Катарсис мистера Флека

      Софи постучала в дверь, и дверь отворялась, пока её движение не преградила дверная цепочка. Стало ясно, что хозяин уже вернулся. Софи нерешительно сунула нос в открывшуюся щель: — Мистер Флек! Вы дома?       Ей никто не отвечал, в квартире стояла тишина. — Мистер Флек. Это Софи… Я знаю, что вы дома.       «Видимо, спит», — решила Софи, ещё немного постояв у дверей. В квартире что-то зашумело. Софи ничего не могла рассмотреть и только напряжённо прислушивалась.       На какое-то время шум утих… Воображение рисовало не самые приятные вещи, такие, как вдрызг пьяный или неведомо какой ещё мистер Флек. Он снова позвала его, теперь уже начиная опасаться, что миссис Дженкинс выползет из своей каморки. Но соседка Флека, по всей видимости, слишком громко включила телевизор и пока ещё ничего не заподозрила. — Откройте, пожалуйста, — ещё раз проговорила Софи, надеясь, что что-нибудь произойдет до того, как миссис Дженкинс высунется наружу и увидит её.       За дверью снова послышались звуки шумной возни. Софи вздохнула. «Что ж, значит, не судьба», — подумала она, но дверная цепочка тихо зазвенела, и дверь открылась. Перед ней стоял мистер Флек в кое-как накинутой на плечи рубахе. Он был страшно бледен, немного сутулился и глядел на Софи чуть удивлённо, как будто не верил своим глазам, и последнее особенно хорошо выдавали его брови. Обычно нависшие над глазами и делающие лицо хмурым, они приподнялись, да так и застыли, отчего открытый лоб мистера Флека пересекла глубокая морщина. Софи растерялась. — Извините, я же вам не помешала?       Мистер Флек рассеянно оправил волосы и отрицательно покачал головой. Затем потёр левой ладонью правое плечо. Вроде бы от него не пахло спиртным, а ещё (и Софи заметила это, как только сделала шаг в прихожую) у его носа располагался синяк. — И кто же вас стукнул? Прямо в нос… — Не беспокойтесь из-за этого, всё в порядке, — сдавленно, чуть слышно ответил мистер Флек. — Извините, что заставил вас ждать.       Разговор вроде бы сдвинулся с мёртвой точки… — Я узнала, что вашу маму забрали в больницу. — Да.       Мистер Флек перестал удерживать открытую дверь, замечая, что девушка переступила порог. — Надеюсь, всё будет хорошо.       Он поддержал её, соглашаясь кивком головы. Софи машинально прикоснулась к оголенному запястью его руки. — Боже… Вы что, стояли на балконе? — Н… нет. У нас нет балкона.       Софи теперь уже не представляла, что происходило за дверью, закрытой на дверную цепочку. Она быстро, вскользь, огляделась и увидела валяющиеся у холодильника полки.       Вообще, Софи была мастером по решению практических задач такого рода: маленькая дочь иногда бывала настоящей авантюристкой, когда пыталась что-нибудь утаить или баловалась. Но решение этой загадки казалось ей нереальным, — не мог же он, в конце концов, залезть в холодильник. Наверняка Флек заметил, что она обескуражена и удивлена, не укрылось от него и то, как внимательно она рассматривает сдвинувшийся с места холодильник и беспорядок. — Мистер Флек, вы очень холодный. Это просто ужасно. Что вы здесь делали?       Мужчина упрямо молчал. Движения его глаз были медлительны, а черты лица — скованы, что придавало ему отчуждённый и неприветливый вид. — Вы ничего не ответите?       Артур, не без труда распрямив спину, взглянул на Софи. Определённо, в его глазах появилось нечто новое. Что происходило с ним в течение этих дней, Софи не знала. Он как-то нехорошо и причудливо изменился, стал ещё более угрюмым и казался очень повзрослевшим. Софи объяло недоверчивое волнение. — Мистер Флек, я, правда, не знаю, что с вами, но теперь я начинаю вас бояться. Вы что, сидели в холодильнике?..

* * *

      Он улыбнулся, опуская взгляд светлых глаз, и снова поёжился. Вернее было бы сказать, его просто трясло, и он больше не мог этого скрывать. Дрожащий мистер Флек неловко закурил, видимо, чтобы скрыть замешательство, затем снова принялся объяснять, что всё в порядке. Софи без разрешения вошла в гостиную, стащила с дивана плед и накинула его на плечи хозяина. Ничего не объясняя, она отправилась искать ванную. Она не всматривалась в убранство ванной. Софи включила воду и заткнула отверстие слива. Только оставшись наедине с собой, она заметила, как быстро стучит её сердце. — Вы совсем не бережёте себя, — сказала она, вернувшись к мистеру Флеку, который сидел на краю диванчика и продолжал дымить. — Наверное, подражаю окружающим. — Зачем вы это сделали?       Мистер Флек терялся, придумывая, что ответить, и, наконец, сказал: — Чёрт его знает.       Софи, стоявшая напротив столика, и вовсе не нашлась с ответом. — А кто вас ударил? — Я сам виноват, честно говоря.       Артур посмотрел на Софи, выпуская из трепещущих ноздрей серебристые струйки дыма. — Я был бы рад, если бы вы прогулялись со мной сегодня вечером.       Софи немного сбилась с мысли, очень поучительной, и нахмурила лоб, не замечая этого. — Мистер Флек, сегодня вечером? Это невозможно. — Да, наверное. Вы хотите чаю? — Нет, не стоит. — Но почему? — Мистер Флек, мне не нужен чай. Он нужен вам. А ещё лучше спиртное. У вас есть?       Флек, кажется, вспоминал, есть ли в доме что-нибудь подобное, — он почёсывал лоб кончиками указательного и среднего пальцев, продолжая сжимать в них сигарету. — Есть бренди в шкафу над мойкой.       Софи отыскала бренди, затем поставила на огонь чайник. Она схватила какой-то стаканчик и наполнила его. Снова подошла к мистеру Флеку и сказала: — Выпейте.       Он взял стаканчик не сразу. По-дурацки улыбаясь, рассматривал его, иногда взглядывая на Софи. Наконец, обхватил его холодными пальцами. — Пейте залпом, так проще, — подсказала Софи.       Пузатый чайник на кухне никак не хотел закипать. Софи слезла с табурета, выключила огонь. — Пойдёмте?.. — Куда?       Схватив тонкую руку соседа, она увлекла его к ванной комнате. Мистер Флек оторопело уставился на журчащую в ванне лейку от душа и на Софи.       «Боже… Я же хотела уточнить, как его зовут… Но теперь это будет выглядеть как-то двусмысленно». — Если честно, у меня немного странное настроение, мистер Флек, даже не знаю, правильно ли я поступаю. Но я очень беспокоюсь из-за этого. — Да. Я…       Уже ни во что не ставящая заверения безумного мистера Флека, Софи Дюмон перебила его: — Пообещайте, что ляжете в ванну. И не утопитесь в ней. — Что ж, я так и поступлю. Но всё-таки я надеюсь, что вы придёте ко мне, когда у вас будет хорошее настроение, чтобы выпить чашку чаю, а не командовать и запихивать меня в ванну, — сбивчиво проговорил мистер Флек.       Софи не смогла сдержать раздражённую улыбку: — Хорошо. Снимайте рубашку. Ну, скорее же… Мистер Флек неуверенно разоблачился… — Боже мой, вы такой худой!       Подозревая, что он смущён не меньше, она умолкла с тоскливым вздохом. — К вам бы миссис Дженкинс с её пирогами. Меня она уже раскормила. Теперь ваша очередь.       Софи вышла из ванной комнаты, затем спросила, спохватившись: — Если я захлопну дверь, она закроется? — Да. Как горячо… — Вы просто переохладились. Я купаю дочку и знаю, что там за вода. Вы уже легли, мистер Флек?.. — Да.       Неуверенно обернувшись, она увидела харизматичный профиль мистера Флека и замерла, неодобрительно рассматривая его и сжимая дверную ручку. — Я… немного побуду здесь.       Флек посмотрел на Софи удивлённо, точно и этого от неё совсем не ожидал. Он кивнул, опустил голову назад, и его волосы упали за край ванны.       Ей не хотелось курсировать по квартире мистера Флека, по-видимому, отчаявшегося решить свои проблемы каким-нибудь недоступным ему конструктивным способом. Она села на диван, рассматривая полутёмные стены, почти на каждой из которых висели картины, — понятно, что этот уют создавался здесь не усилиями Флека, потому что сюжеты этих картин были сентиментальны, как и многие другие детали убранства, выдающие присутствие женской руки.       На краю стола лежала тетрадь, ещё недавно возбудившая в Софи любопытство, а теперь манившая своей доступностью, своей монотонно-бежевой обложкой, да что там говорить — каждым изгибом круглой пружины, на которую были нанизаны прямоугольные, продырявленные листы. И хотя Софи Дюмон не имела привычки лазить в чужие записи, тетрадь подействовала на ней так же, как когда-то в детстве на неё действовали запретные книжки или записки взрослых, которые они неумело прятали под матрац или запихивали в потаённые ящички буфетов.       Софи открыла тетрадь, не выискивая приглянувшихся мест. На некоторых страницах она встречала необычные, яркие и мрачные картинки. Наверное, мистер Флек никому не собирался их показывать, потому что в противном случае зритель был бы озадачен. Они мало увязывались с содержимым страниц, на которых красовались прямо посередине, сразу же бросаясь в глаза. Повествование сменялось записями, похожими на заметки или забавные наблюдения. Некоторые из них вроде бы напоминали шутки наподобие тех, которые иногда звучали в передаче Мюррея Франклина. Они снова сменялись маленькими рассказами и картинками. Софи открыла тетрадь ближе к середине.       «Самое плохое в психическом заболевании это то, что люди ожидают от тебя, что ты будешь вести себя так, как будто у тебя его нет…»       Запись оборвалась. Почему, Софи тоже знать не могла. Может быть последнее слово, выведенное прямо-таки огромными буквами, занимало внизу страницы слишком много места? Или его что-нибудь отвлекло?       Эта находка была не слишком приятна. Опасное дело, блуждать в дебрях чужих мыслей, это тебе не прогулка по парку в воскресное утро. Софи начинала подозревать, что из-за этой тетради её отношение к мистеру Флеку может измениться. Однако он и так уже изменил его своим поступком.       На другом развороте он описывал некую девушку, восхищался её улыбкой и красивым голосом. В ней Софи уже собралась увидеть себя, думая, что это было бы логично, но Флек упомянул о свидании. Софи бежала глазами по строкам с быстротой человека, пользующегося быстротечными мгновениям своей маленькой свободы. На свидании с Флеком она не была… И выступления, о котором он написал всего пару строк, не видела. А значит, он говорил о какой-то другой особе. Это казалось Софи непонятным и, конечно, запутало ещё больше: что ж, ведь он мог устать ждать от нее взаимности. Может быть, это не так уж плохо.       Софи нашла последнюю заполненную страницу. «Я начинаю думать, — писал мистер Флек, — что всё-таки существую, и даже если те, кто видел и смотрел сквозь меня каждый день этого не знают, это не важно. Я существую в мыслях и даже на устах почти каждого готемца, и это меня устраивает».       Софи приподняла брови, снова и снова перечитывая написанное. До её слуха долетел звук, похожий на лёгкий всплеск, и она насторожилась. Но под тёмными потолками комнат снова повисла тишина. Никакого движения Софи не замечала… Немного напуганная, она закрыла тетрадь и оставила её на прежнем месте.       Она старалась прочувствовать, как подействовал на неё этот дневник. Как и непонятный поступок Флека, он вызвал в ней волну беспокойства.       Но теперь она могла пусть и неуверенно, но связать их вместе, или хотя бы проследить за ходом его мыслей, увидеть подсказку для его понимания. И она была почти найдена. Софи покинула диван, как будто и не сидела на нём, и в задумчивости направила шаги в сторону прихожей. Мистер Флек в ванной совсем стих, что лишь усугубило расстроенное настроение Софи и обострило все её чувства.       Эта дурацкая ситуация с холодильником, странная рукопись и пребывание в совершенно чужом и чуждом мирке квартиры, принадлежащей неулыбчивой старой отшельнице и её великовозрастному сыну, совершенно нарушили её внутреннее равновесие.       Какое счастье, что он пробыл внутри холодильника не слишком долго. Софи радовалась, что вовремя пришла, и вместе с тем чувствовала себя так, как будто увидела что-то непредназначенное для чужих глаз, стала свидетельницей печального исхода целой череды невысказанных, оставшихся невидимыми переживаний. Она разрушила что-то ужасное и очень интимное. Она влезла в ход событий какой-то другой, прежде не пересекающейся с её повседневностью, жизни.       Прислушиваясь, незваная гостья странного мистера Флека направилась к ванной комнате. — Мистер Флек?       Увы, тот молчал. Это не понравилось уже уставшей от сегодняшних хлопот Софи. Она несмело заглянула в приотворённую дверь. Он лежал без движения, обратив к ней застывшее, расслабленное лицо с чуть приоткрытыми губами, и его худенькое, невзрачное тело вытянулось и застыло. Вся эта резкая для глаз и физиологичная картина, его болезненная худоба и его лицо, странно не соответствующее юношеским очертаниям плеч и рук, пар, поднимающийся от воды и запах розового мыла, немного размоченного в мыльнице, произвели на нее противоречивое, тягостное, яркое впечатление. Она отвернулась и вышла, намеренно хлопнув дверью. — Мистер Флек, просыпайтесь!       Он зашевелился, поворачивая голову и щурясь на потолочную лампу ванной комнаты. — Вылезайте, я приготовлю чай.       Софи отправилась на кухню, а затем взволнованно выглянула в окошечко кухонной стойки. Она обнаружила, что хозяин квартиры уселся на диванчик, глядя в неопределённую точку на столешнице, и пряди его мокрых волос разметались по краю пледа, в который он снова завернулся. Он прикрыл глаза с таким видом, точно не замечал Софи или просто не мог сосредоточиться на её присутствии. Сонный мистер Флек казался ей таким маленьким и одиноким, таким тихим, брошенным, что она не находила слов для того, чтобы развеять тишину. — Зачем кому-то залезать в холодильник? — задумчиво спросила она. Его брови приподнялись, так же как и уголки губ, еле уловимо, но Софи заметила это. Он ничего не ответил. Она поставила перед ним стакан с чаем. — Я еле нашла заварку… Мистер Флек, наверное, это нескромный вопрос, у вас есть другие родственники, кроме матери?       Мужчина покачал головой, высунув тощий локоть из-под пледа и поставив его на стол, чтобы пропустить между пальцами спутанную чёлку. — Значит, вы выросли без отца… Я тоже. У меня был отчим.       Софи глядела на него, и вдруг вспомнила о копах, которые приезжали к нему по какому-то непонятному делу. Впрочем, теперь этот вопрос начинал проясняться сам собой. Если уж Артур наряжался в клоуна, учитывая недавний инцидент в подземке, интерес копов вполне логичен. Он не изменил своей неподвижной, скованной, неловкой, и всё-таки странно-ироничной позы, продолжая улыбаться и потирая пальцами бочок кружки. Было в его безмолвии что-то пугающее. Состояние Флека каким-то образом передалось и Софи, ей опять стало боязно, неловко.       Чего она выжидала здесь, рядом с ним, она и сама не знала. Самым непостижимым в эту минуту ей казалось спокойствие, с которым он воспринимал и себя, и отсутствие её интереса. Он, наверное, догадывался, что сейчас она не видит в нём мужчину, не видит в нём привлекательно-маскулинных, выраженно мужских черт, а если уж говорить о чём-то более высоком, не видит в нём ничего героического. И, наверное, Флек так привык к подобному отношению, что даже не пытался что-то в нём поменять. — Мистер Флек, мне нужно идти.       Он медленно повернул голову и поднял глаза. — А вам лучше выпить чай и лечь спать. Только закройте дверь, чтобы вас не беспокоили… Ах да, я забыла, её достаточно захлопнуть.