Последняя пристань

Слушать:Би-2 и Диана Арбенина – Из-за меня Кажется, Ухён жил от ночи до ночи, потому что только в это время суток он не думал о нависших проблемах, а спал спокойно. Ему давно уже не снились кошмары, да и чувство страха было притуплённым. Нет, он совсем не утверждал, что не боится, наоборот — он уже извёл себя. Но реагировать на происходящее было легче. Распорядок простой: завтрак, разнарядка, а потом в путь — куда зашлют, туда зашлют. Сонгю был спокоен, Ухён поражался этому качеству. Сонгю вообще как стена из бетона — ничего не прочтёшь по эмоциям на лице. Иногда Командир мог улыбнуться, а через секунду замолчать и нахмуриться. И это пугало. Скучные дни разбавляли походы в оранжерею, где Дону, как и десяток других врачей, присматривал за растениями, птицами и некоторыми видами животных. Дону часто улыбался, шутил и разрешал помочь покормить живность. Это доставляло невесомую радость, чувство спокойствия и умиротворения. Ухён погружался в чистый воздух, слушал, как шелестит листва под дуновениями воздуха, создаваемого вентиляторами. Хотелось выйти на улицу и ощутить то же самое... Но было по-прежнему. Было темно, будто солнца нет. На границе осени и зимы стало очень холодно, и Ухён жутко мёрз, пряча руки в карманы чёрной жилетки униформы Федерации. Изо рта шёл белёсый пар, он поднимался к тёмному небу и вскоре исчезал, а Ухён мысленно с ним прощался. Наму знал из книжек, что зимой море покрывается слоем льда и корабли впадают в спячку на долгих три месяца. Интересно, какое оно — море зимой? Ему казалось, что оно светлое, спокойное и гладкое, как зеркало. Словно нет ни одного изъяна. А так ли это? Осталось ли хоть что-то «чистое» в этом мире? Кто-то говорил, что Бог оставил их; кто-то, что он рассердился и послал им испытания. Кто-то проклинал небо за то, что солнца не было уже давно. И только Ухён был точно уверен, что небо-то ни в чём не виновато. Небо, наверное, закрыло свои глаза и не хотело смотреть на весь этот ужас. Ему надоела вся эта хрень, которая тут творится. Ухён вздохнул и взъерошил рукой свои тёмные волосы. Было ощущение, что воздух отвратительно-мерзкий; дышать уже не хотелось. Спина ныла от того, что вчера они таскали на себе невообразимо тяжёлые баллоны с кислородом. Но идти в медицинский кабинет не было желания, поэтому оставалось лишь ныть и сидеть на месте. Сонгю показался в дверном проёме между ванной и комнатой. Его волосы были влажные, отливали медным цветом. Он как всегда молчал и тихо ходил по комнате, прибирая вещи и думая о чём-то, чего Ухён явно не знал, поэтому так внимательно следил за каждым движением. Они привыкли к тишине. Оба. Так неистово. Может, хотелось сказать много, но язык не поворачивался, да и меньше знаешь — крепче спишь. Лишь под вечер Ухён спрашивал о чём-то вроде «Устал ли?», «Не болит ничего?». Сонгю отрицательно кивал и снисходительно улыбался, мимолётно гладя Наму по голове. О запланированной поездке Ухён не знал. Он был очень удивлён, когда одним зимним утром они вместо получения разнарядки спустились в гаражи и покидали медицинское оборудование, рассевшись по двум машинам. Дону напевал какую-то незатейливую мелодию, потом долго проверял содержимое каких-то баллонов. Сонгю всё это время стоял, опираясь о капот. Ухён вопросительно смотрел на всё это действо, но спрашивать пока не хотел, потому что в гараже висело полно камер. Вскоре они выехали, а потом долго ездили какими-то кругами, путая за собой следы. Машина остановилась лишь на какой-то небольшой улице, Сонгю сразу же проверил на наличие жучков, которые, несомненно, были. Дону спокойно ждал, смотря в окно, а у Ухёна в голове засели одни лишь вопросы: куда и зачем? И Сонгю как назло был спокойнее штиля — ничего не объяснял, не давал даже намёка. -Что ж, теперь мы чистые, - подвёл итог Командир и снова завёл двигатель. Дону кивнул и отвернулся к окну. Ухёну захотелось выйти и психануть, потому что он единственный, кто вообще ничего не понимал. Это было похоже на издевательство. Но спустя ещё какое-то время они оказались в тёмном тоннеле, а потом уткнулись в большие железные ворота, вскоре распахнувшиеся перед ними. И Ухён замер — это было одно из укрытий повстанцев. За воротами находилось много стражи, но их пропустили даже не осмотрев. И когда они вышли из машины, Сонгю улыбнулся, будто всё в один момент стало хорошо. -Тебя кое-кто ждёт, - промолвил он и кивнул в сторону толпы, из которой к ним шёл молодой человек. Ухён даже перестал дышать, а его колени подкосились. Он не поверил своим глазам, словно это очередной сон. Прямо к нему следовал Бухён. -Как... такое возможно? - Нам заикался, глотал слова и делал неуверенные шаги вперёд, но когда младший брат обнял его, уткнувшись носом в плечо, то все сомнения прошли разом — не сон. Бухён улыбался, не мог нарадоваться, что его брат живой и здоровый. -Это такое счастье — видеть тебя! - улыбался он, не опуская ухёновых рук. А Ухён не мог ничего сказать, лишь кивал и краем глаза смотрел на довольного Сонгю, который покорно ждал, когда братья наговорятся. - Почему ты только сейчас объявился? -Это долгая история, - пробубнил Ухён, потому что не знал, как рассказать о случившемся. - Я ведь жив — и это главное. -Ты неисправим, - надулся Бухён и покачал головой. А Дону возник откуда-то сбоку и похлопал Наму по плечу. -Я думаю, что у вас ещё будет время. А сейчас пойдёмте, нас ждут, - Чан позвал их за собой. И они пошли по длинным коридорам этого хитрого строения, которое сохраняло жизни многим людям. Ухён всё время смотрел в спину Командира, который шёл впереди, и не решался с ним заговорить, потому что не знал с чего начать... *** -О Боже! Кого я вижу? - Ухён застыл в дверях, когда на пороге одной из квартир этого укрытия их встретила женщина средних лет. Она сразу же обняла Сонгю и Дону — особенно крепко Дону, а потом, улыбаясь, поклонилась самому Ухёну, который тут же догадался, что это мама доктора — те же глаза, та же улыбка. Ухён порадовался за них, ведь каково это — встретить тех, кого так любишь. Его рука сама инстинктивно сжала ладонь Бухёна, и брат напрягся, замечая эти изменения. Из комнаты показался тот, с кем Ухён уже был знаком, но пришлось об этом молчать — Ли Ховон. Он обнял Дону так крепко, будто не видел его лет пять. Дону вдыхал родной запах, и Ухёну стало больно в груди. Он не понимал, что же случилось, его чувства смешались в один большой комок. Но было, безусловно, приятно. Все были здесь. Все были счастливы сейчас. -Почему ты мне не сказал? - Ухён выловил Сонгю в ванной, когда они пошли мыть руки. Сонгю довольно улыбнулся, но глаз на него не поднял. -Я хотел сделать тебе приятное, - в его голосе было много удовольствия, и Ухён даже тихо усмехнулся, намыливая руки. -Где ты нашёл моего брата? -Ты так не веришь в мои связи? – Сонгю, наконец, посмотрел на него, а Ухён замер. Сонгю почему-то светился. И странное чувство возникло в груди. Они оба замерли, вслушиваясь в голоса на кухне. Ухёну хотелось то ли обнять Командира, то ли врезать, потому что нельзя так испытывать его стойкость. Когда Наму уже хотел возразить Командиру, что нет — Ухён, безусловно, верит, - в дверь позвонили. Сонгю быстро вытер руки полотенцем и скрылся в коридоре. Ухён удивился, оставшись в ванной. И лишь спустя мгновение услышал новый голос. Он быстро домыл руки и вышел в коридор, застав очень интересную картину — Нам встретился глазами с молодым парнем, который с улыбкой смотрел на него. А Ухён и забыл, что люди могут так беспричинно улыбаться. -Эй, Ухён, ты уже познакомился? - Дону повис на плече Наму. - Это Сонджон, двоюродный брат Сонгю. -Здравствуйте, - на лице паренька засветилась улыбка. Такой чистой улыбки, как эта, Ухён ещё не видел. -Привет, - ответил Ухён и кивнул. Наму показалось, что Сонгю со своим двоюродным братом совсем не похожи — разные глаза, нос и губы. Но позже, когда все сидели за столом и кушали, то он понял — есть. Есть то, что их объединяет. Такое незаметное, такое тихое и спокойное — улыбка уголками губ, которая заседает в сердце. Такая улыбка, от которой хочется верить. Вскоре в кухне даже раздался смех, и Ухён тоже заулыбался, слушая старые истории. Было спокойно, будто он вернулся домой. Сонгю сидел рядом с ним и спокойно ел, изредка вставляя слово или два, но большее время молчал. У Ухёна трепетало сердце, и было странное чувство неземной радости. Все были такими довольными и близкими. Впервые он видел, как Дону держит Хою за руку и так закрывает глаза, будто сейчас утонет в этой неге. И главное, что не было разговоров о войне, о мире и безвыходности. Бухен, кажется, подружился с Сонджоном, а Ухёну от этого стало даже легче. -Ухён-а, а ты домой не вернёшься? - услышал Наму голос брата, а сердце сжалось в комок. Стало больно и тяжело. Нельзя обнадёживать, когда ответ и так ясен. Сонгю слова слышал и легонько сжал руку Ухёна, прося не ломать дров. -Не сейчас, - выдавил из себя Наму. - У меня есть дела, которые не терпят отлагательств. Не волнуйся, всё будет хорошо, - он горько улыбнулся, чувствуя силу рук Сонгю, который его не отпускал, хоть и не подавал виду, что слушает. Было невероятно тяжело, ведь он сам не знал, что будет завтра. А так хотелось верить в светлое будущее, в котором солнце реально встаёт по утрам. Часы показывали поздний вечер, но они даже и не собирались обратно на базу. Сонгю лишь обмолвился, что всё в порядке, они останутся на ночь. Было странно, но Ухён расслабился. Он даже задремал в кресле, но был разбужен Дону. Оказалось, что все сидели на кухне и пили чай. Дону же опустился рядом с Ухёном и тихо заговорил: -Твой брат сильный, - выдохнул он. - Он похож на тебя. -Мне больно врать ему, что всё будет хорошо. -Ты не врёшь, - возразил врач. - Всё так и будет. Только слышишь?... -Ммм? -Верь Сонгю. Он без тебя уже не сможет, - Дону как-то напрягся, будто хотел рассказать ещё что-то, но не мог. - Он тебя не бросит. -Я знаю, - Наму закрыл глаза. Он точно знал это — у Сонгю доброе сердце. Но было что-то такое между ними, из-за чего оставалась некая недосказанность. Хотелось поговорить по душам, но каждый раз они останавливались и лишь смотрели друг другу в глаза, которые были полны грусти. -Дай мне слово, что если даже он сделает тебе больно, ты его не оставишь, - Дону напрягся, ожидая реакцию Наму. Ухён же вздрогнул от его просьбы, потому что слова звучали уж очень сильно, будто оно так и есть на самом деле. Но с чего бы Сонгю делать больно Ухёну? Что есть такого, чего Ухён не знает? -Хорошо, я так и сделаю, - ответил он, не открывая глаз. - Надеюсь, что он мне тоже верит. *** Ухён уснуть не мог. Им с Сонгю пришлось спать на кухне. Конечно, ему было всё равно, где спать, но он постоянно прислушивался, да и всякие мысли обо всём и сразу лезли в голову. Он не мог поверить, что ночует не в стенах Федерации, что за ним не ведётся слежка, а ещё что Бухен был счастлив его видеть. Под одеялом было жарко, он повернулся на бок и замер, потому что Сонгю тоже лежал на боку лицом к нему и не спал. У Ухёна быстро забилось сердце. Он не знал, что и сказать. Слова будто испарились в воздухе. -Ты рад? - тихо спросил Командир. -Да, - сразу же ответил Наму. -Это мой тебе подарок, - Сонгю улыбнулся, подкладывая руку под щёку — словно в детстве. -Подарок? - Наму удивился. -Бухён сказал, что у тебя недавно был День Рождения. Я подумал, что раз ты не хочешь его праздновать, то подарю тебе такой вот негласный подарок, - его слова звучали по-доброму. Всё та же улыбка лишь уголками губ — добрая, заботливая. - Ведь подарок из воспоминаний — не лучшее ли? Ухён кивнул. Он уже давно знал, что Сонгю знает намного больше, чем кажется на самом деле. -С Днём Рождения, - Ухён вздрогнул, почувствовав, как Командир протянул свою ладонь и сжал его пальцы — тепло. Стало так тепло. И какая-то безвыходность, незнание. Он не знал, что сказать, потому что страх собственных чувств преодолевал все желания. Ухён долго думал. Его глаза предательски закрывались, и он потихоньку проваливался в сон. Только Сонгю всё смотрел на него, почти не моргая и сжимая руку. Было спокойно, словно нет войны за этими стенами, и будто завтра они не вернутся на Базу. Словно они в своём собственном мире, где всё иначе. Где Ухён каждый день выходит к морю и вдыхает морской воздух. И Сонгю даже представлял, какие они — чайные клиперы, которыми всегда бредил Ухён — с белым парусом и русалкой на бортах. Вольные. Как ни странно, но сон был спокойным и тихим, и даже когда раздался звон будильника, то Ухён ещё долго ходил в полудрёме, зевая и разминая плечи. Ему совсем не хотелось уезжать, но он понимал, что от этого никуда не деться. И лишь когда они были у главных ворот, то он понял, что пора возвращаться к реальности. Мать Дону тоже вышла к воротам их проводить, она долго их обнимала и просила быть осторожнее. Ухён садился в машину с тяжёлым сердцем, думая о том, что когда-нибудь он обязательно вернётся — обязательно. А Сонгю почему-то несомненно счастлив, смотря на дорогу. Лишь ближе к Базе он попросил молчать о том, где они были — говорить, если спросят, что собирали образцы у другой Базы по спецзаданию. Ухён лишь кивнул — он же всё понимал. А на душе лежал осадок, о котором приходилось молчать. В голове был голос Бухёна, оставшегося за воротами, его счастливо-грустные глаза, которые говорили так много — о том, что должно было быть, но чего нет на самом деле. Кажется, Ухён стал старше, раз он перестал надеяться на помощь со стороны. Он всегда просчитывал всё на шаг вперёд. И даже то, что он скажет Командиру, когда они окажутся в комнате. О многом ли? - о многом. *** За огромными окнами коридоров Базы шёл снег. Ухён давно его не видел. Как жаль, что он не может к нему прикоснуться. Он казался таким холодным, лёгким. Словно ухёново сердце, которое давно не чувствовало тепла. Всё казалось таким безжизненным и мёртвым. Сколько ещё раз они будут хвататься за руку ускользающей жизни? Ему так хотелось знать... Ему так хотелось убежать. Ему хотелось жить. А в их комнате горел свет. И Сонгю с полотенцем на шее вышел из ванной, застыв при виде Ухёна, который будто под гипнозом смотрел в одну точку и стоял на месте. Что произошло? Сонгю подошёл ближе и опустил свою ладонь на плечо Ухёна. Тот даже не вздрогнул, не ответил и не двинулся. Что-то менялось. Что-то происходило, о чём они вдвоём не знали. Командир пытался найти ответ в этих бездонных глазах, ставших такими холодными за последнее время. -Ухён? - аккуратный вопрос. Сонгю винил себя за такую жизнь Ухёна. Но позволить ему умереть — определённо, нет. Он не мог. -Ммм? - лишь мычание в ответ. -Что-то случилось? Ухён поднял на него свой пустой взгляд. Сонгю даже накрыло волной страха. Но Ухён улыбнулся, горько так, уголками губ. И от этого стало как-то жутко. -Я сегодня видел снег, - прошептал он. - Он был таким холодным и одиноким. Я подумал, что моё сердце такое же. Война такая жестокая. Она не дала нам выбрать свою судьбу. Я даже не могу почувствовать тепла чужих рук. Они все холодные... Сонгю лишь глотал ртом воздух. Ему было тошно слышать эти слова. Неужели так тяжело и плохо жить на этом свете? Неужели Ухён до того отчаялся, что не видит выхода? -Иди сюда, - Сонгю притянул его к себе, заключая в объятия. Ухён безвольной куклой повис в его руках, не ответив, не сказав ни слова. Он просто уткнулся носом Сонгю в плечо и молчал, слушая их смешавшееся дыхание. - Послушай, я знаю, тебе тяжело. И ты не виноват в этом. Это только моя вина. Но, пожалуйста... Побудь сильным. Это ещё не конец. Он ожидал услышать молчание или хотя бы опять упрёк в такой тяжёлой жизни, но услышал совсем другое. -Поцелуй меня, - вымолвил Ухён. Тишина, а потом... И когда их губы встретились, всё будто встало на свои места,. И только тогда Ухён почувствовал такое живительное тепло. Мягкие, чуть обветренные губы Сонгю сводили с ума и дарили жизнь. Ухён полностью забылся — забыл кто они, где они и что происходит в этом мире. Ему было совершенно не важно, потому что его руки скользили по спине Командира, который совершенно не отказывал в прикосновениях. Ухён ожил, и Сонгю это нравилось. Он так долго ждал, когда сможет ощутить всего Ухёна — прикоснуться к нему без видимого стеснения. Подарить свои ощущения и жар. Такие глубокие поцелуи — так хотелось попробовать их на вкус. Ухён остановился, глотая воздух, которого так не хватало. Сонгю тяжело дышал, прижимая Ухёна к себе и чувствуя, как жар расходится по двум телам. Это было так необычно. Оба смотрели в глаза друг друга, но каждый видел разное. В одних плескалось море, в других подули ветра. А вместе они были диким штормом, который путал душу. И Сонгю снова потянулся за поцелуем, но в последний момент остановился... и лишь легонько прикоснулся к уголкам ухёновых губ. Этого было достаточно. Это была последняя капля большого моря. Скажи мне, сколько в тебе доброты?