Так случается, это нормально

Чан любит черный цвет. Серый в принципе тоже, но черный все таки лучше отражает его как человека. Нет, он не дед инсайд или что-то в таком роде. Он просто ужасно занят. Бан будто с помощью фотошопа удаляет себя из этой реальности, оставив черное пятно в форме своего силуэта. Его это в принципе не смущает. В перерывах между работой, парами, встреч старост и еще раз работы - он выживает. Жизнью это язык не поворачивается назвать - он ест, спит и собирает коллекцию банок из под энергетиков. Обычная, всем знакомая, жизнь студента на 2 курсе магистратуры. Зима в этом году необычно холодная. Это заметно мешает уже укоренившемуся порядку в его жизни, ведь теперь в кедах и толстовке он мало того что мерзнет и шмыгает носом уже почти две недели, так и выглядит глупо на фоне замотанных по самые макушки прохожих. Он уже давно обещает себе купить что-то, зимнюю куртку или хотя бы кофту потеплее. Но что-то как-то все потом, сейчас некогда, со следующей зарплаты точно купит. Да и кофта уже стала чуть ли не второй кожей, он снимает ее только ради стирки. Именно на ней он впервые проверил как хорошо фен сушит вещи. Он все еще пытается уловить в ней тот самый запах прежнего себя. Чан даже не устал, на самом деле. По крайней мере физически. У него есть замечательный сосед по комнате, под чутким присмотром которого он спит 3-4 часа в день(на самом деле нет, но свой мозговой штурм он Минхо выдавать не собирается), питается дешевой лапшой быстрого приготовления(зато три раза в день!) и явно не собирается губить свое здоровье в 24 года. Чан не жалуется. Никогда не жаловался. Даже если очень хотелось. У Чана вместо сердца дыра, примерно размером в него самого. Но это нормально, по крайней мере он такой в мире не один, значит не все потеряно. Она, можно сказать досталась ему в наследство. Чан, пусть и не верит в наследственность душевных травм, не может не заметить этой забавной аналогии, что все в его семье одиноки. Даже забавно, что такие общительные и открытые люди как семья Бан живут только ради этой семьи. Сам он со всем присущим ему усердием пытался нарушить подобный уклад - до поступления в университет у него была замечательная компания друзей, в сохранение которой он потратил много сил, даже после того как уехал в Корею из-за учебы. Но не склеилось. "Так случается, это нормально". Он убедил себя в этом, прячась за улыбкой во все 32 зуба. С Чанбином он знакомится чуть позже. Когда обещания купить себе зимнюю куртку сменяются обещаниями купить зонт от весенних дождей, да и обувь бы тоже не помешала. Чанбину 22 года и он выглядит мало лучше самого Чана. Так же ходит только в черном, прячет эмоции за хмурым взглядом. Только зонтик у него есть, Чанбин им намеренно не пользуется. Чан благодарит его за это, ведь свел их именно очередной весенний ливень и козырек продовольственного магазина, ставший общим укрытием. Он плохо помнит как вообще завязалось их общение. Но Чан запоминает каждую их встречу на парковке рядом с общежитием младшего. Это стало их местом. Буквально отпечатывает на подкорке. Он стал курить те же сигареты(Минхо он ничего не говорит, хотя тот и сам скорее всего все заметил). С приторно сладким фильтром, ванильные. Они не разговаривают на этих встречах, Чану кажется что им и не нужно. Младший будто телепатически с ним связался и пишет в самые тяжелые моменты. И даже сейчас он на этой парковке, ведь диплом за два часа мучений не сдвинулся дальше титульного листа, ждет Чанбина на излюбленном им бордюре. Честно, он иногда думает что с частотой их встреч протрет этот кусок бетона до самого асфальта. Со наконец выходит из заветных дверей и двигается в его сторону привычной вальяжной походкой. Но что-то кажется неправильным. Нет, у Чанбина не трясутся ноги когда он ходит. И сигареты он никогда не достает по пути. Чан напрягается моментально - он вообще какие-либо изменения в своей жизни мало любит, а младший стал хоть некоторой расслабляющей постоянно в его жизни. В этот вечер Чанбин говорит. Говорит много обо всем и ни о чем одновременно. О всех переживаниях, которые тревожат его уже достаточно, чтобы истерзать душу. Истерзать до такого состояния, что он доверяет весь этот поток информации человеку, с которым знаком месяц, если не меньше. Чана это пугает если честно. Он не хочет. Не хочет, чтобы Чанбин ему это доверял. Не хочет, чтобы он дрожал рядом с Чаном, пока все это рассказывает. Но он слушает, изредка вставляя свое многозначительное "пиздец". Они так и расходятся, выкурив по ощущениям всю пачку, не прощаясь. Чан если честно ошарашен. Он не готов принимать тот факт, что слабостями можно делиться. Да он не считает, что подобное Чанбину поведение это нормально. Это нужно пережить, забыть, забить. Не делиться этим с человеком, с которым вас связывает только ванильные сигареты на маленькой парковке. И Чан сбегает. Позорно убегает от того, что может как-то сказаться на его душевном равновесии. Он больше не отвечает на сообщения Чанбина, не приходит на парковку. И ванильные сигареты он сменил на обычные, чтобы без сладких напоминаний. Когда дожди заканчиваются и сменяются знойной жарой Чан понимает, сбежать получается хреново. Мысли о том разговоре, как рой, сметают на своем пути абсолютно все, даже тревогу за так и ненаписанный диплом. Чану думает, думает, думает. Копошится в себе, ломает привычный уклад своей жизни, увольняется с работы. Минхо, если честно, в тотальном ахуе и исправить состояние Чана у него уже не получается - Чан не спит, не ест, на пары ходит через раз. Смотрит в потолок и его лицо отражает все, о чем он думает. После диплома, оценку за который он получил только из-за благосклонных преподавателей, он пишет Чанбину. Ему нужно разобраться - в себе, в младшем, в сложившейся ситуации. Чан на ответ не надеется, в конце концов именно он пропал на три месяца без объяснений, но изводить себя постоянной проверкой уведомлений он не брезгует. Спустя два часа Чанбин отвечает. Называет его мудаком, но на встречу соглашается. Чан даже внимания на оскорбление не обращает, мчит на ту самую парковку. Ждет он долго - сам дурак, прибежал в обеденное время, хотя встречаются они обычно часов в одиннадцать вечера. Крутит пачку с сигаретами в руках - новая, ванильная, как в старые добрые. Чанбин шагает к нему немного устало, от старой вальяжной походки как будто ничего не осталось. Закуривает сигарету и молчит. Чан как начать не знает, рот открывает и закрывает, ничего на сказав. На такие потуги без жалости не взглянешь, поэтому первым начинает Чанбин. Рассказывает истории из общежития, университета, все что происходило, пока Чана с ним рядом не было. Чан все еще шоке от того, как легко младший делиться с ним собой. Смелый - думает Чан. И словно немного оттаяв от этой мысли, рассказывает сам. Робко, тихо так, чтобы никто кроме Чанбина не слышал. О том, как устал, как ему было страшно уезжать, как больно было потерять тех друзей, единственный его друзей. Со слушает, не перебивает, даже многозначительные пять копеек не вставляет в перерывах. Только слушает и смотри внимательно. А Чан выливается, по ощущениям буквально. Льется отовсюду - из глаз, из сердца. Даже носом шмыгает в самые болезненные моменты. -Знаешь, мне бы сейчас пропасть на сезон. Ну так, для справедливости. Чан от такого заявления только затравленный взгляд на Чанбина поднимает. Он вроде и так понимал, что поступил по-скотски. А сейчас ему еще страшнее, он понимает что чувствовал младший, когда Бан просто пропал. -Ты правда так поступишь? Звучит тихо, с надеждой такой. Чанбин на такое только вздыхает тяжело. Он пусть от людей и прячется, но любит их до безумия. И Чана любит. Иначе немного конечно, но любит же. - Завтра. Днем. Ты и я. Пить кофе и наконец разговаривать не только из-за эмоционального бунта. И на следующий день Чан приходит. Покупает до одури сладкий кофе в кофейне, которая так далеко от привычного универ-магазин-общага. Чанбин ржет с его скривившегося лица от количества сахара и ведет по каким-то освещенным улочкам дальше, глубже в неизвестную Чану атмосферу. Позже Чан купит себе и куртку, и зонт, и обувь. И попросит Минхо осветлить ему волосы, да в домашних условиях, все равно красиво вышло. Ну по крайней мере Чанбин говорит, что красиво. Чан встретит свою первую влюбленность, первый поцелуй, теплые объятия и много-много романтичного дерьма. Да, тоже с Чанбином, как будто кто-то другой вообще может быть на его месте. А толстовка будет лежать где-то в углу забитого шкафа как напоминание. Напоминание, что прошлое не обязательно забывать, чтобы почувствовать себя счастливым.