Малышка Мэг

      Весёлый мертвец — пастырь черных овец       Собрал он голь и сброд,       И вдаль погнал их по волнам       Ветер вольных вод. — — - — - —       Мэгги Эвелин Тиг было восемь лет, когда она впервые подумала о том, что хочет найти отца. Мэгги Эвелин Тиг жила с матерью на Тортуге, и она не знала другой жизни, кроме этой — где много криков, где всем на всех плевать, и правят миром Пираты. Пиратам было плевать на все, что не являлось ромом или очередной куртизанкой, и не реагировали ни на что, кроме как на других пиратов, песни и бои. О, каждый бой был отдельной песней — они происходили по пару раз на дню, заканчивались тем, что кого-то обязательно бросали к свиньям в грязь и отходы. Мэгги Эвелин Тиг кривилась, но признавала, что в душе это было даже интересно. По крайней мере во всем этом хаосе никто не трогал малышку Мэг, родную дочь Мэри-Энн, которая заведовала в баре «Семь Морей» и являлась одной из самых «прибыльных» куртизанок.       Малышка Мэг, — «Мэгги Эвелин Тиг», тихо повторяла про себя девочка, сидя на берегу моря, зарываясь руками в теплый песок, — любила по-своему это место, где она родилась, где ее мать, Мэри-Энн, выходила и обучила ее. Но это не меняло ее желания найти отца. Об отце ее мать рассказывала много — Легендарный Капитан без судна, без команды и ума, Великий Неудачник с феноменальной удачей и любовью к рому, Джек Воробей, сын Того-Самого Эдварда Тига. Мэри-Энн даже отдала фамилию дедушки своей дочери, хотя та никогда не называлась полным именем, только «Мэг», потому что многие пираты Джека Воробья не любили. И было за что.       Об этом думать не хотелось. Многие, кто замечали схожесть Капитана-Неудачника с малышкой Мэг, пытались малышку убить или хотели использовать в роли предмета шантажа, и слава Морю и Морскому Дьяволу, что она успевала убежать и спрятаться у мамы за юбкой. Хотя лет с шести научилась стрелять, не очень удачно, очень больно, но фору это давало неплохую.       Мэгги Эвелин Тиг была действительно похожа на Джека Воробья, если «сменить окраску», как смеялась Мэри-Энн. Мэри-Энн описывала Капитана-Неудачника, как высокого мужчину, с оливковой загорелой кожей, длинными волосами, связанными дредами, тонкими косичками, украшенными нитками бусин с кольцом в конце.       — Одну прядь он оставлял распущенной, разве что связывал в хвост над банданой, — как-то замечтавшись, сказала Мэри-Энн. — Это тяжело заметить, потому что все внимание привлекают его глаза, милая.       У него шрам на правой скуле в форме креста, небольшие усы и бородка, связанная в две косички. Большая треугольная шляпа, красная бандана, и глаза. О глазах Мэри-Энн могла говорить долго, держа свою дочь за подбородок, любуясь такими же глазами на лице малышки Мэг — черными, глубокими, часто подведенными черным цветом. Малышка Мэг легко складывала все обрывки историй о своем отце, создавая в восьмилетней головке фигуру — высокий, беспринципный, не обремененный моралью, самоуверенный лжец, эгоистичная скотина. Самый живой пират в мире.       Мэгги Эвелин Тиг любила этот образ.       Мэри-Энн сравнивала ее с отцом часто. Она говорила, что Джек единственный, кто сумел успешно оплодотворить ее, хотя «Казалось бы, это уже невозможно, но вот оно как вышло, а?». Малышка Мэг была невысокой, с белой-белой кожей, тонкими чертами чуть хищного лица, с длинными золотыми волосами и глазами, такими темными и глубокими, что выпившие пираты сравнивали их с глубиной рундука Дэйви Джонса, получая больные тычки или крики. Мэг только улыбалась, чуть нахальнее, чем следовало бы, подмигивала, и весело спрашивала:       — Тогда не стоит меня злить, смекаешь?       Именно после таких слов зачастую в ней и находили что-то похожее на Джека. Именно после таких слов приходилось приподнимать юбку от пола, и бежать с перекошенным от страха лицом, крича что-то о том, что мир не потерпит потери такого Чуда, как она, и «Вы еще пожалеете, что пытались угрожать Мэг!». Она могла бы прекратить так говорить, — Мэг думает, неделю она бы и правда держала язык за зубами. Что бы там ни говорили взрослые, Мэг умела молчать, — но это было бы больно. Она всего лишь раз и по случайности услышала это проклятое «Смекаешь» на Тортуге, от какого-то пирата, и с тех пор не прекращала его говорить.       Волосы Мэг были желтыми, как золото, и достаточно длинными для того, чтобы заплетать их в тонкие косички и часть этих же волос связать с дреды. Ей осталось бы надеть бандану, мужскую одежду и шляпу-треуголку, чтобы честно назваться молодой версией-альбиносом Джека Воробья. Мэри-Энн считала это забавным. И ее имя она считала забавным.       Мэгги Эвелин Тиг.       Жемчужина, Небольшая птица, Тиг. — — - — - —       Мэгги Эвелин Тиг прячет в небольшую сумку тщательно скрученное черное платье. Сумка из тряпок, сшита ее собственными руками, и как для сумки, сделанной в десять лет, она решает, выглядит весьма неплохо. Тем более с этой аббревиатурой: «М.Э.Т.», «Встречающий». Малышка Мэг считала это истиной — она встретит отца, ведь она встречающая, и это важно. В сумке, кроме абсолютно бесполезного в будущем платья, собранные и украденные деньги, один кусок хлеба и две бутылки с ромом. Малышка Мэг не понимает, почему именно ром, но не перечит Мэри-Энн, немного улыбаясь.       Все начинается с весточки, что прошлась по острову: «Черная Жемчужина собирает команду!». И малышка Мэг собиралась записаться, хотя чутье твердило, что отец-пират явно подставит всех, кто запишется.       Мэгги вместо платья надевает парусиновые штаны, надевает корсет и завязывает грудь, — как учила Мэри-Энн, хотя завязывать, в общем, нечего, — а поверх корсета набрасывает уже некоторое время не белую рубашку из белого льна. Завязывает чистым бинтом кисть, на манер манжеты для одного правого рукава, и решает не снимать цепочку из небольших красных бусинок. Поверх рубахи идет полностью черный дешевый жилет, а на ноги — сапоги, куда сразу же отправляется оружие. В правый сапог — небольшой пистолет, подарок старого Томми, в левую ногу — ножик. Волосы она завязывает черной банданой, и слегка кривится, приподнимая брови.       — Какое… Убожество, — выдавливает она, потому что в зеркале скорее не пират, а какой-то молодой граф из Англии. Плевать, впрочем. — Я ушла! Возможно больше не вернусь! — кричит Мэг, быстро выбегая из комнаты, и уже возле двери добавляет. — Я договорилась со старым Томми, он будет тебе готовить! Пока, целую мам!       Паб «для пиратов», «Белый Боб», был одним из тех заведений, которые малышке Мэг не нравились от слова совсем, с самого рождения. Малышка Мэг ходила туда хотя бы раз в месяц, только для того, чтобы найти там Мэри-Энн на коленях очередного самоуверенного пирата, который считал, что одной бутылки рома хватит, чтобы провести с куртизанкой ночь. Зачастую, малышка Мэг лет с шести привыкла искать Мэри-Энн именно в этом пабе, если никто более не мог сказать, где она. Тем более, из плюсов в этом задрипанном, полном нелегально привезенного рома пабе, был старый Томми. Старый Томми подавал в пабе ром, был глухим на одно ухо, и научил малышку Мэг читать и считать.       Сегодня в пабе было оживление. Старый Томми разговаривал с каким-то мужчиной, — смуглая кожа, спутанные каштановые волосы, щетина и серо-зеленые глаза. Хотя, это меркло перед потертым и грязным офицерским мундиром. Пираты весело кричали, кто-то уже был достаточно пьян от рома, и завывал, — абсолютно бездушно, по мнению Мэг, — «Йо-хо, черт нас ждал у адских ворот!», где-то в углу кто-то спорил. Мэгги Эвелин осмотрелась, и увидела недалеко стол, за которым сидел обычный мужчина. Разве что пират, но на Тортуге эти понятия не сильно отличались.       Мужчина за столом был странно улыбчивым. То есть, большая часть пиратов улыбались, — часто, глупо и пьяно, — но именно этот улыбался очень странно. Он был уже далеко не молодым, голубоглазым, волосы его, тускло-каштановые, были направлены назад, а от них шли седые длинные бакенбарды. Да и одет он был весьма обычно для пирата — грязная льняная рубаха, синий жакет, тряпичная сумка и черные штаны. Веревка на шее, разве что, немного интересовала, но и то не сильно. Он сложил руки на столе, улыбался, а возле его рук лежала бумага с пером. К нему Мэг и направилась, несколько волнуясь.       — Хэй! — прикрикнула она, довольно ухмыляясь, и чуть приподнимая голову.       — Чего тебе, ребенок? — вполне миролюбиво спросил пират, и уголок губы Мэг дернулся.       — Мне пятнадцать, сэр, — она закатила глаза. — Смекаете? — и сразу же добавила. — Я хочу с вами в плаванье.       — И зачем тебе это? — более удивленно спросил он.       — Хочу найти отца, сэр! Он тоже пират, вдруг встретимся?       — Приняты! Я Джошами Гиббс, подпишись здесь, — он протянул бумагу и перо.       — Мэг Лин, сэр. — — - — - —       Море завораживало.       Мэгги тяжело вздохнула, а глаза ее, глубокие и темные, широко раскрылись в восхищении, когда она увидела летящую над водой птицу. Чайку, если точнее. В полном восторге она смотрела на то, как переливается под солнцем морская вода, и не могла отвести взгляд, даже несмотря на ветер, что бил по ее лицу, растрепав золотые волосы. Восторг, свобода — вот что она ощущала, стоя на носу корабля. «Просто восхитительно», — шептало сознания. — «Море — просто восхитительно. Черная Жемчужина просто восхитительна. Дайте мне жить здесь вечно, дайте мне этот шанс, даже если он никогда не увидит во мне свою дочь, просто дайте шанс плыть на этом корабле!».       — Хэй, Лин, неси тряпку! — крикнул Гиббс, махнув девочке рукой.       — Так точно, сэр! — ответила почти шепотом Мэгги, сделав усилие над собой, чтобы отойти от носа корабля.       Черная Жемчужина была прекрасна, — так считала Мэгги. Она здесь от силы полдня, ведь выплыли они рано утром, но они отплыли уже достаточно далеко, и попала «новый юнга, молодой парнишка» под командование Джошами, который спуска «Лин» не давал. Да и Мэг, привыкшая к постоянным уборкам, не очень страдала — скорее, очень разочаровывал тот факт, что ей не дают спокойно восхищаться морем. Впрочем, пришлось брать тряпку, и садиться рядом с мистером Норрингтоном.       Джеймс Норрингтон, тот самый, благодаря которому вчера в пабе случилась одна из тех самых отвратительных, — интересных, — драк, когда несчастного бросают к свиньям. Выглядел он сейчас несколько лучше, чем ночью, и разве что несколько мучился головной болью. И пока рядом с ними Джек Воробей, Гиббс и Элизабет, — с каких пор девушки проникают на корабль пиратов не под мужской одеждой? — говорили о картах, компасах, неких Беккетах и планах, Мэгги вытянула из сумки одну из бутылок рома. Держа бутылку одной рукой, она правой потянула мужчину за грязный рукав мундира, привлекая внимание серо-зеленых глаз.       — Держите, сэр, — протянула она бутылку, и нахально улыбнулась, подмигнув. — На первый час-полтора снимет головную боль, — и, немного подумав, добавила. — Сэр.       — Спасибо, мелкий, — хмыкнул он, немного скривившись, но бутылку взял. — Джеймс Норрингтон.       — Мэг Лин, — представилась Тиг, начиная драить палубу. — Интересно здесь дела идут, а?       — Действительно, — он весьма ловко откупорил бутылку, и выпил немного. Мэг с интересом смотрела на него. — Дрянь! — прокомментировал он вкус. — И что же ты делаешь в среде пиратов, мальчишка? Мелкий ведь еще…       — Отец мой — пират, — поделилась «по-секрету» Мэг. — Ищу теперь, сэр. Тем более, пятнадцать уже есть, а там как-то справлюсь, смекаете?       Тот хмыкнул, протянув бутылку Мэг обратно. Та спокойно приняла ее, слегка отпив, — и скривившись, потому что ром сроду не любила, — и закупорила, спрятав обратно в сумку. Мистер Норрингтон уже поднялся, и слегка улыбнувшись «мальчишке», последовал к Элизабет Суонн, официально, единственной особи женского пола на Черной Жемчужине…       Уже спустя пару часов, Мэг сидела на одной из бочек в трюме, пила простую воду в компании из семи пиратов, пока там, на палубе, бегали другие пираты. Ее отец, мистер Норрингтон, Элизабет и еще два пирата, Пинтел и Раджетти, на шлюпке отправились на какой-то остров за каким-то сундуком. Все семеро пиратов в трюме пили ром, и горланили песни, пока только «Лин» качал ногами на бочке, поднимая бутылку воды в такт песне. Громко, — совершенно бездушно, привычно для них, гадко для нее, — звучало «Йо-хо, грянем вместе, что ж нам Дьявол не рад?», раздавался каркающий смех. Мир был прек-ра-сен. В этот миг он был совершенно прекрасен.       — Эй, Лин! Мелкий, а чем промышлял-то, а? — спросил один из пьяниц, достаточно громко, чтобы перебить песню.       — Ну, допустим, разносил ром в пабе и пел куртизанкам серенады среди ночи, — хмыкнула Мэг, посмотрев в окно. — Какие были серенады, как меня любили…!       — Так спой же, певец, — отказал второй.       — Действительно, Лин, пой! Что-то пиратское, чтобы аж дух захватило!       — Ай, черт с вами! — махнула рукой Мэг. — Да только, серенады вам, не пиратские песни! Тут грустить надо, плакать, а пираты… — она покачала головой. Прокашлялась, чтобы поймать тон, и тихо начала:       — В старой церкви не поют святые гимны,       Кровь на бревнах частокола       Католического хора,       Свора скалится им в спину,       Не по вкусу им отпетые могилы! — — - — - —       — Как интересно получилось, — протянула Мэг, неловко улыбнувшись. — Верно, сэр?       Гиббс покачал головой. Спустя три песни, которые на волне идеи спела Мэг, все пираты в трюме, — коих теперь было человек десять, — рыдали, жалуясь на судьбу-злодейку и на то, что они мечтали быть совсем не пиратами. Когда пришел Джошами, Мэгги уже заканчивала песню, под общие завывания пьяных пиратов. Старпром мог только качать головой, и потянув за ухо «молодого юнгу», вытянуть его на палубу, где уже метушилась команда, ибо они отплывали от острова. Краем глаза заметив, что мистера Норрингтона она не видит, — что было весьма грустно, сэр ей понравился. Приятный, спокойный, и улыбка, в отличие от пиратов, располагает к общению, — и понадеявшись, что он просто тоже занят, Мэг поспешила к небольшой группе натягивать паруса.       Черная Жемчужина собиралась отчаливать. Взгляд девушки быстро прошелся по комнате, выискивая. Вот, на порту ее отец с банкой песка, рядом с ним Гиббс, за штурвалом — Коттон. На палубе стоит Элизабет, рядом с каким-то парнем, пару знакомых пиратов занимаются веревками. Но что-то внутри Мэгги Эвелин Тиг кричало: «Сейчас вы умрете! Все вместе! Или твой новоявленный папенька! Спасай свою душу, дитя Суши, оставь Море!».       — Догнали! — услышала она вскрик Твайлата.       Все бросились к левому борту с криком, Мэг удивленно замерла, смотря, как из-под толщи воды «выпрыгивает» старый, сгнивший корабель, что одним своим утопленным видом нагонял на душу Мэг ужас — за почти сутки в море она влюбилась во все это, в образ жизни отца. И вид такого… Мертвого, проклятого корабля отравлял душу своей неправильностью и опасностью. Даже с такого расстояния, — не слишком большого, конечно, двадцать ярдов максимум, — она отлично видела не человеческие лица экипажа корабля. Видела нечто в капитанской шляпе, с отростками осьминога вместо бороды. Это лицо вселяло не ужас — глубокое понимание, что все мы отправимся когда-то в его рундук…       — Дэйви Джонс, — прошептал старик возле нее, и она непроизвольно кивнула. Не хватало слов, чтобы выразить свой ужас.       А потом все завертелось. Они налетели на риф, ее отец выглядел так, будто сейчас умрет, а тот странный парень, — который был рядом с Элизабет, — начал уверять команду в том, что налетели они на кракена. Это пугало. Мэгги Эвелин Тиг любила сказки о море, а Мэри-Энн любила пугать малышку Мэг историями об огромном чудовище, что за минуты топит корабли, о чудовище, чьи щупальца могут оплести всю корму корабля, а сила его позволяет разломать корабль на части. Морском чудовище, что подвластно Дэйви Джонсу, перевозчику мертвых душ. Тем не менее, по командам того паренька, — в ходе происходящего, она узнала, что его зовут то ли Вильгельм, то ли Уилл, — они начали готовиться к бою.       «Даже недели не прошло, а я уже даю бой Летучему Голландцу. Или, точнее, Морскому Дьяволу. О Море!»       Следить более за отцом не было времени. Она быстро спустилась в трюм, чтобы помочь другим набрать в пушки ядра и связать их к окошками, дабы ударной волной сразу не снесло. И она в ужасе тихо под нас напевала под нос «Pater noster», молитву, что изучила под предводительством одной из куртизанок. Некоторые, которые слышали, смотрели с безнадежной благодарностью, «Мы пираты, мелкий, думаешь, нам это поможет?». Но Мэгги была пиратом всего от силы дня два, и свято верила в эту молитву сейчас, особенно, видя в окошке для пушки огромное щупальце с большими, с голову размера присосками. Ее тянуло вырвать.       — Спокойно! — она всего на мгновение посмотрела на Уильяма, который спустился к ним, вытянув руку, призывая к покою. Мэгги даже замолчала, испуганно дыша. — Спокойно!       — Уилл! — позвала Элизабет с палубы, и Мэг ей даже посочувствовала ведь была блондинка там в большей опасности. Наверное.       — Ждем! — уверенно произнес парень, и Мэг заставила себя кивнуть, вдохнув побольше воздуха, чтобы успокоиться. Несколько пиратов криво ухмыльнулись в ужасе.       С палубы крикнула имя парня Суонн, и он дал команду: «Огонь!». Мэг поднесла к фитилю огонь, зажигая тот, и сразу же отошла, как и другие пираты, спасаясь отдачи пушек и громкого шума от них же. Звуки разрывающихся мясных кусков из-за окошка едва не вызвали спасительную рвоту, а в животе все скрутило узлом. Вверху грохнуло — скорее всего, щупальце упало на палубу, но звук, который раздался после, намекал, что оно вернулось в море. И она впервые услышала этот странный, рычащий-журчащий звук, который кракен издал в злобе — боль и злость.       Следующие команды Мэг исполняла на автомате. Помогать открыть полностью трюм. Загрузить бочки с порохом — вероятно, все это знатно рванет, и если этот Уилл не идиот, он сделает все, чтобы рвануло рядом с монстром. Бочки с ромом им даже очень помогут. Мэг бегала резвее других, тем не менее пыхтя от тяжести бочек больше — девчонка же.       А потом щупальца сломали борты корабля, и сердце начало отбивать ритмы высокого танца. Прыжок, поворот, прыжок, пятками по полу, отлучение, прыжок, поворот… Казалось, прошел час, хотя вряд ли в реальности прошло более семи минут. Мэг помогала тянуть груз вверх, рядом с немым пиратом, судорожно ища взглядом знакомую рубаху или шляпу, — ну же, ну же, его же убрали с корабля, он жив, да? — но не замечая. Под нос, вместо молитвы, она начала напевать «пятнадцать человек на сундук мертвеца», чтобы успокоиться. На палубе творилось безумие, и слезы текли из глаз под крики, но она тянула это чертово колесо с другими пиратами, мечтая, что все будет в порядке. «… Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэйви Джонс, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Он вынырнул с чёрным большим ключом. Йо-хо-хо, и бутылка рому! С ключом от каморки на дне морском, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Таращил глаза, как лесная сова, Йо-хо-хо, и бутылка рому! И в хохоте жутком тряслась голова. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Сказал он: «Теперь вы пойдете со мной, Йо-хо-хо, и бутылка рому! Вас всех схороню я в пучине морской». Йо-хо-хо, и бутылка рому! И он потащил их в подводный свой дом. Йо-хо-хо, и бутылка рому! И запер в нём двери тем чёрным ключом. Йо-хо-хо, и бутылка рому!»       Мэг уже ничего не замечала, вынужденная отпустить тяжелую работу, ибо колесо сломал чертов Кракен. Под слова песни она стреляла из пистолета, пытаясь защитить себя и других, пытаясь не умереть. Один раз даже прогнала щупальце от Гиббса, получив благодарный кивок. А потом что-то рвануло, — порох с ромом? , — и Кракен жалобно взвыл каким-то потусторонним завыванием, прячась под воду. Обгоревшие куски его щупалец прятались под водой, а пираты, одни из выживших, поднимались с палубы на ноги, недоверчиво оглядываясь — мы правда живы? Точно? А Мэг даже увидела своего отца, и этого было достаточно, чтобы колени задрожали от напряжения.       Она ожидала от Моря не этого.       Мэгги медленно подошла к Гиббсу и Марти, которые стояли возле кармы, смотря на воду. Джошами мельком посмотрел на нее, почему-то задержался на глазах, чуть прищурившись удивленно, но отвлек его вопрос Марти: «Доконали?».       — Нет, — сразу же ответил старпром. — Мы его разозлили. Угроза все еще есть. Капитан! — он резко отбежал кармы, в сторону ее отца. — Что дальше?       Мэг подозревала ответ. И не хотела его слышать. Жемчужина, — Мэгги, — была ранена, сломана, и плыть дальше не смогла бы.       — Покинуть корабль. Все в шлюпку.       Мэгги не слушала более. Поспешила к трюму, полностью разрушенному, но еще не утонувшему под водой, и едва нашла любимую сумку. Благодаря платью внутри, бутылка рома не пострадала, и это сейчас было хорошо. Резво выбравшись из-под трюма, и услышав слова Уилла, — «Надо попытаться, пока он будет занят Жемчужиной», — она испуганно сжала глаза в ужасе. Жемчужина, за пару часов стала прекрасной подругой. И пусть море примет столь чудесный корабль в свои объятия, дав Черной Жемчужине заслуженную награду.       — Бросить корабль, — спустя пару мгновений произнес Гиббс. — Оставь корабль, оставь надежду, — она втянула воздух, пропитанный его отчаянием. — Лин, быстро сюда!       Мэгги поспешила к старпому, начав выполнять команды, помогая спустить шлюпку на воду, взяла пару вещей, данных ей Гиббсом в сумку, — на сумку он посмотрел с удивлением, но момент был таков, что молчали все, — и начала спускаться, вслед за Марти в шлюпку. Рядом сидели Пинтел и Раджетти, Коттон, спускался Уилл и Гиббсон, а сердце забилось знакомой дрожью. И Мэг думала, что это из-за кракена. Руки задрожали. Спустилась Элизабет, но не ее отец, и в голову закралась неприятная мысль. «Капитан тонет со своим кораблем, малышка Мэг. Это то, о чем мечтают честные пираты… Слышала хохму? Честный пират!». Но не Джек Воробей, правда?       — Где Джек? — выразил ее вопрос Уилл. Все смотрели на Суонн, но та смотрела только на Уилла.       — Остался, чтобы дать нам шанс, — уверенно произнесла она. Мэг сумела только губами высказать короткое, неслышное «Что?», сжавшись в ужасе. Заметил это, казалось, только Гиббс, и положил на ее плечо ладонь, определенно почувствовал ее дрожь. — Вперед! — ее голос в конце чуть сорвался, и Мэг подалась вперед. — Мы ведь не можем, правда? — едва слышно спросила Мэг у Гиббса, и глаза ее были полные отчаяния. — Мы ведь не оставим капитана там, да? Мистер Гиббс. — а вот на нее посмотрел уже Уилл, казалось, только что заметивший ее. — Мы… — произнес только Джошами, но Марти отпустил веревку, чуть оттолкнув шлюпку от корабля. И они начали отплывать. — Хэй, это нормально, среди пиратов, и… — но Мэг его уже не слушала, смотря, как отдаляется шлюпка от корабля, ярд за ярдом по воде. — Нет! — воскликнула она, резко поднимаясь, и сделав рывок вперед. — Он мой отец! Я не могу! Остановите гребанную шлюпку! — Что?! Мэг, остановись, ты утонешь! — Гиббс весьма резво поймал ее за руку, и девушка, пытаясь вырваться, попала также в руки Раджетта. — Я не могу! Отпустите! Он мой отец! Пожалуйста, я только его нашла, нет!       Малышка Мэг пыталась выбраться из чужих рук в воду, но ей не давали, держали крепко, а Элизабет, кажется, плакала. Наверное, все-таки плакала, также как и сама Мэг, пытаясь вырваться к Жемчужине, крича о том, что она не может бросить только найденную семью. Тем не менее, они успели отплыть достаточно далеко, и в момент, когда огромные щупальца оплели корабль и сжали его, ломая дерево, ноги Мэгги подогнулись, и она упала на колени. В ужасе она смотрела темнеющими от боли глазами на то, как тонет Черная Жемчужина, и ее отец вместе с ней же.       Уилл что-то быстро говорил удивленным голосом, Элизабет плакала возле него, Раджетти лепетал что-то успокоительное, а Пинтел просто шокировано с открытым ртом смотрел на Мэгги. Коттон и Марти были не менее удивленны, а Гиббс притянул девушку к себе, чуть приобняв за плечо, с волнением смотря на потерянное лицо Мэгги. Ведь вот она, причина, из-за которой Джошами начал присматривать за молодым юнгой — его феноменальная схожесть с Джеком Воробьем. Другой цвет волос, другая кожа, более плавные черты лица, но те же глаза и те же привычки. Причина постоянных молчаний и приглядываний к лицу.       Мэгги же тихо плакала, смотря на утопающий корабль, ощущая умирающую мечту в груди. — — - — - —       — Ты хочешь вернуть Джека? Хм? Ну, а ты… Хочешь? — Мэгги прикрыла глаза, раздумывая — какой интересный у этой женщины акцент. Откуда же она на самом деле, эта темноглазая и темноволосая, с опасной сутью женщина? — На что вы готовы ради этого?! — более громко спросила она, ухмыляясь. — Хм? Вы согласны идти на край света и дальше, чтобы вернуть красавца Джека и его Жемчужину?       Мэг можно даже не спрашивать, и одновременно с громким уверенным «Да!» Гиббса прозвучало усталое, но не менее уверенное «Да» Маленькой птицы Мэгги. — — - — - —       Возможно, Мэгги бы успокоил тот факт, что перед смертью ее крики с просьбами-приказами отпустить ее, услышал даже Джек, как и ее признание. Возможно, Мэгги бы успокоило то, что перед смертью Джек был даже немного доволен — молодой юнга во время нападения показал себя не с худшей стороны, если что, выживет. Ведь, поверить только, его кровь! Там, на шлюпке! Пыталась спасти его, Джека!       Возможно, это дало силы поднять шпагу перед чудовищем. — — - — - — -       — Мэгги Эвелин, Мэгги Эвелин,       Тиг по фамилии ты!       Скажи мне, милая Эвелин,       стоит ли пират мечты?