подбежал к Лань Ванцзи и с силой прижал его к себе, сдавливая рёбра. Он зарылся лицом в складки ханьфу на его груди, безмолвно пропитывая их слезами. - Скажи, скажи мне, Лань Чжань, за что ты был так жестоко наказан судьбой? За меня? За то, что осмелился полюбить такого, как я? Голос ланьца сверху был преисполнен грусти, но в то же время звучал умиротворённо, ведь сейчас это всё было позади: - Но ты сейчас со мной. А значит, это было не наказание. А воспитание. Можно ли понять силу чувств, не пройдя через трудности? Вэй Усянь оторвался от его груди и заглянул в это прекрасное родное лицо: - Ты больше никогда не пойдёшь один. И они бок о бок ушли в темноту надвигающейся на Облачные Глубины ночи… И на этом, по идее, последняя глава их путешествия должна окончиться. Но Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы позволил этому дню завершиться на столь печальной ноте. Он обвёл взглядом совершенно потемневшие деревья вокруг и тихо хмыкнул. Ванцзи скосил на него взгляд. - Я просто должен поднять тебе настроение после всех этих невесёлых речей и душещипательных признаний, - Вэй Ин закусил губу, сдерживая улыбку. Лицо ланьца неуловимо изменилось. Заострившиеся от эмоций черты смягчились, а одна бровь заинтересованно взлетела вверх: - И ты уже придумал, как это сделать, - констатировал он. - Ага, - Усянь сдержал в себе смешок. – Просто вспомни о первоначальном назначении магии «отвода глаз». Второй молодой господин Лань тихо прошипел сквозь зубы, отводя взгляд в сторону. Лицо его приняло немного упрямое выражение. - Когда ты полтора месяца назад рассказывал мне об этом, помнишь, когда вёл меня показать собственную могилу? Ты с таким пафосом сказал, что это персональный дар ордену Лань от Старейшины Илин, что я прям проникся. Знаешь, правда, прям весь преисполнился уважением. Усянь уже едва сдерживал в себе смех, продолжая: - Но сейчас-то я помню, что это именно ты попросил меня придумать такое заклинание, которое скрыло бы нас двоих от всевидящих очей и всеслышащих ушей своего шифу. Ты помнишь, как ты просил меня? О, как ты просил! И второй молодой господин Лань не сдержался и тихо рассмеялся. Вэй Усянь так редко слышал его смех, но был, вероятно, вообще единственным человеком, который видел и слышал его. Смех второго нефрита был мягким и бархатным, таким обволакивающим пространство. - Вэй Ин, - выдохнул тот, приподнимая подбородок ещё упрямее, но так и не скрыв улыбку. – Ты неисправимый бесстыдник!