"Папа"

Ритуал распределения проходил как и положено — детей вызывали по списку, они подходили к табурету, садясь, и в скором времени уже были распределены по «своим» факультетам. Очередь все ближе и ближе подходила к фамилии Гарри. Хоть он и старался не показывать своего волнения, отрешённый и немного сомнительный взгляд портил всё. Ведь, конечно, то, куда его распределят, будет потом сильно сказываться и даже может ухудшить ситуацию. — Поттер-Блэк, Гарри! Постаравшись «натянуть» на себя невозмутимый вид, парень двинулся к месту распределения. «Не хочешь на Слизерин?» — старым, «потрёпанным» голосом спросила его шляпа. «Нет, спасибо, откажусь». «Даа?.. У тебя есть много черт, присущих слизеринцам», — продолжала настаивать она. «Не более, чем у других», — невозмутимо опроверг он. «И всё равно, тебе очень подходит этот факультет», — не унималась она. «Мисс шляпа, я вам уже сказал, что не хочу на Слизерин. У меня есть какие-нибудь другие варианты факультетов?» Мальчика это уже довольно сильно начало раздражать. К тому же, волнение возросло до верхней отметки стобальной шкалы. «Хм… Когтевран», — после довольно долгого молчания произнесла она. «Я согласен». Рот шляпы скривился, фыркнув, она на весь зал крикнула: — КОГТЕВРАН! Дамблдор не подал виду, но в душе он рвал и метал. Всё — это конец! Конец его надеждам чуть-чуть изменить мальчика в свою сторону. Конец его мечтам отобрать ребёнка у Блэка и дать ему «нужное» воспитание. К тому же, он был невероятно удивлён: Когтевран — единственный из факультетов, на котором у него не было настолько хороших «связей» для взращивания героя таким, каким он нужен был ему. На Слизерине у него был Снейп, и он мог нужными методами заставить его делать так, как он хочет. В Гриффиндоре деканом был хоть и Люпин, расположение среди учеников директор вызывал немалое. А пуффендуйцы настолько просты и доверчивы, что «подобраться» к ним не составит ни малейшего труда. В отличие от Когтеврана. Флитвик, хоть и разделял взгляды директора, не спешил слепо, опрометчиво верить ему и выполнять все его приказы, не косающиеся школы. На Филиуса у Дамблдора не было ни малейшего компромата, ни единого способа воздействия, кроме как откровенного шантажа или угроз. Через когтевранцев к Поттеру тоже не получится «пробраться» — они не настолько глупы, чтобы сходу рассказать всю информацию о своём однофакультетнике, даже если перед ними сам директор. К тому же, сильной дружбы обычно представители этого факультета не водят — лучшие друзья, по их мнению, — книги, знания, ум и смекалка. Прежний, хорошо подготовленный план Дамблдора рушился на глазах. Под всё больше и больше усиливающиеся аплодисменты Гарри дошёл до стола, сев рядом с Грейнджер и Корнером. Уловив добрый взгляд Римуса, Поттер улыбнулся. Речь Дамблдора, ужин и последовавший за ними поход в гостиную прошли без происшествий. Старосты объяснили им, что где и как, отправив после спать.

***

Утром Гарри разбудило уханье совы — прилетел ответ на вчерашнее письмо отца. Если говорить вкратце, то в нём говорилось, что он неимоверно рад, что ничего, ну почти, не случилось за время поездки. Также он не преминул пошутить о том, что Гарри очень нехорошо себя повёл, разочаровав всех и немало удивив. Свернув письмо, Гарри начал оглядываться в поисках ванны. Насколько он помнил, папа ему говорил, что ванная находится в каждой комнате, а не в общей, как его уверяла Дора. Наткнувшись глазами на небольшую, ничем не примечательную дверь, он решил пойти к ней. И точно — это была ванная! Спускаясь, Гарри пытался побороть некое давящее чувство, расположившееся где-то между грудью и шеей. Ему было одновременно и страшно, и интересно, и волнительно. Всё его напускное хладнокровие куда-то испарилось. И это не могло не волновать его, особенно, если рядом с ним шли Корнер и на год старший его Эдвард Кармайкл. Внизу их уже ждал староста Роджер Дэвис. Он будет отводить их ближайшие две недели до Большого зала и всех кабинетов. Это решение было принято Флитвиком и обсуждению не подлежало. Запивая сэндвич соком, Гарри, рассматривая расписание, заметил, что их декан просит подойти за пятнадцать-двадцать минут до начала первого урока. А первым уроком, собственно, была травология. Сегодня, так как это был первый учебный день, их было немного. Четыре: травология, чары, трансфигурация и история магии. Встреча с деканом была, так сказать, обо всём и ни о чём. Флитвик, представившись, рассказал об основных правилах, обязательных к исполнению, проживании, поведении и учёбе. Далее, ознакомившись с каждым из студентов, распустил их до последующего второго урока.

***

Придя к кабинету травологии, Гарри стал свидетелем одной интересной картины: Рон Уизли уже успел с кем-то поругаться, а именно, с Невиллом Лонгботтомом. Он обвинял его в «измене» Гриффиндору — парень попал на Пуффендуй. — Ддда… да как ты можешь так говорить? — орал Уизли. — Ты просто обязан был попасть на Гриффиндор! Обязан!!! — Нет. Я не клялся, что туда попаду, нет, никому ничего не обещал. Так с чего же я обязан-то? — продолжал недоумевать Лонгботтом. Поведение рыжего, мягко говоря, его удивляло. — Твои родители там учились! — видимо, парень на самом деле считал это железобетонным доказательством. — Знаешь, то, что мои родители учились на этом факультете, не обязывает меня поступить туда же. Или у тебя есть другие «доказательства», почему я должен быть там? — скрестил Невилл руки на груди. Ему это уже сильно надоело. Ещё не успел начаться первый урок, а он уже испортил отношения, пусть и с упрямым вездесущим Уизли. Колокол, оповещающий о начале занятий, прервал их спор. Вдруг открылась дверь в одну из теплиц, и профессор Стебль позвала их внутрь. Заходя в класс, Гарри подумал: а не сказать ли ему об этой перепалке Римусу — может, он поговорит с Уизли и объяснит ему ситуацию? Занятие по травологии было общим, ознакомительным. Учитель рассказал им о плане на первое полугодие, узнал, кого как зовут, и дала общие понятия в травологии. А вот чары прошли гораздо интереснее. Ну, во-первых, потому что они были только с двумя факультетами — Когтевраном и Пуффендуем. Профессор Флитвик был, казалось, необычайно рад тому, что ребята не только поняли его небольшую лекцию — а она была не проста, по крайней мере, для первокурсников, — но и рады были задавать вопросы относительно магии, её появления и откуда они её черпают.

***

За ужином мальчику прилетела одна записка; Римус просил его подойти к нему. Недавно, после обеда, он рассказал ему о поведении Рона. И сказать, что он был зол, значило ничего не сказать. Он клятвенно пообещал поговорить со студентом и объяснить ему, что как есть. Постучав и услышав «войдите», Поттер медленно толкнул дверь. Увидев Лунатика, он расслабился. Скоро полнолуние, мало кого можно ожидать в кабинете дяди, да и не только сейчас. — Ты звал меня, Римус? — Да, Гарри, проходи, — кивнул на парту Люпин. — Ну, как день? — Да вроде ничего не случилось, уроки… уроки довольно интересные, по крайней мере, сегодня. Ну, мои ожидания от Хогвартса были примерно такими, — задумчиво произнёс он. Лунатик мягко улыбнулся. — Я поговорил с Роном, — Гарри чуть наморщил лоб, немного наклонив голову вперёд. — Он, судя по всему, вряд ли что-то понял. Было такое ощущение, что это ему кто-то вбил в голову, причем основательно так. Но я всё-таки надеюсь, что он хоть что-то понял, — плавно разрезав пальцем воздух, кивнул Римус. — А… по поводу?.. — Что касается этого небольшого недоразумения, — ответил он мальчику, — то не переживай, с Гриффиндора было вычтено десять баллов и Рональд был отправлен на отработку в один из заброшенных коридоров. Мыть полы и стены, — пояснил Римус, чуть приулыбнувшись. Оставшийся вечер они довольно интересно провели в компании друг друга, после чего Гарри, являющийся студентом и, соответственно, обязанный выполнять школьные правила, ушёл, вспомнив про комендантский час.