Кровь со вкусом лжи

      Колесики самолета, где сидят Тэхен с Чонгуком касаются грубого асфальта, по которому проезжают еще несколько минут. Полет был долгим, но ни один из парней не поспал, оба сидели с наушниками в ушах и смотрели на спинку сиденья перед ними. Обычная ауди, в которой запихана вся наркота тоже в пути, Хосок следит за ней с самой Канады. Чонгук точно уверен в том, что с этой машинкой все будет отлично, поэтому абсолютно не волнуется насчет нее.       Войдя в здание аэропорта у парней сразу проверяют документы. Сильный свет режет глаза после долгого времени нахождении в темном салоне самолета, но пройдя все проверки безопасности свет чувствовался не так, как изначально. Парни уже собирались выходить из здания, но Чонгуку попался на глаза роскошный бутик с драгоценностями. Он разглядывал блестящие украшения и даже не заметил, что Тэхен отошел из-за звонка. Чонгук смотрел на красивые камни внимательно, был очарован их удивительной красотой. Он просит показать девушку на другой стороне витрины одну тонкую серебряную цепочку с небольшим бриллиантом на ней. Парень держит эту совершенно хрупкую цепочку в руках, что аккуратно струиться по коже и поднимая глаза на девушку негромко говорит «я ее беру». Он может купить все что находится в этом бутике, но это украшение красивее всех остальных вместе взятых. Пока девушка кладет драгоценность в бархатную длинную коробочку, подходит Тэхен. — Мне нужно идти, потом позвоню, — быстро проговаривает и начинает идти к выходу из аэропорта. Чон лишь незаметно пожимает плечами и садясь в свой бугатти, который припарковал тут два дня назад, звонит химику. — Чимин, мы прилетели, свяжись с Хосоком, он скажет тебе во сколько прибудет ауди и заберешь ее, — заводит машину и выезжает на прямую ровную дорогу.       Время десять вечера, вокруг темно, а холодный воздух просится в машину. Чонгук открывает окно и кладет на него локоть, пока держит телефон у уха. — Не было никаких проблем? — спрашивает с надеждой на самый хороший ответ, и Чимин его получает: — Никаких.       Чон с Кимом все объяснили их поставщикам и те сразу притащили договорные документы, которые там же были подписаны Чонгуком. Парни там задерживаться не хотели, даже на пару лишних минут, поэтому скорости всего происходящего были крайне рады. — А в городе что было? — с той же надеждой, что у Чимина спросил брюнет, но уже он понимал, что в Сеуле никакая надежда не действует. — Как обычно, ничего хорошего, — не удивительно.       Чонгук тяжело выдыхает и сбрасывает звонок, но телефон не блокирует. Он ищет другой номер в контактах и снова вслушивается в гудки. — Хомячок, привет, — подает голос Чон. Для него было тяжело оставлять сестру одну в этом городе, поэтому добавил охрану у дома и попросил Джина, чтобы тот хорошо следил за ней, что тот и делал. — Мы прилетели, но я заеду домой только завтра, хорошо? — бросив взгляд на бордовую коробочку на пассажирском сиденье спросил он. — Да! Хорошо! — послышался из телефона радостный голос Дженни и та не дождавшись ответа сбросила вызов. Чонгук легко улыбнулся, он не знает что конкретно так обрадовало ее, но он безмерно рад, что с ней все отлично.       Парень нажимает кожаным ботинком на газ и обгоняет все машины перед собой. Он открывает бардачок бугатти и пальцами пытается нащупать коробку шоколадных палочек. Наконец найдя их, берет одну штучку, кладет ее между указательным и средним пальцев, подносит к губам и кусает. Сейчас точно не до сигарет, они только помешают, насколько бы сильно их не хотелось.       Чонгук пулей вылетает из машины, как только останавливает ее в удобном для себя месте во дворе Лисы. Он чуть не забывает о красивой коробочке, но заметив ее краем глаза быстро хватает. — Чон... — не успевает договорить имя парня, когда он подхватывает ее на руки, заставляя обвить торс ножками.       Лиса так волновалась за него, почти не спала. Она бы уже полетела туда, куда полетел Чонгук, но вот не знала куда, да и Дженни тоже не знала. Думала о нем каждую секунду, даже когда пыталась писать реферат по одному из предметов университета не смогла ничего написать, кроме как «Чонгук ». Девушка знала, что он вот-вот должен прилететь, поэтому она только и делала, что гипнотизировала телефон, который спокойно лежал себе на столе в зале. Один ее звонок и она поехала бы куда он скажет, но не думала, что Чонгук сразу приедет к ней. — Я так скучал, думал умру, — сажает ее на первую попавшуюся поверхность в коридоре, предварительно одним движением руки сбросив оттуда все, даже статуэтку, которая в ту же минуту превращаются в ненужные осколки. — Прости, малыш, буду должен.       Ни Чонгук, ни Лиса на осколки внимания не обращают, им не до них. Может быть завтра, когда она проснется и увидит их, вспомнит, что статуэтка эта была из лимитированной коллекции и только потом поругает его за нее, но сейчас брюнетка ничего, кроме самого Чонгука не желает. Широкие ладони поглаживают нежную кожу в то время, как губы целуют друг друга страстным поцелуем. Чон снимает с Лисы ее широкую футболку, оставляет на ней только шорты и радуется, что на девушке нет нижнего белья. Припадает алыми губами сначала к тонкой шее, а после спускается ниже, не оставляет не целованного им места на сладкой коже. Лиса сжимает его плечи слабыми пальчиками и льнет ближе, она тоже дико скучала. — Я принес тебе кое-что, — останавливаться не хочется, но картина с этим украшением, лежащим на невероятных ключицах преследует еще с того бутика, и эту картинку безумно хочется увидеть в живую.       Лиса заглядывает в глаза напротив, в после переводит взгляд на бархатную коробочку, которая в следующую же секунду летит к осколкам на полу. Чонгук достает тонкую цепочку и надевает ее на шею брюнетки, притянув хрупкое тело ближе к себе. Лиса касается ее длинными пальчиками и сильнее выпрямляется в спине. Украшение словами не описать какое потрясающее, легкое, и уже самое любимое. Чонгук не может налюбоваться, но девушка возвращает его на планету сильнее сжав торс своими тонкими ножками, и в знак бесконечной благодарности за подарок поцеловав Чонгука со всей нежностью, что у нее есть.       Спустя ровно секунду нежный поцелуй вновь превращается в самый что ни на есть страстный. Лиса немного откидывает голову назад, а пальчиками ищет пуговицы рубашки Чонгука, с которыми быстро справляется и стягивает одежду куда-то вниз. — Почему ты не звонил? Я... волновалась, — кладет ладошки на плечи и немного на них давит, когда брюнет сжимает в руках аккуратную грудь.       Она не просто волновалась, она действительно сходила с ума. Его голос, касания — все принадлежащее ему стало зависимостью. Невозможно думать о чем-то, кроме него. Невозможно дышать чем-то другим, кроме него. Лиса Чонгуком дышит, она им живет и думать о будущем без него никак не получается, потому что без него и будущего не будет, ничего не будет. — Там наши операторы не работают, а времени на то, чтобы менять сим карту не было, — объясняет причину брюнет, снова подхватив легкое тело, и направившись с ней в зал, где огонь игрался в камине. В комнате не особо светло, и четко виден желтый цвет на стенах исходящий от огня. Чонгук стягивает с девушки джинсовые шорты и продолжает выстраивать дорожку поцелуев на белоснежном теле. — Ты даже до того как улетел не позвонил, — Лиса продолжает ругать парня за то, что тот заставил так волноваться за него. Но ни в голосе, ни в ее касаниях обиды нет. Сквозь слова она не перестает тянуться к каменным мышцам парня, а после и к кожаному ремню. — Малыш, я спешил, — поднимает глаза на лицо Лисы, целует сначала в лоб, а потом и в пухлые губы. Чонгук ее чувствует каждой клеткой тела, души, всего. Губами извиняется за то, что никак не связывался. — Я боялась, что ты больше ко мне не придешь, Чонгук, — парень разводит ножки немного в стороны и ласкает Лису, пока ее слова тонут в негромких, но полных наслаждения, стонах. — Я очень боялась.       Брюнетка знает, что и грамма Чонгука не заслуживает, что не заслуживает даже говорить ему такие слова. Лиса каждую ночь горько плачет смотря на одну единственную фотографию с Чонгуком, что у нее есть. Она тайком сделала фото, когда он отвозил ее в то красивое место, где они наблюдали за всем спящим Сеулом, и за всеми проснувшимся звездами. Но она позволяет себе насладиться временем с ним. Лиса скоро все расскажет Чонгуку, и перестанет чувствовать себя так ужасно, скоро все должно измениться.       Нагая девушка извивается под сильным телом и терпеть уже ни у кого сил нет. Чонгук аккуратно входит в готовое тело и маскирует громкий стон Лисы в мокром поцелуе. Девушка давит руками на крепкую грудь, когда Чон ускоряется, и она двигается к нему на встречу. — Я навеки твой.       Безумно жарко, и это не из-за дров, горящих в нескольких метрах, это все тела двух людей, что скучали друг по другу так сильно, так безумно.       Лиса стоны не сдерживает, она всю себя отдает в руки Чонгуку. Брюнетка постоянно тянет глаза то влево, то вправо, но Чон одним движением руки приказывает говорит смотреть прямо ему в глаза, когда он так старательно вбивает ее в диван. Его руки не способны находится на одном месте, они постоянно скользят по влажной коже под ними, заставляют Лису не только стонать, но и кричать.       Брюнетка сейчас прекрасна как никогда. Только тонкая серебряная цепочка лежит на очерченных ключицах, и ей ничего больше надевать не нужно, думает Чон. Осиная талия, длинные ножки, изысканные руки, — она словно скульптура над которой работали лучшие скульпторы всего мира, и именно она выкрикивает его имя, когда по телу распространяется внеземное наслаждение.       Чонгук делает финальные толчки и изливается прямо в горячее тело, пока Лиса слабо дергается тоже дойдя до пика. Парень тут же притягивает девушку к себе, чувствует горячее дыхание, а после и маленькую ладошку на своей груди. — Сколько длится твое «навеки»? — отдышавшись спрашивает Лиса, пока обводит острым ноготком черно-белый рисунок, вбитый в песочную кожу. Она сейчас думать не особо способна, наверное поэтому некоторые вопросы звучат из уст быстрее, чем в голове. — До предательства, — усмехается. Ему смешно. Ведь глупо это все. Его «навеки» означает навеки, ведь Лиса не способна предать. Лиса особенная. Самая правдивая. Самая настоящая.       А вот ей не смешно, она слезы сдерживает, все свои органы мысленно вырывает, сдавливает, уничтожает, только бы Чонгук не почувствовал на своей коже ее соленые слезы. — Ч-Чонгук, — немного приподнимается, чтобы смотреть прямо в любимые темные глаза. — Я люблю тебя, — признается. В первый раз в жизни она кому-то в любви признается, и в этих словах уверена на все сто процентов. Сердце бешено стучит и одна слеза наплевав на все ее старания все же проскальзывает и падает на щечку.       Чонгук кладет ладонь на по-настоящему красивое лицо и большим пальцем проводит по влажной дорожке слезы, ему тоже в первый раз признаются. — И я тебя люблю, — шепчет в мягкие губы и да, он тоже уверен.

***

      Дженни шестнадцатый раз звонит Тэхену и покусывая губы ждет когда же оборвутся эти ужасно раздражающие гудки. Она принялась ему названивать как только Чонгук сказал, что они прилетели домой, но Ким еще ни разу не ответил, ни на звонок, ни на сообщения. Еще немного и Дженни просто взорвется под воздействием сильного жара и ужасной головной боли. Брюнетка сама себя пытается успокоить поглаживая Ви, мурлыкающего рядом, но даже он не помогает.       Она поехала к парню домой после пятого проигнорированного им звонка, пришлось взять одну из машин брата, но вот уже час его там не видно. Дженни крутила в голове всевозможные варианты где может быть Тэхен и чем он занят, но ни в одном из варианте парень звонок игнорировать бы не стал, особенно от нее. Она знает, что не стал бы.       Дженни вновь берет ключи от машины брата и на трясущихся ногах идет вниз по лестнице. Она поедет куда угодно, и Тэхена найдет обязательно, а если нет, то позвонит брату. Блондин просил ничего ему пока что не рассказывать о них, но если она не увидит того в течении ближайшего времени, то расскажет все без какой-либо задержки.       Девушка хватается руками о перила лестницы, о стены, лишь бы не упасть, лишь бы ноги держали тело. Голова идет кругом, а почти высохшие дорожки слез неприятно ощущаются на коже. Она даже не с первого раза касается ручки массивной двери, хотя тянулась именно к ней, все слишком размыто и словно умножено на два. Дженни открывает двери и в глаза бросается сильный свет белого цвета исходящий от фар, который помогает вернуть ей зрение. Слезы по новой начинают появляться на нижнем веке, когда ключи звучно падают на каменную тропинку, а она бежит к стоявшему рядом с черной машиной Тэхену. Она обнимает его так сильно, как только может, словно они миллионы лет не виделись, а не каких-то два дня. — Тэхен... Т-ты не отвечал на звонки и... на сообщения тоже, я... как же я волновалась, почему ты... — она тараторила будто бесконечность, и все настолько невнятно, тихо. Дженни отдаляется от тела парня, когда понимает, что обнимает только она, Тэхен просто стоит на месте. Девушка смотрит в зеленые глаза на лице, которое кричало о боли, о безысходности, о печали, и сердце ее сжимается в этот же момент. — Тэхен? Что с тобой? — от такого парня трясутся даже ресницы, губы. Дженни перемещает руки с плеч на его скулы, но Тэхен по прежнему стоит будто парализованный. — Моя тетя умерла сегодня, — произносит то, что произносить кошмарно не хочется и опускает глаза вниз. Он разбит, уже во второй раз в жизни разбит, и если в первый раз это была авария, то сейчас инсульт с летальным исходом.       Тэхену позвонили из больницы ровно в ту секунду, когда они с Чоном собирались уходить из здания аэропорта. И он совершенно не ожидал того, что ему сказали по прибытию туда. Ему даже предлагали посмотреть на безжизненное тело тети, но он этого делать не стал. В детстве, когда перед ним лежали тела родителей, его желание видеть их такими никто не спрашивал, а сейчас спрашивают и он точно может сказать «нет», уже сказал. — Милый, м-мне очень жаль... — Дженни теряется, она не знает как вести себя, не знает что говорить. Она только сейчас понимает, что в общем-то ничего о Тэхене не знает. Ни о его жизни вне работы, ни о его семье, ни о чем. — Я... пошли в дом? — девушка продолжает смотреть в измученное лицо, и получив кивок, берет его за руку и вместе входят в дом.       Дженни и представить не может насколько блондин уставший, но на то, чтобы подняться в свою спальню он силы находит. Девушка убирает одеяло, чтобы Тэхен мог лечь на простынь и вновь поворачивается к нему лицом. Она снимает с него пиджак и вешает на спинку стула, стоящего около небольшого деревянного столика. Дженни ходит так тихо, будто по воздуху порхает, потому что боится сделать что-то не так. — Ложись, я принесу нам чай, — медленно и мягко целует в щеку, немного задерживает губы на ней, и идет на кухню.       Тэхен снимает с себя давящую на тело одежду, и ложится на свою кровать. Внутри все будто пусто, ни органов, ни крови, абсолютно ничего. Рядом лежит еще одна подушка и его переполняет желание сжать ее часть пальцами, но он не может поднять руку, лишь указательный поддается ему.       Дженни заходит в спальню через пять минут и кладет чашки с чаем на комод рядом с кроватью. Комната заполняется ароматом имбиря и цитруса, он помогает Тэхену, дает желание дышать, чувствовать.       Брюнетка ложится рядом и привыкает к холодной простыне, аккуратно приблизившись к Тэхену, что так задумчиво смотрел в потолок. Дженни кладет руку на сердце парня. Оно бьется совсем тихо, наверное как и брюнетка боится быть слишком громким. — Милый, — решается обратиться к парню, чтобы тот рассказал о чем думает, чтобы поделился с ней.       На кровать запрыгивает Ви и потопчившись лапками на одеяле, ложится где-то в ногах своих грустных хозяев. Дженни смотрит на него и совсем незаметно улыбается... она бы не была сейчас здесь с Тэхеном если бы не этот котенок... Ви ей очень дорог. — Мои родители умерли в аварии, когда мне было одиннадцать. Я тоже тогда был в машине, но выжил, — начинает Тэхен озвучивать мысли, знакомить Дженни со своим прошлым. Глаза у него открыты только наполовину, а взгляд по-прежнему устремлен на белоснежный потолок. — До сих пор помню каждую каплю крови на них, помню как бегали врачи от машины скорой помощи к нашей и наоборот, я все помню... — говорить об этом сложно, здесь не поможет даже время, ни четырнадцать лет, ни двадцать, ни пятьдесят. — В этот же день меня забрала к себе Дахен — сестра мамы. У нее самой никогда не было ни мужа, ни детей, она была одна... а потом мы были вдвоем.       Перед тем, как Тэхен приобрел этот дом, он предлагал и тете купить уютный домик где-то за городом, но она отказалась, сказав, что квартира, где она жила с еще маленьким блондином ей дороже любой другой, что в тех стенах спрятаны самые любимые воспоминания и терять их никак не хочет. А сейчас... выходит стены потеряли ее. Тэхен тоже потерял.       Голова Дженни опустела за считанные секунды, она и не знала, что Тэхен потерял родителей еще в детстве, и что воспоминания об этом настолько живые, ощутимые. Парень положил руку ей на макушку как только услышал хныканье. — Ты говорил о кошмарах... это родители тебе снятся? — сильнее прижимается к Тэхену и накрывается одеялом по горло, сейчас здесь слишком холодно, сам парень тоже холодный. — Раньше, когда закрывал глаза в одиночестве, — проводит ладонью по темным волосам. — С тобой мне никто не снится.       Он и понятия не имеет что отгоняет эти кошмары, но это «что-то» явно принадлежит Дженни. — Я всегда буду рядом, обещаю, — поднимает заплаканные глаза и получает поцелуй в лоб. — Сдержи это обещание, — шепчет, умоляет. Тэхен никого больше не отпустит и потеряться не даст. Потому что он больше этого не выдержит, покроется весь трещинами и разобьется на такие осколки, которые потом воедино не собрать. — Любой ценой.       Дженни тянет одеяло на Тэхена тоже и накрывает голый пресс, немного побеспокоив удобно лежащего Ви.

***

      Девушка просыпается из-за шагов, кстати не очень-то и громких, и не нащупав рядом с собой Тэхена резко открывает глаза и принимает сидячее положение. — Милый, ты куда? — первое что произносит наблюдая за пытавшегося застегнуть совсем крохотные пуговицы на рубашке парнем. — Чонгук написал, надо ехать на склад, — все возится с пуговицами и уже готов выкинуть одежду нафиг, потому что черт возьми не получается. — Тэхен, ты... — Дженни услышанное не нравится и насмотревшись на его неудачи связанные с рубашкой, ползет к изголовью кровати и встает на простынь на колени. Она прижимается к Тэхену, обнимая того за шею и через секунду отдаляется, решаясь помочь. Дженни без проблем застегивает ему все пуговицы, пропустив три у воротника. — Ты не готов сейчас идти работать.       Конечно он не готов, никто не был бы готов. — Со мной все нормально, — наблюдает за тонкими пальцами. Взгляд Тэхена не изменился со вчерашнего дня, веки все так же наполовину закрыты. Он спал этой ночью, хорошо спал, но его усталость не на физическом уровне. — Я знаю что это не так, — Дженни поднимает лицо Тэхена за подбородок и тот уверенно начинает смотреть прямо в глаза. Он всегда уверен. — Я волнуюсь за тебя, понимаешь?       Она словно в армию его провожает, но это объяснимо. Нельзя так врать о своем самочувствии, тем более когда ты вчера потерял близкого тебе человека. Тэхен никогда слабым не был и сейчас им не будет, но плохое самочувствие это ведь не слабость.       Он не знает что делал бы сейчас, если бы не Дженни. Сколько бы плохого за вчерашнюю ночь он натворил, если бы не Дженни. Она спасает не только от кошмаров, она спасает в реальной жизни... и не одного Тэхена, но и других от него.       Парень берет в руки маленькое, еще сонное лицо, и целует в розовые губы. Дженни тут же отвечает и вновь тянется ручками к шее. Вчера он напоминал глыбу льда, а сегодня он согревает за секунду. — Мне нужно идти, детка, — отдаляется и в красивых глубоких глазах много грусти видит, и только на дне этой грусти его отражение. — Я не скажу о вчерашнем Чонгуку, не хочу чтобы он отвлекался от работы сейчас, ты это знаешь.       Дженни слышно выдыхает в ответ. Ну почему Тэхен такой? Он никогда о себе не думает. Девушка безумно рада, что у ее брата такой друг, но за самого этого друга не очень рада. Она всего-то хочет, чтобы Тэхен еще хотя бы день полежал с ней рядом и с Ви в ногах в этой кровати и все... Такое ощущение, будто Ким встречается сразу с двумя: и с Дженни и с работой, но первая его делить ни с кем и ни с чем не хочет. Но смотря на отдаляющуюся крепкую спину, что скрывается за дверьми она понимает, что работа тоже не хочет делиться Тэхеном.

***

— Ты точная копия моей сестры, когда дело касается учебы, — смотрит на только что проснувшуюся Лису и легко касается указательным пальцем кончика маленького носа. Уже давно не утро, но та и не думает идти ни на какую пару. — Вы когда-нибудь в университете пересекались вообще? — широко улыбается. Он знает, что встречались, но в это сейчас как-то плохо верится. — Да... было такое, — вспоминает самую первую встречу и кривит губы, это был полный провал. Лиса немного поднимается и быстро чмокает Чонгука в щеку, пока тот кладет телефон на столик. — Кому звонил? — Тэхену, — заключает ее в объятия и вдыхает ягодный аромат мягких волос. — Я схожу в душ и поеду на склад, — встает с дивана и в одних боксерах направляется в сторону ванной комнаты. — Ты можешь присоединиться ко мне в любой момент, — подмигивает Лисе повернувшись лицом всего на секунду и в него тут же кидают подушку, которую он спешит вернуть на место возомнив себя баскетболистом.       Лиса заливается смехом, но эта радость продолжается недолго. Она неуверенно тянется к телефону Чонгука как только перестает слышать его шаги. Брюнетка успокаивает себя тем, что это будет в последний раз, когда она так поступает, но успокоится все равно не получается, ведь это ужасно неправильно.       Она держит мобильный в своих руках, когда проводит пельцем вверх и как ожидаемо ей предлагают ввести пароль. На клавиатуре были только латинские буквы и цифры, поэтому она первым делом ввела «Jennie», но это оказалось неправильным. Лиса слышит как Чонгук включает воду и опускает свои плечи вниз, устало выдохнув. Она трет лицо пальцами и даже радуется, когда догодок о возможном пароле в голове абсолютно нет. Брюнетка говорит себе, что если то, что она введет сейчас будет ошибкой, то значит на этом все. Не надо ей никакое доверие Сехана, чтобы она смогла подобраться к нему ближе — достать доказательства, она должна просто взять и рассказать все. Да! Так она и поступит.       Лиса решает ввести самый глупый пароль: «1111», и выражение ее лица меняется, когда на дисплее телефона появляется главная страничка со всеми приложениями. Руки опускаются на простынь и она сильно вздрагивает, когда слышит, как Чонгук зовет ее. С каждым разом он зовет все громче и громче, а ее накрывает паника, ее трясущиеся пальцы с легкостью находят в настройках геолокацию и включают ее. Все происходит буквально за секунду, Лиса этого даже не понимает. Она спешит положить телефон ровно на то место, где он лежал и встает с кровати. — Ты что-то хотел? — пытается держать голос ровно, сжимая правой рукой левое предплечье. — До сих пор хочу, — снова слышится глубокий голос сквозь шум падающей воды. — Иди ко мне.       И Лиса входит, притянув к себе даже не до конца закрытую дверь ванны. По дороге к запотевшей душевой она развязывает ремешок тонкого халатика, который струится по плечам легкой волной. Лиса наступает на мокрое дно душевой и чуть ли не начинает поедать губы Чонгука, он отвечает тем же, прижав ее к стеклянной стенке       На покрытом крохотными каплями воды теле только цепочка с бриллиантом, и ощущая ее под ладонью он думает о том, что без нее эта цепочка уже не так красива.