Гость

      Он никогда раньше не задумывался о том, насколько увлекательно может быть наблюдать за скользящей по стеклу прозрачной каплей. Питер занимается этим несколько последних суток, устроившись в небольшом кресле рядом с окном и гадая, сколько ещё потребуется разных анализов и проверок, чтобы врачи разрешили ему отсюда выйти. Комфортабельная палата, оснащённая по последнему слову техники, радует глаз даже специальным электрошоком на случай остановки сердца, вставленном прямо в койку, а вот телевизора тут нет.       Нет. Грёбаного. Телевизора.       Суть этого факта дошла до парня только на третий день, когда он, окончательно оклемавшись, начинал искать чем бы заняться. Почти сразу внимание привлёк лежащий рядом пульт, но вот телевизора в зоне доступа не оказалось. И, пощелкав ради развлечения кнопками, он забросил его куда подальше, вроде бы даже в шкаф. Питер не помнит, да это и неважно. Он здесь уже восьмые сутки, без секса, телевизора и возможности хоть как-то связаться с остальным миром. Мобильник, исчезнувший вместе с оказавшимся тем ещё уродом Лэнсом, дал бы хоть какую-то иллюзию ведения социальной жизни. По крайней мере, парень бы мог написать Нэду или тёте, уже наверняка забившей тревогу и вылетевшей домой. Ему немного стыдно, что осознание этого пришло не сразу, но поделать с этим ничего всё равно нельзя: первой мыслью после пробуждения было «Тони Старк жив?», потом последовало «А я жив?», ну и завершающим аккордом в голове прозвучало «Что случилось?». Идея того, что он, вроде как, обязан каждый день отчитываться о своём состоянии отвечающей за жизнь подростка перед законом женщине, появилась где-то на третий день вынужденной изоляции. К нему в палату мог зайти врач, врач, медсестра, мистер Старк… Ах, да, и ещё один врач. На этом список потенциальных посетителей заканчивался и не то чтобы Питер прямо горел желанием с кем-то пообщаться, но нехватка знаний о происходящем в мире сильно выбивала из привычной колеи.       Он привык помогать людям.       Люди нуждаются в Человеке-Пауке.       С другой стороны, сколько он уже не выходил на патруль? Пару месяцев? Пожалуй, почти со своего пробуждения в этом теле, количество ночных проверок и охота за бандитами практически свелась к нулю. Возможно, сейчас стоит наверстать пропущенное и…       -Мистер Паркер, — осторожно объявляет о своём посещении врач ещё от самой двери, — Вы не заняты?       -Чем я могу быть занят? — улыбается Питер, — Результаты анализов… насколько они хороши?       -Не сказать, что «совсем хороши» или «в принципе хороши», но определённых успехов нам достигнуть удалось. Правда, наркотик почему-то частично остался в организме даже после полной чистки, но… не думаю, что это станет проблемой: повышенная возбудимость у подростков — не новость, Ваша девушка наверняка не придаст особого значения небольшим изменениям в частоте интимных отношений.       -Эм… так что насчёт анализов? Когда меня выпустят?       -Боюсь, отпустить прямо сейчас мы не можем, однако держать в палате необходимости уже нет, так что можете отправляться в место, которое мистер Старк для Вас приготовил. Уверен, приложив столько усилий для сохранения жизни своего «юного дарования», он не собирается в ближайшем будущем отпускать его далеко.       Мистер Старк позаботился обо всём за него, переговорив с врачом и обсудив ситуацию, или стоит прямо сейчас… Питер трясёт головой, отгоняя неуместное возбуждение. Одна только мысль о том, чтобы подняться наверх и обнять любовника, уже делает ситуацию слишком напряжённой. В паху болезненно тянет и, стоит пошевелиться, стояк тут же начинает демонстративно топорщиться. Парень нервно прикрывается пледом, заползая поглубже в кресло, но заметивший положение дел врач только понимающе кивает головой:       -Ваше сердце медленно, но верно приходит в норму. Не скажу, что мы довольны анализами, в основном — потому что совершенно не можем в них разобраться. Но это и не важно. Так что постарайтесь в ближайшее время не напрягаться особо, чтобы не заработать осложнения. И… — мужчина вдруг останавливается, будто вспомнив что-то крайне важное, — Вы уверены, что никогда раньше не принимали что-то подобное? Потому что организм показал странную стойкость к наркотической части препарата и…       -Нет, я никогда в жизни не пробовал наркотики! — торопливо отвечает Питер и вдруг понимает, что сделал это подозрительно быстро, — То есть, я вообще крайне устойчив ко всему, что мой организм считает лишним, в том числе и к некоторым видам лекарств.       -Да, мы заметили это, когда ставили капельницу и только с третьего раза сумели проколоть кожу, да и про витаминный коктейль, который Ваш организм в принципе не принял, тоже стоит помнить.       -Я… мой организм не принял витамины?       -Да. Мы думали, что это поможет, потому и добавили в прописанное среди прочих таблеток простые витамины, но после повторного взятия анализов нужного отпечатка в крови не обнаружили. Как и малейшего следа лекарств.       -Возможно, дело в крайне быстром обмене веществ.       -Насколько быстрый обмен веществ Вы имеется ввиду?       -Крайне, даже ОЧЕНЬ быстрый.       -Что ж… в таком случае, я пропишу Вам ещё лекарств, увеличив дозу. Попейте их, пока мы пытаемся разобраться в результатах МРТ.       -Значит, я могу идти?       -Если пожелаете.       -Тогда, думаю, задержусь ненадолго, — и, стоило врачу покинуть палату, попросил куда-то в потолок, — Пятница, попроси мистера Старка спуститься и пусть прихватит с собой смазку. Но не говори прямо, хочу, чтобы это был сюрприз… ***       Сообщение приходит неожиданно. Старк вздрагивает, когда Пятница отрывает его от разглядывания остатков кофе не стенках чашки, и тихо ругается себе под нос. Но ИИ настаивает, плюс — говорит о празднике.       «Юбилей отношений?» У них нет никаких отношений, Паркер в любой момент может решить, что ему всё это больше не нужно и ничего, кроме отличного секса и странной тяги лежать в обнимку, не будет в состоянии его удержать. Так что Тони ругается на Пятницу, что-то неверно записавшую свой календарь, на Дубину, не вовремя попавшегося под руку, на угол стола, о который он прикладывается боком, пытаясь обойти робота со странной запечатанной и обвязанной лентами коробкой в захвате.       -Я не буду этого делать, это — чушь собачья, — заявляет он и направляется в сторону мастерской, — Пусть кто-нибудь другой поздравит паучка с праздником, у меня нет на это времени!       -То есть, Вы согласны, чтобы «кто-нибудь другой» стал его новым любовником?       Лифт едет вниз. Тони держит в руках чёртову коробку и уговаривает себя, что Пятница не имеет на него влияния, а происходящее — его собственная воля, которую не может переломить его собственное создание, считай — неразумное дитя, способное воспринимать информацию лишь через камеры, сенсоры и призму его личного мнения. Несколько раз встряхнув коробку, мужчина улавливает тихий стук и спрашивает:       -Что там?       -То, что точно понравится мистеру Паркеру.       -Что-то из техники?       -Нет.       -А что?       -Могу поспорить, Вы ни за что не угадаете, сэр, — словно издеваясь, тянет ИИ и, издав тихий щелчок, говорит, — Мистер Паркер извещён о Вашем прибытии, он ждёт у себя в палате.       -Где ему ещё быть… — бурчит Тони только для проформы и уверенно шагает по коридору, — Что с его анализами?       -Почти норма, — сообщает попавшийся по дороге врач, — Ещё немного и сможем отпустить домой, сняв с таблеток.       -Отлично, значит — он уже в порядке.       Что отвечает высококлассный специалист, почти выкупленный у модного спортивного клуба за огромные деньги, мужчина не слышит: дверь хлопает за спиной и сразу же блокируется с едва слышным шелестом электронного замка.       -Что за… — успевает удивиться Тони, но его тут же хватают сзади, не давая шелохнуться и прижимаясь к заднице стояком, — Питер, мы это уже обсуждали.       -Десять минут назад мне дали «добро» на «ограниченные нагрузки» и намекнули, что «моя девушка не заметит особых проблем». Так что снимай штаны, или я сам это сделаю.       -Так, погоди, мне надо посмотреть…       -Потом посмотришь, я больше двух недель не видел твоего члена. Сейчас, когда можно, мы действительно будем тратить время на глупые проверки?       -Если тебе вдруг станет плохо…       -Не станет. А если станет — умру счастливым, с твоим членом внутри горячей узкой задницы.       -Питер… — слова оказывают почти магическое воздействие, словно это у Старка в крови остался непонятный наркотик, превращающий в похотливое животное, — Мы можем хотя бы подняться в спальню…       -Нет. Может быть потом. Через пару часов.       -Не упрямься. Пятница, вызови…       -Я был хорошим мальчиком, неужели тебе сложно? — руки расслабляют ремень и забираются в штаны, сразу ныряя под бельё, отчего Тони вздрагивает — пальцы ледяные, словно любовник несколько часов пробыл на пронизывающем ветру, — Пожалуйста, папочка!       -Пит… — чужая ладонь зажимает рот, мешая не только ссориться, но и вызвать подмогу в лице ИИ. Разумеется, Пятница хорошо обучена и должна сообразить, что что-то не так, но в данной ситуации нельзя полагаться на её логику. В конце концов, Старк сам настраивал её защищать все проявления личной жизни, — Ммм! — отчаянно протестует мужчина, когда его избавляют от пуговиц на рубашке, — Ммм!       -Что такое, папочка? Тебе не нравится? — горячее дыхание обдаёт ухо, отчего мурашки бегут по спине вниз до самой задницы, — А раньше ты был только «за», чтобы я проявлял инициативу.       Тони совершает судорожный рывок и, кое-как выкрутившись из ласкающих рук, отступает назад, к окну. Видимо, с Питером что-то нет так, раз паучок настолько разбушевался. Возможно, действие наркотика оказалось сильнее, чем они думали и, хотя мужчина очень старается, педофил-извращенец внутри него блаженно стонет от подобной мысли.       -Папочка… — шепчет парень и, расставив руки, наступает, — Папочка…       -Пит, ты совершаешь ошибку! Это всё наркотик, потом ты будешь зверски раскаиваться и…       -Почему я должен раскаиваться?! — почти кричит Паркер и бросается вперёд, напрыгивая на любовника, — Почему ты вообще всегда всё решаешь за меня?! Только и слышно «Питер то», «Паркер это», «паучок не высовывайся, это дело не твоего уровня»!       -Но ты действительно постоянно лезешь на рожон! — пытается оправдаться мужчина, силясь и не уронить повисшего на нём парня, и не отпустить собственные штаны, чтобы это не послужило сигналом «согласен», притом — ему совершенно не хочется подвергать здоровье паучка дополнительной опасности, хватит и полётов на высоте, — Почему нельзя хоть один раз послушать и попытаться понять?!       -А ты меня слушаешь? — сильные руки сдавливают шею, слишком активно обнимая, чужой подбородок ложится на голову сверху, прессуя, — Я постоянно пытаюсь откровенно поговорить, но вместо пяти минут спокойного обсуждения у нас либо секс, либо ссора!       «Можно подумать, тебе не нравится, — думает Старк, но вслух говорить подобное остерегается справедливо не полагаясь на здравомыслие возбуждённого и одновременно истерящего любовника, — Если бы я в начале просто позволил тебе спустить свои штаны, ты бы даже тему доверия и понимая не поднял, не то что — заплакал…»       Что за… Тони дёргает головой, встряхивая в воздухе паучка и запоздало улавливает краем глаза красный нос и трясущиеся губы. Питер плачет, словно малое дитя, которому не дали конфету, и зрелище настолько впечатляющее, что хочется отдать ему все конфеты в мире. Как он вообще дожил до своих лет, не став жертвой педофила? Ах, да… всё же стал…       -Так, давай поговорим, — идёт на мировую мужчина, присаживаясь вместе с ношей на больничную койку, — Судя по всему, тебя сейчас конкретно вставило и заниматься сексом с обдолбанным подростком, не способным отвечать за свои действия, никогда не входило в список моих желаний. Поэтому приходи в себя, а я должен сходить к врачу и узнать что известно про оставшийся в крови наркотик и…       Он бормочет, отодвигаясь от расслабленно упавшего на мягкую поверхность Питера, бочком приближаясь к двери. Если ключ до сих пор в ней, то… Старк уже дёргает ручку, с удовлетворением отмечая шевеление ключа, когда «больной снова оживает».       -Не уходи, — глухо просит парень, — Я ничего больше не буду пытаться сделать, только останься со мной.       -Питер…       -Пожалуйста!       И Тони остаётся… ***       Питера мучают странные сны. Ему скучно, тяжело и невыносимо хочется кончить, отчего низ живота просто горит огнём, однако ни одна попытка успокоиться или обо что-то потереться никак не может увенчаться успехом. В какой-то момент он просыпается, весь в поту и со скрученным в ногах одеялом. Кое-как проморгавшись, парень садится на кровати и осматривается. Тони, сидевший рядом до самого момента погружения в беспокойный сон, теперь растянулся в кресле, свесив ногу с подлокотника и поставив туфли рядом. Его висящий на спинке пиджак позволяет думать, будто мужчина тоже почувствовал это необъяснимое желание напрыгнуть на партнёра и тереться голым телом, крича и плача.       Но это не так. И когда Старк проснётся, они снова будут вести сопливо-успокоительные беседы, которые Паркер бы с радостью обменял на один качественный секс. Кстати о сексе… Если Питер правильно понял, уставший мужчина не способен проснуться даже от грохота артобстрела, а значит — есть шанс получить хоть какое-то подобие привычной близости, сделав всё самостоятельно. Двигаясь максимально тихо, парень поднимает мужчину и укладывает на кровать, прямо на суетливо расправленное одеяло, ослабляя ремень, но не избавляя от штанов раньше времени. Потом, подобрав коробку, развязывает мудрёный бант, явно сооружённый не руками Тони, и извлекает большую банку смазки. Действовать надо аккуратно и быстро, так что Питер приседает на корточки и, выдавив какое-то количество скользкой массы на пальцы, ощупывает себя. Тело, уже истосковавшееся по прикосновениям, отвечает рьяно, на грани боли, член сразу же ударяется о живот, головка обнажается. А когда один палец, осторожно обведя вход, устремляется внутрь, приходится и вовсе прикусить губу, чтобы не закричать от восторга. Растягивание проходит невероятно увлекательно, быстро и почти бесшумно, если не считать периодических щелчков крышкой банки со смазкой.       Наконец, три пальца уже свободно входят, не причиняя дискомфорта, и Питер прекращает, с тоской смотря на сместившегося на бок любовника. В рассветных лучах мужчина как никогда привлекателен и страшно даже касаться его, чтобы не напугать или не вызвать очередной приступ негодования. Поэтому парень бесшумно подползает к краю кровати и кладёт голову на матрас, не позволяя телу рвануть вперёд, чтобы совершить ошибку.       Что, если это станет концом?       Что, если терпение Старка лопнет, стоит только разбудить его после вчерашнего?       Что, если они никогда не смогут больше коснуться друг друга из-за неумения одного глупого мальчишки держать себя в руках?       Питер трясёт головой, а потом поднимается и — голый, словно так и надо — направляется в ванную, где меньше минуты остервенело вбивается в кулак, прежде чем зарычать, прикусив полотенце, и кончить, дрожа после этого едва ли не дольше, чем во время самого импровизированного акта. Там же он собирается, наскоро обтершись бумагой и натягивая на потное тело рубашку и джинсы. Тони по-прежнему спит, когда худая фигура выскальзывает в коридор, надёжно пряча хозяина Башни за закрывающейся дверью…