Арчибальдовна от А до а

Лыжи вошли – въехали – в мою жизнь достаточно рано. Отец прокладывал небольшой кружок на футбольном поле под окном, и дети, мы, нарезали там круги. Помните эти резиновые крепления на детских лыжах? Ставишь ногу в валенке на лыжу, с трудом натягиваешь тугие резинки и надеешься, что не слетят. Но они все равно слетают, конечно. Ужасно радовалась, когда доросла до кирзовых лыжных ботинок. Правда, вдеть их в крепления не многим легче, чем натянуть резинки. Дырочки на выступающей вперед подошве ботинок надо надеть на штырьки крепления, потом зажать это дело скобкой, зацепить скобку крючком. А пока идешь от дома до лыжни, дырки намертво забивает снегом. Кое-как палочкой проковыряешь их, но теперь крючок никак не дотягивается до скобы. Ааааа! За лето кирзовые ботинки превращались в абсолютно несгибаемое дерево. Лыжный сезон начинался с ароматной процедуры натирания их свиным жиром. Ммм… Когда кружок на футбольном поле стал мал для моих спортивных талантов, папа начал брать меня с собой в лес (это слово на букву Л заслуживает, конечно, отдельного поста). Мы жили в пятнадцати минутах ходьбы от леса, но все эти минуты приходилось идти в очень крутую гору. Это летом, с пустыми руками. А зимой, в совершенно плоскоподошвенных, а следовательно, скользких кирзачах, с лыжами и палками подмышкой дорога могла занять и полчаса. Добравшись-таки до леса и победив-таки крепления, ехали. Папа в своем темпе, я – в своем. Изредка он возвращался по лыжне, чтобы проверить, не съели ли меня волки, не заснула ли я в сугробе, не свернула ли куда не туда. В шестом классе, перебрав несколько спортивных секций (бассейн, аэробика… может, еще что-то было кратковременное), я попала в ДЮСШ № 3, к тренеру Светлане Николаевне Устиной. И осталась в лыжных гонках на почти 6 лет. Для меня это стало целой эпохой. ДЮСШ – это отдельный мир, сообщество, быть членом которого было интересно, приятно и важно. Я бегала, каталась на лыжах и играла в футбол. Я потела, набивала синяки, подворачивала ноги и натирала мозоли. Я ходила на тренировки, ухаживала за лыжами, участвовала в соревнованиях, ездила на сборы и по пол-лета проводила на спортивной площадке. Я влюблялась и находила друзей. У меня была своя репутация и практически своя карьера. Я не была лучшей, как в школе, и это снимало груз ответственности что ли. Но я была дисциплинированной и работала честно, преодолевая себя. Занимать призовые места было приятно, но настоящее удовольствие – когда на трудном подъеме обгоняешь соперника; когда на марафоне, отстав поначалу от половины стартовавших, постепенно делаешь их по одному; когда на скорости входишь в поворот на спуске, едва не вылетаешь в сугроб, но не вылетаешь; когда выдерживаешь, делаешь больше, бежишь быстрее. Думаю, то, каким я была человеком, диктовало то, как я относилась к спорту. Но и спорт повлиял на то, каким человеком я сейчас являюсь. Одним словом, лыжи, я вас люблю! После того как я ушла из секции из-за перегрузки в университете, смены ритма жизни и лени, лыжи мне снились еще много лет. Наступает зима – и тянет, тянет в лес, к его тишине и чистоте, к строгой параллельности лыжни, к шороху лыж и скрипу снега. Пока жила в Саратове, выбиралась покататься на лыжах несколько раз в год. Но это не то. Без тренера и расписания, без соревнований, без профессиональных разговоров и забот – картина неполная. А за годы жизни вне родного города и вовсе не вставала на лыжи. Теперь кровожадно поглядываю на собственных детей, прикидывая, когда их уже можно будет поставить на лыжи и толкнуть с горки. Ахххахахаха!