Часть 1
12 ноября 2019 г., 14:44
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был принц. Принц был умен, хорош собой, смел и без промедления бросался на помощь всем униженным и оскорбленным в радиусе ста верст от королевского замка. Дальше предпочитал не ездить, ибо был болен страшной и неизлечимой болезнью «впадлой». Страшная болезнь настигла принца в младенчестве, когда проклял его страшный и злой колдун Кроули Стильноодетый, на торжество по случаю рождения принца не приглашенный. И как ни трудились над принцем добрые маги и чародеи, но против страшного проклятья их чары оказались бессильны. Больше всех над юным принцем Люцифером Тьмувсебеносящим корпел придворный маг Кастиэль Небесноглазыймантиисвоейникогданеснимающий, но никак не мог победить злосчастный недуг. Причем, приступы страшного недуга могли случаться с принцем раз в год, а могли и раз в час. Бывало, тренируется принц с верными рыцарями своими, младшим братом Габриэлем Карамельнообласканным, другом его Балдуром Прекрасным и славным рыцарем ЭфраимомБолинебоящимся, тренируются они сражать драконов да других существ, что королевство Чистилище атакуют. А Люцифер, как слезет с лошади посреди тренировки, ляжет на травку и, вымолвив «Впадлу», заснет рыцарским сном. Все Чистилище думает, что землетрясение началось, и прячется люд простой в дома свои, ставни закрывает и не работает в этот день никто.
Так что всем хорош Люцифер, и болезнь его не портила, а уж число спасенных им принцесс и красавиц перевалило за сотню, но никак не хотел он жениться, чем несказанно расстраивал отца своего — короля Чака Справедливогоновмеруленивого. Сам король, овдовев очень рано, больше своего счастья не встретил, хотя молва и поговаривала, что частенько его покои посещает приближенный советник — сэр Ричард Острозубый, но доказательств о грехопадении не находилось, поэтому слухи оставались слухами. К тому же сэра Ричарда откровенно побаивались — он и голову мог ненароком отрубить и на кол посадить, коль неугодны станут ему речи простого люда, а порой устраивал Ричард казни и порки прилюдные просто по велению сердца своего, огромного и любящего.
Так и жил Люцифер во дворце, страдая от скуки и «впадлы». Жил себе, не тужил, пока не достигла слуха его речь о царевне прекрасной, что заточена в башне высокой за тысячи верст от Чистилища. И плачет она там горючими слезами под пытками страшного колдуна Михаила Светоносного. А имя той царевне — Амара Тьмуприносящая. И так запало имя девы прекрасной в сердце принца Люцифера, что решил он приступ болезни, жизни ему не дающей, победить и в поход за черт знает сколько верст собраться. Как ни отговаривал его Чак, был принц непреклонен, доводов не слушал и отступать от цели не собирался. Пригорюнился король, да делать нечего — стал сына в путь собирать, да утешения у Ричарда Острозубого искать. Впрочем, то ли Ричард умел убедительно говорить, то ли другие рычаги или колы воздействия у него были, но в конце концов даже попрощаться с Люцифером Чак не вышел, лишь что-то невнятно простонал из-за дверей спальни. Стоны эти были восприняты слугами, как проявление наивысшей печали и скорби. В путь-дорогу сопровождать Люцифера вызвались Габриэль, чем вызвал восхищение у слуг (впрочем, не смелость, а торт трехслойный шоколадный в путь дорогу Гейба погнал), да Балдур Прекрасный, но этот вечно таскался за Габриэлем хвостиком, поэтому его смелость тоже оказалась неудивительна. И Эфраим Болинебоящийся тоже с боку пристроился, но этому просто было плевать, куда и зачем ехать — лишь бы стоны из-за дверей спальни короля пореже слышать, ибо пылало сердце рыцаря страстью пагубной к Ричарду Острозубому. Ну, и Кастиэль как маг, что раны залечить может, да приступы Люцифера по времени уменьшить, с ними отправился. Правда мотивы у Кастиэля не совсем благими оказались, желал Кастиэль сам деву прекрасную в жены себе заполучить. Вот такая странная компания пределы замка покинула на рассвете.
***
Тем временем в башне. — За что я так провинился перед Создателем? — стонал, спрятавшись в чулане, злой колдун Михаил Светоносный. — Я всего лишь хотел победить пару-тройку зазнавшихся рыцарей и сделать из их доспехов себе черепицу на крышу. Всего-то. Чтобы блики солнца сверкали, и башню мою дракону издалека видно было. Это была всего лишь маленькая прихоть. Неужели у злого колдуна не может быть маленькой такой мечты? Это даже не мечта, а так мечтонушка. Вшивая и жалкая. — Миха, я хочу жрать, — раздался рев девы прекрасной, и башня задрожала, — где ты и твой вшивый драконишка? Почему он не принес мне очередную девственницу? Я желаю испить крови и полакомиться сердцем! — вопила Амара. — Одно из двух: либо сбежал, либо заблудился. Светящейся крыши у меня нет. Дураков спасать тебя ведь не нашлось, — простонал Михаил, вспоминая, с какими радостными воплями в деревне встретили похищение «чистой и прекрасной девы». Как перекрестились трижды священники, а рыцари пали на колени с криками: «Спаситель ты наш». — Что ты тут бормочешь? — Дверь чулана отворилась, и на пороге возникла Амара. Михаилу на секунду показалось, что волосы ее шевелятся подобно змеям, но, слегка проморгавшись, он понял, что они просто встали дыбом от злости и ярости, что обуревала Амару. — Ты меня слышал? Я хочу жрать! — Она топнула ногой, и пол задрожал. Впрочем, сам Михаил задрожал тоже, представляя, как через секунду пасть "прекрасной" превратится в бездонную пропасть и проглотит его с потрохами, мантией и магическим жезлом. Магический жезл было жалко больше всего, ибо достался он Михаилу в неравной схватке с братом его Рафиилом Безмозглым, и дорожил он им больше, чем своей головой. Но тоненькое дребезжание колокольчика возвестило о возвращении дракона, поэтому Амара, бросив уничтожающий взгляд на Михаила, отправилась лакомиться девственницей. Причем, чем красивее девственница, тем больше удовольствия доставляло Амаре вырывать из груди сердце. Аккомпанементом к действу служили истошные вопли девушки, злобный смех Амары и истерический Михаила, который в эти самые моменты лучше всего осознавал, что рыцарь в сияющих доспехах в качестве спасителя нужен ему, а не Амаре. Осознав, что опасность миновала и до следующего утра Амара его не тронет, Михаил вылез из чулана.Проходя на цыпочках мимо комнаты Амары, он услышал смачную отрыжку и покачал головой. Никаких манер у Тьмыприносящей не было. Она девственниц ела без соли и перца, сырыми и голыми руками разрывала их на части, что заставляло Михаила морщиться.***
Люцифер стоял перед входом в крепость и чесал затылок. Ни охранных заклинаний, ни дракона, ни восставших мертвецов. Все слишком просто, и это поистине настораживало. Но принц не был бы смелым и отважным, если бы не решился переступить порог, позвав верных спутников за собой. — Иди сам, — еле проговорил Гейб с набитым ртом, засовывая кексик к покоившемуся уже во рту куску шоколадного торта, Балдур и вовсе Люцифера проигнорировал, не сводя глаз с Габриэля. Эфраим пожал плечами, размышляя о том, в какой позе сейчас Ричард общается с Чаком, и обреченно вздохнул. Кастиэль радостно закивал, ступая вслед за Люцифером. — Злой колдун Михаил Светоносный! — проорал Люцифер, не обращая внимания на храп, что сотрясал стены башни, заставляя мелкие камешки сыпаться на пол. — Тише ты, тише. — Выскочил Михаил. — Ты колдун? — вопросительно поднял бровь Люцифер, глядя на него. Тот на Светоносного не походил вообще: темные глаза, смуглая кожа, темные волосы. Но еще меньше он походил на злого колдуна в этой нелепой розовой мантии в цветочек и с пяльцами в руках Михаил напоминал примерную женушку. А когда до носа Люцифера донесся запах свежеиспеченных пирогов с капустой, то он и вовсе решил: «Женюсь», и заключил ничего не понимающего Михаила в объятия. — Женюсь, — повторил он вслух, тоном не терпящим возражений. — Если ты заберешь меня от этой стервы, то я согласен на все, — произнес Михаил, буквально вжимаясь в принца, незаметно ощупывая его ягодицы и, оставшись удовлетворенным тем, что нащупал, упал в обморок, подобно прекрасной деве, ибо если его спасают, то спасать должны по всем законам. Он же не на помойке себя, в конце концов, нашел. Кастиэль лишь облегченно вздохнул, понимая, что принца убивать не надо — Амара достанется ему и так. Он даже не мог предположить, в какие неприятности сам себя втянул.***
На свадьбе гуляло и гудело все Чистилище, причем гуляло и гудело оно дней восемь. Чак на радостях заперся в комнате с Ричардом на целых три дня, а когда вылез, чтобы погудеть и выпить все имеющиеся в замке запасы алкоголя, выглядел помолодевшим и довольным. Ричард тоже был в приподнятом настроении, поэтому велел казнить восьмерых слуг, десятерых выпороть и еще четверых посадить на кол. В общем, проявил несказанную щедрость по его меркам. Но самый большой сюрприз ждал спасенного и обласканного Люцифером Михаила ночью, когда во время их первого секса, в самый ответственный момент Люцифер слез с новоиспеченного муженька и, перевернувшись на бок, захрапел, не забыв изречь перед этим коронное: «Впадлу». — Убью Кроули, — простонал Михаил, заканчивая первую брачную ночь с помощью руки, а затем, магией удалив следы своего греха, повернулся на бок и, обняв Люцифера, заснул сладким сном. Кроме принца и его мужа в эту ночь не спал никто, забившись в покоях под кровати, слуги молились, чтобы землетрясение не разнесло их замок к чертям. А тем временем в далеких краях, заточенная в башне прекрасная дева гонялась за Кастиэлем по всем коридорам, требуя на завтрак очередную девственницу.
