Кое о ком

      Больше всего мне сейчас хочется написать. Но я не знаю, что.       Рассказ, новеллу, а может быть, меня хватит на роман? Однако есть вторая проблема, более глобальная. Мне не про кого писать.       То есть, конечно, я могу посвятить этот текст своему парню или подруге, она любит, когда я так делаю. Могу уделить внимание кому-то, чье поведение ужасно раздражает меня или тому, на кого мне плевать. Но все это как будто не имеет смысла. Я все равно не сформулирую до конца, грамотно не оформлю ту мысль, которую хочу передать. Вы все равно не поймете, что я пытаюсь донести, даже если я буду говорить об этом прямым текстом. Если я скажу, что мне плохо, кто-то обязательно уточнит: морально или физически? Если попрошу помощи, мне откажут, сославшись на то, что она нужна не мне одной, имея в виду себя. Если буду ожидать, что кто-то порадуется со мной за меня, то получу сухое "поздравляю", "молодец", "я знал, что ты это сможешь". Но все это будут просто слова. Ничего не значащие, не заставляющие переживать, не побуждающие любить, творить, создавать. Просто слова. Как и те, которые ты видишь здесь и сейчас.       Я захлопнула блокнот. Мне больше не хотелось писать. Это непостоянство не позволяло мне стать тем, кто должен делать это регулярно, а значит, получить любимую работу. Приходилось как-то перебиваться, пока я не оказалась здесь. Рай, санаторий. Белая палата. Хорошо.       - Андрюш, я не сумасшедшая.       Здесь эти слова звучали еще менее убедительно.       Мой посетитель вздрогнул, когда я обратилась к нему по имени, но не повернул ко мне головы.       Я рассмеялась. Зачем делать вид, что ты не слышишь, если мои слова, очевидно, попадают в твои уши. Мы здесь одни, ты и я, никто не может перехватить послание. Не растворяется же оно в воздухе?       Андрей повернулся и окинул меня уничижительно-сочувствующим взглядом. Кажется, его не учили, как обращаться с сумасшедшими. А может, он просто не смог сдержать эмоций. Тогда почему он здесь в качестве посетителя, а я, по той же причине, пациент?       - Так-так-та-а-ак… - протянула я. – Ну и что с лицом, Андрей? Чего грустишь, скоро ведь новый год! Радоваться надо, елку готовить, закупаться мандаринами…       - Через два месяца.       - Что-что? Прости, не расслышала.       Андрей чуть подался вперед и расправил плечи, чтобы выглядеть увереннее.       - Новый год через два месяца.       - О, - понимающе сказала я. – Уже совсем скоро.       Повисла тишина, нарушаемая лишь нервным постукиванием носком ботинка об пол. Нас было двое, он и я, и на мне не было ботинок.       - Нервничаешь? – искренне поинтересовалась я и тут же нарочито весело добавила. – Не бойся, не укушу. Я же не сумасшедшая.       Андрей встал.       - Хватит повторять это.       - А то что?       В его глазах был гнев. Не знаю, что было в моих, я не могла в тот момент видеть себя со стороны. Но догадываюсь, что содержимое было аналогичным.       Это было противостояние двух людей, борьба пациента и посетителя, обычная разборка состоящей в отношениях пары.       - Ты обещал, что моя статья попадет в журнал. Ты не забыл?       - Какой журнал, Тань, ты в курсе, какой сейчас век? Никто не читает журналы.       - Мне не нужно, чтобы меня читали. Мне нужно, чтобы меня напечатали. Я хочу трогать свои тексты руками. Я не классик, чтобы печататься в книжных изданиях, а у тебя нет столько денег, чтобы меня печатали. Если это не книга, то пусть будет журнал. «Обычные истории», «Понедельник», «Вырви и подотри», мне все равно, любой сортирный журнал.       Он смотрел на меня, слышал мои слова, но не понимал их. Именно поэтому я всегда говорю, что человек понимает лучше, когда читает. Именно поэтому я всегда так мало говорю и много пишу. Но даже то, что я успела наговорить, привело меня сюда. Пожалуй, лучше больше писать. Пожалуй, для этого уже слишком поздно.       Андрей вышел, не попрощавшись. Надеюсь, в этот раз он не забудет снять халат.