Эффект Розенталя

Утро двадцать третьего июля радовало ярким солнцем и совершенно безветренной погодой. Казалось, даже птицы поют громче обычного в этот день. Пробуждение должно было быть необычайно мягким и приятным, но Гермиону, напротив, довольно бесцеремонно вырвали из утренней неги. - Эммс, подъём, ну же! Мы ведь договаривались завести будильник, ты не услышала, что ли? - яростно шептала Бонни, активно стаскивая одеяло с вяло сопротивляющейся Гермионы. - Эмма Шарлотта Уотсон! Сейчас же поднимай свою задницу! Уже шесть утра! - Какого драккла, Бонни, - простонала Гермиона, зарываясь лицом в подушку. - Я проспала всего четыре часа! - Во-первых, тише, во-вторых, чем это ты занималась пол ночи? Впрочем, сейчас это неважно. Через полчаса доставка из ресторана, а ты даже зубы ещё не чистила! Предлагаешь мне самой все принять? Машину не пустят на территорию базы, придётся ехать к домику администрации. Почему я вообще тебя уговариваю?! Это был твой план! Ещё и нужно успеть все выгрузить в холодильник, чтобы Дэн не увидел торт! Действительно. Она обещала. Собрав все силы в кулак, Гермиона поднялась, и в назначенное время они были у ворот. Втроём девушки быстро приняли доставку, и уже к половине восьмого были снова в своих кроватях. Сон был безнадежно спугнут. Гермиона проворочалась ещё четверть часа, затем плюнула на попытки уснуть. Отыскав купальник, полотенце и тапочки, она быстро переоделась и на цыпочках вышла из дома, убедившись, что все спят, и никто не составит ей компанию. Чуть дольше задержалась в гостиной у дивана, позволив себе пару секунд посмотреть на Малфоя. Она чувствовала, что скоро их пребывание здесь кончится - не зря ведь Эмма возвращалась все чаще и чаще за последние дни. Примечательным было то, что ее возвращения никогда не происходили, когда Гермиона была одна - только лишь в присутствии кого-то еще. Над этим следовало поразмыслить, но желания делать это прямо сейчас не было. Пока все ее мысли занимала прохладная вода лесного озера, которая так и манила к себе. Еще раз взглянув на безмятежно спящего Драко, она вздохнула и вышла из домика. Бросив полотенце на поваленное бревно и оставив тапочки рядом, она прошла по еще не нагретому солнцем песку к воде и поводила по ней ногой. Озеро наверняка было искусственным, как и неуместный для хвойного леса песчаный пляж, но менее завораживающим оно не стало. Вода приятно холодила ступню, и Гермиона смело шагнула вперед, покрываясь мурашками от контраста температур. Она всегда плохо плавала, особенно не любила глубину после испытания на Турнире Трех Волшебников, поэтому нырнула и проплыла всего пару метров, чтобы быть уверенной, что встанет на дно. Вода смыла все заботы и тревоги, и Гермиона, поплавав еще несколько минут, просто легла на воду, подгребая руками, чтобы оставаться на плаву. Солнце было уже высоко и светило прямо в лицо, так что ей пришлось закрыть глаза. Она медленно погружалась в медитативное состояние, представляя, что смотрит на свое тело со стороны, позволяя душе парить над гладкой поверхностью озера, а затем взмыть еще выше, охватывая лес, всю страну, континент, планету. Она представляла, что пропитывается солнечной энергией, и вскоре и вовсе прекратила чувствовать свое тело и омывающую его воду. Постичь дзен окончательно ей не удалось. На смену картинам звездной галактики стали приходить странные видения - она...нет, не она, Эмма, - с родителями и младшим братом ходят по парку, поедая мороженое. Теперь она, уже не девочка, а подросток, активно машет волшебной палочкой на съемочной площадке, и, когда сцена снята, бежит к маме, которая гладит ее по голове и говорит, что она у нее - самая талантливая. В следующем видении ее мама уже с другим мужчиной, глаза светятся счастьем. Мужчина прижимает ее к себе и нежно целует в висок, другой рукой бережно поглаживая уже округлившийся живот. И в этих нехитрых действиях столько невыносимой нежности и любви, что хочется взвыть от умиления и...тоски. Грейнджеры всегда любили друг друга, Гермиона была в этом уверена, но она никогда не видела такого открытого проявления чувств у них. И это казалось неправильным. Да, они доказывали свою любовь друг к другу действиями - заботой, поддержкой, желанием оберегать и поддерживать во всем. Но, только лишь иногда, она видела мамин чуть тоскливый взгляд, когда к ним в гости приезжали ее тетя с мужем, которые не стеснялись проявления чувств на людях. Маленькая Гермиона считала это отвратительным, но сейчас так уже не казалось. Теперь она не могла винить маму в том, что ей иногда хотелось еще и вербального или тактильного выражения любви от папы. Где-то на задворках сознания, пока перед глазами мелькали картинки семейного барбекю, возникла мысль. Если дети, осознанно или нет, копируют поведение родителей...было ли то, что Гермиона всегда с трудом выражала свои позитивные эмоции, следствием того, как вели себя люди в ее семье? Она с легкостью злилась, возмущалась, переживала, но с радостью, счастьем, любовью, в конце концов, все было туго. Словно внутри стоял стопор на позитив, и она ограничивалась легкими улыбками или сдержанными смешкам. А тогда, когда эти эмоции все же прорывались наружу, возникало смущение и чувство неправильности происходящего. Она словно чувствовала на себе укоризненный взгляд отца, тот самый, которым он одаривал тетю и ее супруга, и тут же гасила в себе эти взрывы. Как будто это было неправильно и неприлично. Нормы поведения, принятые в обществе, никак не запрещали бурно радоваться, открыто смеяться или откровенно...любить. Могло ли это послужить причиной их разрыва с несдержанным на эмоции Роном? Казалось, они поменялись местами, и эмоциональный диапазон как у чайной ложки теперь был у нее. Яркому проявлению чувств не способствовал и род ее деятельности. И теперь, попав сюда, в тело безумно эмоциональной Эммы - чего стоил ее выпад с объятиями накануне - она поняла, что больше не хочет стесняться своих чувств. Ощутив уже знакомое покалывание под ногтями, словно мелкая иголочка бережно прикасается к сверхчувствительной коже, Гермиона осознала, что еще не все поняла про саму себя. Теперь ей хотелось... Резкий рывок грубо вернул ее в сознание, и она судорожно хватала ртом воздух, еще не до конца придя в себя. Мысли еще существовали отдельно от ее тела, и она несколько секунд ошарашенно пялилась в холодные серые глаза, сейчас лучившиеся беспокойством. - Я чуть Мерлину душу не отдала, - возмущенно воскликнула Гермиона, попутно осознавая, что Малфой стоит почти по шею в воде, из которой выглядывают обтянутые футболкой плечи. Он зашел в воду прямо в одежде? - Ты чего меня так дергаешь? - Я звал тебя добрых пять минут, ты не откликалась, - паника Драко уступила место раздражению и даже гневу. - Ты, драккл тебя задери, почти не дышала! С ума сошла, Грейнджер? Какого черта ты тут делала? - Плавала, - огрызнулась Гермиона, выворачиваясь из его хватки. Он убрал руки с ее спины и с недоумением наблюдал, как она, широко распахнув глаза от ужаса, медленно уходит под воду, даже не пытаясь выплыть. Паника накрыла ее с головой, когда она поняла, что не чувствует дна под ногами, и на нее навалилось идиотское чувство неизбежности происходящего. Малфой встрепенулся и снова подхватил ее, ойкнув, когда Гермиона изо всех сил вцепилась в его плечи, мелко поверхностно дыша и с полными страха глазами глядя на него. Проворчав что-то про ее хилые умственные способности, Драко подхватил ее под колени и максимально быстро вынес на сушу. Усадив Гермиону на песок и накрыв ее полотенцем, он обеспокоенно наблюдал, как она сделала нечеловечески глубокий вдох и вдруг разразилась рыданиями. Беспокойство на его лице сменилось растерянностью, и он присел перед ней на корточки, обхватив ладонями лицо и пытаясь заставить ее сфокусировать на нем взгляд. - Эй, слышишь, все нормально, да? - бормотал он, стирая большими пальцами потоки горячих слез. Гермиону трясло, как в лихорадке, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы она не отворачивалась. - Грейнджер, успокойся. Какого хрена ты полезла в озеро, если не умеешь плавать? Салазар милостивый, подожди, я принесу воды. Он вернулся буквально через мгновение, протягивая ей чуть запотевшую бутылку и, сложив руки на груди, мрачно наблюдал, как Гермиона жадно пьет, захлебываясь и кашляя. Черт бы ее побрал. Он никогда не видел ее в таком состоянии и сейчас совершенно не знал, что делать. Обычно сдержанная, она теперь напоминала беспомощного ребенка. Всхлипы становились все тише и тише, пока только редкие судорожные вдохи не стали выдавать ее недавнее состояние. - Я стала бояться глубины после четвертого курса, - глухо начала она, глядя в одну точку перед собой и терзая полупустую бутылку в руках. - После войны это стало иррациональной фобией. Мне ведь стоило сделать пару гребков, и я уже бы встала на дно, но...как я уже говорила, это совершенно необоснованный страх, который всегда вызывает паническую атаку. Если бы ты не проснулся, не пришел, то, когда я бы открыла глаза и попыталась встать, я бы...я бы... - ее губа снова задрожала, и она прикрыла глаза, приказывая себе глубоко дышать. - Все, тише. Все позади, все прошло, ты на твёрдой поверхности... - Пока я плавала, - пустой взгляд устремился на водную гладь. - Я о многом думала... Драко, ты любил когда-нибудь? - Что? - темная бровь стремительно вздернулась. - Ты серьезно хочешь об этом поговорить? - А радовался? Искренне, по-настоящему, ОТКРЫТО? - не обращая внимания на отсутствие ответа, продолжала Гермиона. - Когда-нибудь показывал, что счастлив? Что вдохновлён? Без сомнений, стеснения, без любых преград? - Это ни к чему, - отрезал нахмурившийся Малфой. - Эмоции напоказ - это слабость. - Отчего же? - слабо воскликнула Гермиона. - Это ведь напротив, такая...свобода. Да, вот то слово, которое я искала. Свобода не только в отсутствии ограничения в передвижении, она ведь больше внутри нас. Свобода выражать свои мысли, чувства, эмоции, свои страхи. Истинная свобода личности - разве это слабость? Это дар - принимать себя со всех сторон. Немногие так могут, я, например, не могу. Но сейчас...посмотри, Драко, в какой удивительный мир мы попали. Мы в телах людей, совершенно нам не знакомых, вынуждены соблюдать конспирацию, следить за словами, но при этом здесь мы совершенно свободны, понимаешь? Мы вольны чувствовать что угодно, показывать это как угодно хотя бы потому, что мы не знаем, как окружающие на это отреагируют. И если в какой-то мере мы до сих пор сдерживаемся, просто ради того, чтобы не попасть в психбольницу...ты когда-нибудь был настолько свободен? От предрассудков, которые укоренились в твоём сознании, от установок, навязанных самим же собой, от правил. Мы могли попасть в тела любых людей, тех же пресловутых пекаря и портниху, и ничего бы не изменилось. Мы бы в любом случае перестали бы быть собой, одновременно будучи только лишь собой, понимаешь, в чем парадокс? И этот мир этим и прекрасен. Он ведь волшебный, да? - Грейнджер, - голос Драко дрогнул, и он, вздохнув, все же присел на уже тёплый песок. - Сейчас не лучшее... - Почему? Почему не лучшее время? Не за этим ли мы попали сюда? Знаешь, каждый раз Эмма возникает, когда я не одна. Как будто пытается подсказать мне, чего мне не хватает... Я ещё не до конца оформила эту мысль в своей голове, так что я чуть позже проанализирую ее появления. Что насчёт тебя, Драко? Почему не приходит Том? Значит ли это, что ты понял, чего тебе не хватает? - Я не знаю. То есть, у меня не было свечения и подобных вещей, как у тебя. Я...много думал, сравнивал и анализировал... - А ты не думаешь, что в этом и есть наша ошибка? Нам дана жизнь, вторая жизнь, уникальная, невероятная, и мы не проживаем ее, а изучаем, расследуем и экспериментируем. Каждое своё действие я пытаюсь анализировать. Вдруг это неправильно? И для того, чтобы по-настоящему понять, зачем мы здесь, нам стоит просто отключить голову? - Ты ведь сейчас тоже анализируешь, - резонно отметил Малфой. - Это часть меня, - тихо рассмеялась Гермиона, поворачивая к нему голову и тепло взглянув в его глаза. - Увы и ах, никакими параллельными реальностями из меня не вытравить дотошную-всезнайку-заучку Грейнджер. - Это ты верно подметила, - хмыкнул Малфой, возвращая ей взгляд. Он встал, попытался отряхнуть песок от мокрой одежды, но вскоре плюнул на это бесполезное занятие и с улыбкой подал Гермионе руку. - Говоришь, нужно попробовать просто жить? Как смотришь на бодрое пробуждение для именинника? - он кивком головы указал на бутылку с водой, все ещё находившуюся в руках Гермионы. *** Малфой лениво потягивал полюбившееся пшеничное пиво, чувствуя, как солнце прогрело его тело до самых костей. В его настоящей жизни солнечные ванны были недоступным удовольствием - из-за особенностей кожи уже через полчаса он напоминал переспевший томат, через час у него поднималась температура, а через несколько дней начинала кусками отваливаться кожа, если ее сразу не намазать одним из бесконечных матушкиных зелий. В общем, с солнцем у Драко Малфоя были напряженные взаимоотношения, зато у Тома Фелтона, казалось, нет. Он определённо будет скучать по этому чувству приятного жара, когда они вернутся домой. Драко наблюдал, как девушки плескались в воде недалеко от берега, решив оставить барбекю на поздний ужин, а использовать непривычно жаркий для Англии солнечный день для веселья и водных процедур. Он внимательно следил за Грейнджер, которая не заходила в воду глубже, чем по пояс, и чувствовала себя более, чем комфортно. Малфой усмехнулся уголком губ, размышляя, когда успело все так измениться. Когда Поттер сказал, что Драко должен отправиться на поиски пропавших людей, он неоднозначно дал понять, что, в случае успешного завершения дела, Визенгамот с большей долей вероятности оправдает его по всем статьям. Столь горячо желанная свобода замаячила на горизонте, и Малфой тут же согласился, вызвав у шрамоголового начальника одобрительный кивок и похлопывание по спине. Каково было его удивление, когда он увидел состав их группы - мерзкая журналюга с отсутствующей совестью, мрачный невнятный тип из Отдела Тайн и...Грейнджер. Ещё бы. Главный спаситель всея магического мира был слишком занят для такого мелкого дела, в опасности были всего три человека, а не три миллиона. Грейнджер, с ее маниакальным стремлением спасти всех и вся, идеально подходила для этой работы, так что Драко почти не удивился. Что ж, если она не начнёт брать под контроль каждое их действие, то с такой компанией даже можно было мириться. Когда они попали сюда, его готовность к смирению куда-то исчезла, особенно после того, как они выяснили причину их попадания в этот странный мир. Черт ее дери, он вовсе не собирался откровенничать с кем бы то ни было, тем более с Грейнджер! Он уже видел в ее взгляде раздражающее участие, словно он один попал сюда, будучи не вполне удовлетворённым своей жизнью. Драко автоматически попадал под категорию бедных и несчастных, которых она вечно защищала, и это крайне его бесило, потому что таковым он не был. Так было сначала. Теперь все изменилось. Теперь, глядя, как Грейнджер заливается смехом в ответ на шутку рыжей, он и сам неосознанно улыбался. Удивительная девушка. Только ради того, чтобы узнать ее получше, стоило здесь очутиться. Только непонятно, как Уизел ее профукал. Хотя, этому Драко как раз не удивлялся, у рыжего всегда было мало мозгов. - Какая прелестная картина, - подал голос сам объект его размышлений, тоже наблюдая за девушками. - Нам повезло с компанией, парни. - Руп, это ужасно, - скривился Дэн. - Ты же видел их совсем детьми! Как их можно воспринимать иначе, чем просто друзей? - Разве друзья не могут быть стройными красотками? - возразил Руперт, давая «пять» Мэтту. - У меня просто развито чувство прекрасного, дружище. - Звучит как диагноз, - хмыкнул Малфой, отпивая пиво. - Видеть в красивых девушках только друзей. - Не во всех же, только в этих. Бессмысленная болтовня, не предназначенная для женских ушей, продолжалась ещё несколько минут, пока тема не исчерпала себя. Парни разомлели от солнца и алкоголя, еле сдерживаясь, чтобы не уснуть. Драко прикрыл глаза, вспоминая подобные разговорчики в вечерней тишине слизеринской гостиной. Тогда они с парнями любили собраться у камина, разогнав малышню по спальням, тоже выпить чего-нибудь и просто поболтать. Да, их беседы с натяжкой можно было назвать дружелюбными, спокойными, напротив, они были полны едкого сарказма, подтрунивания на границе с оскорблениями, нередко переходившие в полное молчание. Тем не менее, это была их компания, их круг общения, в котором можно было скрывать свои эмоции чуточку меньше, чем обычно. Это создавало иллюзию того, что кому-то на тебя не плевать. После войны все однокурсники куда-то делись. Забини еще периодически появлялся на горизонте, с Ноттом приходилось общаться, потому что он был женат на старшей сестре Астории, остальные словно канули в лету. И, разумеется, ни о каких беседах, кроме приторных светских, речь и не шла. Чертова война затронула абсолютно все сферы его жизни, все грани его личности, оставляя мерзкие темные мазки. Драко взглянул на Гермиону, которая теперь присела между ним и Рупом, прижимаясь к последнему своим холодным мокрым телом, и в голос хохотала, когда тот с воплями отпрыгивал от нее. В ее глазах искрилось чистое веселье, подлинное удовольствие, и Драко вдруг задумался, а не Эмма ли это. Потому что у Грейнджер такие эмоции во взгляде давно уже не читались. - Гермиона? - практически неслышно шепнул Драко. Она обернулась и сделала круглые глаза, словно говоря ему заткнуться и не палиться. - Проверка связи. Гермиона хмыкнула и легла на песок, блаженно вытягивая ноги и с удовольствием подставляя лицо солнцу. Драко проследил, как капелька воды, стекшая с волос на лоб, переливается на солнце, а затем скользит вниз по виску и шее девушки. Грейнджер выглядела совершенно умиротворенной. Интересно, а на нее повлияла война? Только идиот не увидит, насколько сильно повлияла. - У тебя такое длинное имя, Гермиона, - протянул Драко, убедившись, что никто их не слышит. Парни пошли играть с девчонками в вол-лей-бол, так что они теперь могли поговорить. - Совсем неудобно. - Только попробуй его сократить, и тебе станет неудобно говорить вообще что бы там ни было, - пригрозила она, повернув к нему голову и приоткрыв один глаз. - Это просто замечание, - хмыкнул Малфой. - Знаешь, - помолчав, сказала она, снова отворачиваясь. - Пока мы там плескались, снова вернулась Эмма. На этот раз рассказывала что-то о школьных годах, как они с Дэном и Рупертом делали домашнее задание в перерывах между сценами. Я провела экспресс-анализ и поняла, что каждый раз, когда она появляется, она говорит о детстве, о ее школьных годах, которые были тесно связаны с мальчиками или...с тобой тоже. Что она хочет сказать? Будто наталкивает меня на мысль...какую? Что я изменилась? Очевидно, мы все выросли и изменились. - Может, сейчас тебе не хватает того, что было раньше, в школе? Ну, не знаю, опасных для жизни приключений, выполнения домашнего задания в троекратном объеме, за себя и еще двух знакомых нам придурков. О, нет, наверное, тебе не хватает библиотеки в шаговой доступности и возведения мадам Пинс в лик святых? Нет, все не то. Тогда наверняка тебе не достает ежедневных часовых тренировок поджатых губ перед зеркалом, да? Я всегда был уверен, что ты тренируешься, иначе нельзя быть настолько похожей на МакГонагалл в гневе. - Заткнись, - взмолилась Гермиона, фыркая от смеха себе в кулак, чтобы не привлекать внимания. - Да уж, заботы были другими. И я вовсе не тренировалась. - Ну да, как же, - скептично хмыкнул Малфой. - Ладно, мы договорились не обсуждать больше это. У меня не осталось сил анализировать. Джейд звонила? - внезапно перевела тему Гермиона. - Звонила, - скривился Драко. - На четыреста пятьдесят первом звонке за последние два часа я сбился со счету. Гермиона хмыкнула и перевернулась на живот, беря в руки бутылку с водой. Драко оценивающе скользнул взглядом по ее телу, останавливаясь на ягодицах, которые были все в песке. - Я решил расстаться с Асторией, - выпалил Малфой, с трудом отрывая взгляд от притягательных выпуклостей. Гермиона резко повернула к нему лицо и подняла брови. - С чего это? - с толикой подозрения спросила она. - Долгая история, - он тоже перевернулся на живот. - Просто считай, что эти отношения изжили себя. - Подожди, - она даже приняла сидячее положение, с беспокойством глядя на парня. - Это из-за Джейд? Ты ведь понимаешь, что она - не Астория? Даже близко на нее не похожа, разве что внешне. Не дай этому миру сбить тебя с пути. Неужели ты готов порвать крепкие пятилетние отношения просто из-за того, что прототип твоей девушки тут оказался не таким, как ты привык видеть? - Не ожидал, что ты начнешь меня отговаривать, - прищурился Драко. - Думал, ты даже обрадуешься. Он с изумлением смотрел, как забегали ее глаза. Она резко опустила взгляд вниз и до боли знакомым движением заправила прядь волос за ухо, как и всегда, когда она волновалась. Интересно... - С чего бы мне радоваться? - деланно-безразлично пожала она плечами. - Это Джейд мне не нравится. Решил бы ты с ней расстаться, я бы порадовалась...то есть, конечно, не порадовалась, а одобрила решение...знаешь, с таким типом девушек сложно встречаться, я думаю...в общем, она не Астория. - Ты ведь совсем не знаешь Асторию. Вдруг она точно такая же, просто не показывает этого на людях? - с полуулыбкой протянул Малфой. - Уверена, тогда бы ваши отношения закончились почти сразу. Это ведь не то, что тебе нужно, - Гермиона, говоря, нет, выдыхая это, подняла на него взгляд и серьезно посмотрела в глаза. - Тебе нужна спокойная девушка, уравновешенная, принимающая твое право на личное пространство. Хранительница очага, достойная супруга и мать твоих детей. Она не должна быть глупа, чтобы тебе не стало скучно, должна быть красива и обладать безупречными манерами, чтобы с ней было приятно появиться в обществе... - Астория именно такая, - согласился Малфой, с интересом рассматривая растерявшуюся девушку. - Только вот ты плохо меня знаешь, Грейнджер. Почему ты решила, что мне нужно именно это? Нет, вообще-то, я и сам раньше так думал. Но не теперь. Я бы, конечно, кое-что оставил из твоего списка, про умную и красивую, например, но это не главное. - Тогда что тебе нужно? - недоуменно пробормотала Гермиона, прокручивая на пальце тонкое золотое колечко. - Не думай об этом, - Малфой мягко тронул ее за руку, чтобы она расслабилась. - Думай о себе. Ты и так слишком редко это делаешь, так что сейчас я просто настаиваю. И да, мне нужна твоя помощь. Руп сказал, что на всех подобных вечеринках Том отвечает за барбекю. Я, конечно, знаю, что это, но ни разу в жизни этим не занимался. Поможешь? *** Эванна оказалась слабее всех и отключилась прямо на Малфоевском диване в самый разгар вечеринки. Удивительно, ведь она выпила едва ли больше двух бокалов вина. Видимо, этого хватило, чтобы расслабить девушку после дня активного отдыха. Гермиона с каким-то мстительным удовольствием наблюдала, как парни веселятся, разрисовывая ей лицо, будто им по двенадцать. В другое время она обязательно бы возмутилась, но не после того, как Эва, пока они все вместе боролись в воде, весьма чувственно укусила Малфоя за мочку уха. Этого никто не должен был видеть, но Гермиона, которая завороженно наблюдала за искренним весельем Драко, все видела и все замечала. Это бесило. - Знаешь, по чему я буду скучать больше всего? - тихо спросила Гермиона, не отрывая взгляда от развернувшейся картины. - По детским развлечением? - Малфой выгнул бровь, кивая на Бонни, которая увлеченно фотографировала процесс, параллельно предлагая запихнуть лифчик Эвы в морозилку. Они сошлись на том, что делать этого не будут, так как не нашлось желающих раздевать девушку, уснувшую прямо в одежде. - Нет, по твоим голым ногам, - хихикнула Гермиона, дергая за тонкий светлый волос у него на колене. - Какие откровения, - промурлыкал Драко, садясь вполоборота к ней. - По каким еще голым частям моего тела ты будешь скучать? - Да ты никак флиртуешь со мной, Драко Малфой, - Гермиона в притворном ужасе прижала руку к груди. - Ты первая начала, - он пожал плечами, нахально оглядывая ее с ног до головы. - Я, вообще-то, имела ввиду, что вряд ли когда-нибудь еще увижу тебя в шортах, - хмыкнула она, похлопав его по колену, и вновь посмотрела на дурачащихся ребят: - И по ним буду скучать. Я и не думала, что мне так недоставало их общества. Пусть это и не мои настоящие друзья...хотя, с настоящими так уже не будет. - Почему? - Наши дороги разошлись слишком давно, чтобы вновь встретиться, - она грустно вздохнула. - Не будем, ладно? Я уже пережила это. - Я тоже буду по ним скучать, - помолчав, признался Малфой. - Они отличные ребята. - Устроим такую же вечеринку, когда вернемся домой? - с хитрым прищуром спросила Гермиона. - Упаси Мерлин, - скривился Малфой. - Я не настолько буду скучать. *** Гермиона проснулась среди ночи по физиологическим причинам и, не открывая глаз, пошла в ванную комнату. Закончив все дела, она добрела до своей спальни и открыла дверь. В глаза ударил мягкий желтый свет ночника, и она прищурилась с непривычки. Ее брови тут же вздернулись от удивления - посреди ее комнаты сидел Малфой и что-то лихорадочно писал. Вокруг валялись комки смятой бумаги, а он сам, казалось, и не заметил, что в комнату кто-то вошел. - Ты что делаешь в моей спальне? - с подозрением спросила она, прикрывая за собой дверь. Драко поднял чуть подернутые поволокой глаза и, ничего не ответив, вернулся к своим записям. Гермиона вспомнила, что на его диване спит Эва, а она сама любезно уступила комнату Малфою и легла в комнате с Бонни. Все же отсутствие всякой реакции на ее появление и вопрос ее обеспокоило, и она мягко опустилась на пол рядом с ним, пытаясь разобрать, что он пишет. На листе бумаги в хаотичном порядке были написаны разные слова: "вина", "свобода", "сам", "семья", "любовь", "отец", "Астория". Он, закусив губу, все писал и писал, а Гермиона просто наблюдала. Она вспомнила свое состояние после возвращения из Бангладеша и понимала, что происходит. И верно - от него стал исходить мягкий золотой свет, когда на листе стали появляться предложения. - Говори, скажи вслух, - тихо сказала она, вынимая из его рук карандаш. Он еще несколько мгновений двигал кистью, словно пишет, а затем медленно перевел взгляд на нее. Гермиона судорожно выдохнула, увидев, что зрачки практически полностью перекрыли радужку. Он выглядел...болезненно, и она всерьез обеспокоилась, все ли идет, как надо. - Я не хочу заниматься делами отца, - тихо сказал он, бегая взглядом по ее лицу. Гермиона взяла его руки в свои ладони, поощряя. Свечение стало ярче. - Ничем, что когда-либо было с ним связано. - Хорошо, правильно, - кивнула она. - Я хочу работать в Аврорате. Хочу помогать людям, хочу чувствовать свою пользу, впервые в жизни хочу отдавать. Свечение усилилось, а температура его тела повысилась. Гермиона с беспокойством наблюдала, как на его лбу выступает испарина. Кажется, ему это дается гораздо тяжелее, чем ей. - Впервые в жизни хочу любить. Хочу семью, не красивую картинку с идеальной женой и детьми, огромным домом и шикарным садом, а хочу взаимной поддержки, заботы, хочу быть интересен жене и интересоваться ею. - Будет. - Хочу иметь право на собственные желания. Больше никогда не хочу подчиняться. Я не о работе... - Понимаю. Дальше. Скомканные листы стали разглаживаться и поднялись в воздух. Свечение усилилось еще больше, уже освещая комнату больше, чем ночник. Гермиона чувствовала сильнейший магический фон, переживая, что он может повлиять на людей в доме. - Хочу стать свободным. От предрассудков, от стереотипов. От обвинений. Листы бумаги сложились в стопку и опустились на прикроватную тумбочку. Из комнаты исчезла пыль. - Хочу...хочу... - свечение стало голубым, а Драко схватился за горло и зажмурился, мотая головой из стороны в сторону. - Выпусти эти слова из себя, давай же, - горячо шептала Гермиона, обхватив его лицо ладонями. - Давай, остался последний шаг. - Хочу простить себя. Перестать чувствовать вину. Хочу освободиться от своего же гнета, - выдохнул он, моментально расслабляясь всем телом и медленно опускаясь на спину. Измятое постельное белье расправилось, одеяло легло в нужную позицию. В комнате царил идеальный порядок и чистота. Малфой лежал, уставившись в одну точку на потолке. Он все ещё мелко поверхностно дышал, но было видно, что он уже не в трансе и понемногу приходит в себя. Гермиона решительно улеглась рядом, тоже рассматривая ровный белый потолок. - И что? - спустя добрую четверть часа спросила она. - Я была уверена, что, когда и ты пройдёшь это состояние, мы вернемся. - Я тоже на это рассчитывал, - ничего не выражающим голосом сказал Драко. - И что теперь делать? Мы ведь не ошиблись, - Гермиона села, скрестив ноги по-турецки, озадаченно смотря на Малфоя, который лениво повернул голову в ее сторону и теперь с безразличным видом ее слушал. - Мы действительно нашли то, что искали, ведь правда? Иначе откуда в этом мире, полностью лишенном магии, свечение, приведение к идеалу обстановки вокруг? Как тогда, на поляне. Что мы упустили? Почему этого не достаточно? Мы ведь верно истолковали все знаки, в чем проблема? - Я не знаю, Грейнджер, не знаю, - Драко снова стал всматриваться в потолок так внимательно, словно на нем было написано решение. - Нужно ещё глубже залезть в свою же душу? Вытащить глубинные желания? Это полный бред. Некоторым людям и жизни на это не хватает. Но Бронкс и Доусон же вернулись, пробыв здесь всего год. Хочешь сказать, они полностью изменились и решили круто изменить жизнь всего за год? Чушь. - Согласна, - устало потирая глаза, прошептала Гермиона. - И потом, неужели все те, которые исследовали поляну до нас, были на сто процентов довольны своей жизнью? Не имели подсознательных желаний? Как же. Почему сюда попали именно мы? И почему теперь не можем выбраться? Мы же поняли, в каком направлении работать над своими жизнями, что ещё? - Малфой серьезно вскипел от гнева и раздражения и теперь, приняв сидячее положение, резко взмахивал руками на каждом своём вопросе. Гермиона перехватила его запястья, не желая рисковать получить по лицу случайно, и мягко сказала: - Ты злишься, Драко, ты в растерянности и не понимаешь, куда двигаться дальше. Я понимаю и разделяю твои чувства... - Прекрати разговаривать со мной, как с сумасшедшим, - огрызнулся он. Гермиона снисходительно качнула головой и прильнула к его груди, зная, что он успокоится. Каждый раз успокаивается от прикосновений. Конечно, можно было ограничиться поглаживаниями рук или похлопыванием по плечу, но сейчас она хотела быть ближе. Дать понять, что он не один. Что его понимают и принимают. Удивительно было то, что творилось в его душе. Слушая его откровения, подпитываемые магией, она просто хотела облегчить процесс принятия для него, поэтому и не старалась анализировать. Сейчас, чувствуя, как он поглаживает ее по волосам, положив вторую руку ей на спину, она прикрыла глаза и выдохнула: - Оказывается, Малфой, твоё попадание сюда было практически лишенным смысла. - Я тебе сразу об этом говорил, - буркнул он. - Я серьезно. То, что ты говорил сейчас... Ты ведь изменился уже в нашем мире. Поляна просто помогла тебе принять эти изменения. Ещё бы - как мог нахальный, самоуверенный, ядовитый слизеринец, искренне считающий свою душу тёмной, признать, что он...просто человек. Замечательный человек, к тому же. И твои ценности, твои желания, это только подтверждают. Я бы... - она резко осеклась, благодаря Мерлина, что не сболтнула лишнего. - Что? - тихо спросил Драко. Гермиона зажмурилась и, придав лицу невинное выражение, отодвинулась от него. - Я бы пошла спать, - она наигранно зевнула, похлопав себя рукой по губам. - Время позднее, и... - Нам необходимо вернуться домой, - Драко обеспокоено нахмурился. - Желательно прямо сейчас, иначе нас ждут проблемы. - Я не совсем понимаю, - пробормотала Гермиона. - Если мы останемся здесь ещё хотя бы на месяц, и у тебя появятся предложения по съемкам, ты их, конечно, примешь, и все. Конец. Конец карьере и репутации Эммы. - Почему это? - Ты - совершенно бездарная актриса, Грейнджер, - выдержав театральную паузу, серьезно заявил он, издав смешок, когда Гермиона с возмущением хлопнула его по плечу. - Что ты хотела сказать? - Из головы вылетело, наверное, это было неважно, - легкомысленно отмахнулась она и, легко поцеловав его в щеку, поспешила выйти из комнаты. - Спокойной ночи, Малфой. - Расскажешь, когда вспомнишь? - Если вспомню, расскажу. "Я бы могла влюбиться в такого человека".