Асфодель

Кто-то легонько потрепал ее за плечо. Гермиона невнятно промычала что-то невразумительное, подняла веки и несколько раз моргнула. В нос тут же ударил запах старинного пергамента, который она узнала бы из тысячи. И это могло означать только одно — она снова заснула в библиотеке. Грейнджер подняла сонную голову. Так и есть: ложем ей сегодня послужил большой деревянный стол, а подушкой — толстая книга в сафьяновом переплете. — Простите, мадам Пинс, — пробормотала она, зевая и потягиваясь. — Госпожа Гермиона разговаривает во сне? — спросил тоненький голосок, и Гермиона, вздрогнув, опустила взгляд туда, откуда он донесся. На нее с тревогой смотрела маленькая домовушка в желтом платьице. Грейнджер округлила глаза и осмотрелась по сторонам. Она действительно заснула в библиотеке, но большое, элегантное книгохранилище не имело ничего общего с привычной ей библиотекой Хогвартса. Девушка быстро перебрала лежащие на столе книги — все они посвящались зельям, и от нехороших предчувствий у нее болезненно сжался желудок. Позади нее кто-то всхрапнул. Гермиона чуть не подскочила от неожиданности и, резко выхватив палочку, обернулась, готовая к любому нападению. Зрелище, представшее ее взору, заслуживало кисти живописца, и она сперва фыркнула, а потом, зажимая рот, тихонько захихикала. Да и было от чего: Драко Малфой, в самом непрезентабельном виде спящий с открытым ртом на черном кожаном диване, укрытый свитками пергамента вместо одеяла, вид имел довольно комичный. В таком виде Гермионе его видеть еще не приходилось, и она от души пожалела, что сейчас здесь нет Колина Криви со своей знаменитой колдокамерой. — С госпожой Гермионой все хорошо? — немного испуганно обратилась к ней домовушка, переключая ее внимание на себя. Хозяйка ласково улыбнулась беспокойно переступавшей с ноги на ногу эльфийке и, поправив на ней воротничок, тихо ответила: — Да, Санни, все в порядке, спасибо. Я случайно зачиталась здесь и не заметила, как уснула. Как дети? — Гермиона старалась говорить как можно тише, чтобы не разбудить Малфоя, потому что тот же самый инстинкт, который позволял ей узнавать людей и предметы этого мира, подсказывал: по утрам он иногда мог быть просто невыносимым. За исключением вчерашнего утра, разве что, — ехидно напомнил ей мозг. Даже и думать об этом не хочу! — краснея, решила для себя Гермиона и, поднявшись со стула, потянулась, разминая задеревеневшее за ночь тело. Санни согласно закивала и, заламывая пальцы, так же тихо ответила: — С ними все хорошо. Поскольку госпожа спала, о них позаботилась мадам Рилла. На этих словах Гермиону кольнула совесть. — Значит, ты поэтому пришла за мной? Ей нужна моя помощь? Санни продолжала нервничать, и Грейнджер нахмурилась. Она никак не могла понять причину ее волнения. Да что с ней такое? Я ведь, кажется, не обижаю эльфов. Во всяком случае, когда я вчера заходила в кухню, все было прекрасно. Санни боязливо оглянулась на дверь и прошептала так тихо, что Гермионе пришлось напрячь слух, чтобы понять, о чем она говорит. — Нет, госпожа, дело не в этом. — Тогда, в чем, милая? — тревога домовушки передалась и хозяйке. Теперь и Гермиона заволновалась. — Пришла мать мастера Драко, госпожа, — возбужденно выкатив и без того огромные глаза, ответила Санни. — И она чем-то очень расстроена. Гермиона забыла как дышать. "Пришла миссис Малфой" прозвучало для нее как приговор осужденному. Грейнджер шумно выдохнула и попыталась собраться с мыслями. — Спасибо, Санни, — автоматически поблагодарила она крошечную эльфийку. — Передай, пожалуйста, миссис Малфой, что мы с Мал... с мастером Драко сейчас спустимся. Та согласно кивнула и с оглушительным треском растворилась в воздухе. Этот резкий звук слился с ее собственным пронзительным воплем "Драко!", и напугал того до полусмерти: он сперва так резко подскочил на диване, словно по нему пропустили заряд тока, а потом и вовсе грохнулся на пол, скатившись с гладкой обивки. — Будь ты проклята, Грейнджер! Какого Мордреда вопишь, как ненормальная?! Он даже попытался бросить на нее свирепый взгляд, но часто хлопающие ресницы, заспанное лицо и всклокоченные волосы кроме смеха ничего не вызывали. Да еще это эпичное падение с дивана... При других обстоятельствах Гермиона от души посмеялась бы над ним, но только не сегодня, когда она готова была сквозь землю провалиться, лишь бы только не встречаться с леди Малфой. Взвинченная до крайности, она пропустила мимо ушей все, чего наговорил ей возмущенный Драко и, дождавшись, когда его красноречие иссякнет, возбужденно прошептала: — Пришла твоя мать! Малфой удивленно приподнял брови, потом пожал плечами и поднялся с пола. — И что? Почему бы ей не прийти? Но если она здесь, нам не следует заставлять ее ждать. С этими словами он направился к выходу, но не успел еще коснуться дверной ручки, как Грейнджер, сорвавшись с места, догнала его и дернула за руку: — Подожди! От неожиданности Драко потерял равновесие и, чтобы не упасть еще раз, машинально поймался за Гермиону, заключив ее в некое подобие объятий. У храброй гриффиндорки сердце пропустило удар, но она тут же оттолкнула его и снова мысленно принялась себя успокаивать: Все нормально, Гермиона. Все в полном порядке. Сделай несколько глубоких вдохов и перестань нервничать. Ему просто нужно было за что-то ухватиться. Драко, смотревший на нее во все глаза, так и не понял, почему ее лицо на мгновение полыхнуло огнем. — Чего подождать? — поинтересовался он и в ответ получил такой взгляд, что почему-то почувствовал себя полным идиотом. Досадуя на его недогадливость, Гермиона едва сдержалась, чтобы не стукнуть его чем-нибудь по голове, но вместо этого почти прорычала: — Как это "чего"?! Там, внизу, твоя мать! И что мы ей скажем?! Малфой все так же безучастно смотрел на нее, и Грейнджер с громким вздохом закатила глаза: — Ты хоть понимаешь, к чему это может привести? Все считают нас семейной парой, но твоя мать! Ее ведь не обмануть. Она поймет, что мы просто ломаем перед ней комедию, а о последствиях я и думать боюсь... Похоже, ее пламенная речь пропала впустую. Драко так и не произнес ни одного слова. Ей вообще показалось, что до него не дошел смысл того, о чем она только что распиналась. Да слышит ли он меня? Или мне придется теперь объясняться с ним на пальцах? Гермиона сердито поджала губы и скрестила на груди руки: — Ну? Так что нам делать? И тут Малфой отмер, сделав то, что ее одновременно и озадачило, и ужаснуло — он улыбнулся: — Не переживай, Грейнджер. Я все улажу. Мама ни о чем не догадается. Он задумчиво сдвинул брови, но, видно в голову ему пришла довольно забавная мысль, раз он снова широко улыбнулся и, весело глядя на Гермиону (от чего она снова запаниковала), проговорил: — Но есть одна вещь, без которой ничего не получится. Гермиона настороженно уставилась в смеющиеся серые глаза, моля всех богов, чтобы он не придумал чего-нибудь совсем уж запредельного. Она считала, что готова к любым предложениям, но то, что он сказал оказалось для нее полной неожиданностью. — Ты должна звать меня по имени, — пояснил Малфой. — Не как-нибудь, а именно "Драко", Гермиона. То, как он подчеркнуто обратился к ней, ввело ее в замешательство, порождая противоречивые чувства. — Ты же понимаешь, если мы женаты и называем друг друга по фамилии, то это будет очень странно выглядеть со стороны. — Вот еще! Не дождешься! — фыркнула Гермиона, упрямо сдвинув брови. Но ее грозный вид, которым она попыталась (безуспешно, надо признать) скрыть смущение, казалось, только позабавил его. — Да? — протянул он, наслаждаясь ее смятением. — А мне казалось, что еще минуту назад у тебя не было с этим проблем, дорогая. Гермиона растерянно ахнула, но тут же чуть не задохнулась от подобной дерзости. Отчаянно пытаясь разогнать всех вспорхнувших в животе бабочек на слове "дорогая", она, пожалуй, впервые в жизни, не знала, как ей поступить. Чего ты так разволновалась? Это же Малфой! Все тот же несносный хорек! — снова зашептал внутренний голос. — Немедленно соберись и выброси глупости из головы! Так ничего и не придумав, она с самым надменным видом приподняла бровь: — Не понимаю, о чем ты. Глядя на ее отчаянные попытки сохранить лицо, Драко только рассмеялся: — Да брось, Гермиона. Это же так просто! Давай, скажи: "Дра-ко". Не можем же мы заставлять маму ждать вечно. Грейнджер, ожидавшая от него любой пакости, беспокойно посмотрела по сторонам, а потом вдруг решилась. Одарив его убийственным взглядом, она хмыкнула и, голосом, не предвещавшим ничего хорошего, протянула: — Как скажешь, Драко. Сарказма, вложенного в это короткое слово, хватило бы на десятерых, но Малфой, услышав от нее то, что хотел, развеселился еще больше: — Отлично! Но только тебе нужно поработать над интонацией. Попробуй убрать неприязнь и добавить хоть немного любви, дорогая. Услышав подобное предложение, Гермиона мысленно прокрутила несколько способов безнаказанного убийства единственного наследника рода Малфой. В момент, когда воображение уже рисовало ей траурную процессию, выходящую из ворот особняка, она медленно растянула губы в ослепительной улыбке и, вложив всю сладость, на какую только была способна, пропела: — Как тебе будет угодно, дорогой Драко. — Прекрасно! — кивнул Малфой. — А теперь, женушка, идем в гостиную, пока матушка не поднялась сюда сама. Гермиона побелела, как полотно. Вот ведь напасть! — подумала она. — Значит, я должна справиться со всем этим так, чтобы факультету не пришлось за меня краснеть. Возьми себя в руки и докажи всем, что ты истинная гриффиндорка. Храбрая и отважная. Она неохотно протянула Малфою (Драко!) руку и позволила вывести себя из библиотеки. Пока они молча спускались по лестнице, в голове ее роились тысячи мыслей. Чего скрывать, храбрая и отважная действительно опасалась, что может случиться нечто непредвиденное, и все пойдет не так, как надо. Краем глаза Гермиона заметила, что Драко, время от времени, поглядывает на нее и непонятно почему улыбается. И это тоже не сулило ничего хорошего, предположила она. О чем, интересно, он думает? В этот момент они как раз проходили мимо большого зеркала, висящего в коридоре неподалеку от гостиной, где их ожидала миссис Малфой, и Гермиона мельком глянув на свое отражение, застыла на месте, дернув Драко за руку с такой силой, что он споткнулся. Она с открытым ртом осмотрела свое, все еще сонное, лицо, на котором явственно виднелся отпечаток книжного переплета и, задыхаясь от злости, повернулась к еле сдерживающемуся, чтобы не расхохотаться, Малфою. — Ты!.. — яростно воскликнула Гермиона, ткнув в него пальцем. — Ты видел, как я выгляжу, и все же потащил меня на встречу с твоей матерью! Ты просто!.. Она не договорила, и, выдернув свою руку из его, принялась приводить себя в порядок: несколько раз пропустила пальцы сквозь спутанную гриву волос и торопливо поправила блузку. Что до Драко, то он, прикрыв рот ладонью, только посмеивался над ее жалкими попытками придать себе пристойный вид. — Ты очень хорошо выглядишь, дорогая, — протянул он светским тоном, беззастенчиво оглядывая ее со всех сторон. Поймав его оценивающий взгляд, Гермиона покраснела и шлепнула Малфоя по руке: — Заткнись уже! — прошипела она. — Я не могу идти туда в таком виде! Поэтому, Драко Малфой, перестань болтать и помоги мне привести себя... Разглагольствования Гермионы прервала та же домовушка, что и разбудила ее. Санни улыбнулась и, чинно поклонившись им обоим, распахнула дверь в гостиную: — Для хозяина и хозяйки все готово! — торжественно пропищала она. — Я принесу чай, как только вы подадите мне знак. С этими словами она растаяла в воздухе, а Малфой, прежде чем Грейнджер снова начала метать молнии, крепко подхватил ее под руку и церемонно предложил: — Идем, дорогая. В мозгу Гермионы снова замаячила картина его похорон, но развить ее она уже не успела, потому что Драко потянул ее за собой, и она вошла в роскошно убранную гостиную, где их дожидалась его мать.