Не бросай меня!

Гнев. Надежда. Отчаяние. Ярость. Эти ли эмоции испытывал Сюэ Ян? Он не знал. *** Сяо Синчэнь осторожно, очень осторожно спросил, будто опасаясь ответа: — Это ты, Цзычэнь?.. Ответа не последовало. За его спиной стоял труп Сун Ланя. Он словно пристально смотрел на Сяо Синчэня, однако глаза его не имели зрачков. В руке Сун Лань держал меч, блокирующий Шуанхуа. Сяо Синчэнь ощупывал лезвие меча, что был скрещен с его соственным, пока не дошёл до выгравированной надписи и мягкими движениями пальцев повторил каждую чёрточку иероглифов, образующих фразу «Фусюэ». Его лицо становилось всё бледнее и бледнее, будто жизнь стремительно покидала это тело. Сяо Синчэнь вцепился в лезвие Фусюэ, не замечая, как кровь струится сквозь его ладони. Он дрожал столь сильно, что был слышен стук зубов. Вот только причиной был вовсе не холод. — Цзычэнь… Даочжан Сун… Даочжан Сун… Это ты?.. — Что случилось?.. Ответь мне! Сюэ Ян исполнил его желание, не скрывая своей злой радости: — Хочешь ли ты узнать, кого именно убил вчера? Оглушительный звон. Шуанхуа упал на пол, выделяясь ярким пятном. Сюэ Ян оглушительно расхохотался. Бывшие когда-то белыми лоскуты ткани, обмотанной вокруг головы Сяо Синчэня, сейчас целиком покраснели, уже не задерживая кровь, позволяя ей свободно стекать по белым щекам. Сяо Синчэнь прошептал: — Прошу, пощади меня. Сюэ Ян язвительно переспросил: — А разве не ты, не далее как пару минут назад, спешил пронзить меня мечом? Почему же сейчас ты просишь пощады? Победа. Наконец-то. Но вдруг Сяо Синчэнь схватил Шуанхуа, брошенный в стороне, развернул остриём к себе и приставил лезвие к своей шее. Руки его не дрожали. Чистый блеск промелькнул перед мрачными, наполненными беспросветной тьмой, глазами Сюэ Яна. Сяо Синчэнь разжал руки. Алая кровь крупными каплями заскользила с лезвия Шуанхуа. Вслед за звоном упавшего меча раздался глухой стук, с каким падает тело. Смех Сюэ Яна оборвался. Он закричал. Он хотел закричать, но горло внезапно свело судорогой — и ему осталось только кричать внутри своего разума, стремительно проваливаясь в бездну ужаса и отчаяния, без шанса на спасение. Одиночество. Холодное, бесцветное и пустое, как бездонная пропасть, заполненная туманом. Облака тоски. Черные клубы боли. Холодная изморось ужаса. И на самой грани, как солнечный лучик — надежда. Жив ли?.. Один шанс на миллиарды, что получится вымолить его душу! Но от нее еще больнее, потому что надежда в любой миг может превратиться во тьму отчаяния. Облака сомкнутся, навалятся, раздавят — и в мире больше не будет ни одного человека. Нет, не так. В мире не будет только одного человека, но именно того, без которого и весь мир тебе не нужен. И мне страшно, страшно, страшно… Не оставляй меня!!! Крик взвился и оборвался на самой высокой ноте. Вот только, Сяо Синчэня спасти уже было невозможно.