silence

— Дерек? — непроизвольно срывается с ее уст нежным и едва услышим голосом. Спустя столько лет произносить это имя было чем-то непривычным. Отдаленным и таким родным, до теплоты душевной, до трепета. Увидев его, ее сердце начало чаще биться; она не верила, что это, черт возьми, он. Что он стоит прямо перед ее глазами, живой, осязаемый, его голос можно услышать; можно дышать тем же воздухом, что и он; возможно видеть, как меняется выражение его лица во время разговора и наблюдать за его мимикой. Между ними лет десять недосказанности. — Ну привет. Его слова вернули ее обратно, к реальности, где разница между встречей в десять лет — не повод посидеть в кафешке, рассказывая о своей жизни, закусывая салатом. Десять лет — срок, во время которого они пытались пережить то, что было в школьные годы. Зализывали свои раны, как после битвы. Учились жить заново. По отдельности. (не смотря на то, что все приключения были совместными). И то, как раны зажили — никто не знал (как и то, зажили ли они в принципе). Он смотрит на неё взглядом, после которого в ее душе появляется чувство горькой досады: ей кажется, что Дерек ее ненавидит. Она думает, что он считает ее предательницей. А после — мысленно добавляет, что такой он считает не только её. Да, не только она ведь оставила его (Сентфор? Дерека?). Он пахнет сигаретным дымом и тоской. Честно говоря, она не знала, что ей более казалось несовместимым с ним — правильный Дерек никогда бы не закурил, хороший Дерек не скучал и не впадал в отчаяние (насколько Саре это известно). Одно осталось только неизменным — Дерек был все так же молчалив. И так же хорошо разбавлял тишину своими остроумными шутками. И, кстати, все так же остался единственным скрепляющим звеном для этой компании. Сара незаметно опускает взгляд ниже, к его левой руке, и, не замечая обручального кольца на безымянном пальце, почему-то чувствует облегчение. Поднимает взгляд выше, к его торсу, ещё выше — к широким плечам, ловля себя на мысли, что он стал чертовски сексуальным (не замечая того, что параллельно закусила свою губу). В школе он был скорее мелким, худеньким, среднестатистическим подростком, в котором не было вот всего этого. Но Сару это, конечно же, не волновало. Сара, безусловно, делала вид, что ей все равно (не смотря на долгое отсутствие нормального секса). — Как Балтимор, Сара? Его хриплый голос заставляет ее вздрогнуть. — Получше, чем Сентфор, — она улыбнулась уголками губ. Сара заметила, как дрогнули скулы на лице у Дерека. «Черт». Повисла неловкая пауза. У Дерека, на самом деле, было много вопросов, но он не знал, с чего начать — с того, что ему интересно, как она справлялась все это время с ночными кошмарами и пришла ли к нормальной жизни? Или спросить, в какой университет она, все-таки, поступила, и занимается ли любимым делом? Может, решиться задать ей вопрос насчёт личной жизни? Хотя у неё, наверное, кто-то есть. Наверняка кто-то должен быть. Эти десять лет Сару только скрасили: она стала роскошной и точно пользовалась популярностью у мужчин в любом окружении. Это же Сара. Его Сара. Она может сексуально выглядеть даже в мешковатом платье, в котором приехала на похороны (такая уж магия у этой О’Нил). Он все ещё помнит тот день, когда она появилась в его жизни; помнит ту первую лучезарную улыбку, которой она его одарила при знакомстве; не забыл блеск карих глаз и то, как шикарно были уложены ее волосы. А ещё ей удивительным образом была к лицу любая одежда. В любом случае, она всегда была в выигрыше. И в тот день Дерек понял, почему так много песен о любви и такое количество снятых фильмов о роковых девушках, которые с лёгкостью разбивали сердца, не понимая даже, что они это делают. Дерек понял, почему ураганы всегда называют женскими именами. Дереку все предельно стало ясно; пазл в его голове наконец-то сложился. Сара была правда ураганом — она ворвалась в его жизнь, сбивая с привычного размеренного темпа, и на своём пути уничтожала все — начиная от внутреннего спокойствия и заканчивая чувствами. Сара была первой девушкой, которая запала Дереку в сердце, и была первой, кто его разбил. Он никогда не говорил ей о своих чувствах, не показывал их, увидев, скольким парням она нравилась, Дерек точно понял, что у него нет никаких шансов. Ему не хотелось бороться, петь серенады у ее окна или же забрасывать ее шкафчик бессмысленными влюблёнными записками; влюблённость на него действовала иначе — ему хотелось как можно реже видеть Сару и пытаться держаться подальше от неё. У него ведь точно не было шансов — даже Люку и Дереку она не ответила остаточной взаимностью, оставив их двоих с этими чувствами. Сара со временем начала предпочитать общество уголовника Аарона; Дерек хотел бы забыть их двоих вместе, хотел бы не знать, что он забирал ее после уроков, хотел бы не слушать сплетни про то, что примерная девочка Сара О’Нил лишилась девственности в трейлере у уголовника и главы преступной банды. К сожалению, жизнь обходилась с Дереком немного жёстче: он часто видел их вместе и везде, где был Дерек, были разговоры об этой парочке. Он ненавидел Сару за этот выбор, ненавидел Аарона, который запал на школьницу, и ненавидел всех, кто решил все это обсудить. В Дереке с каждым годом было все больше раздражённости и ненависти, что привело к тому, что он вообще перестал кого-либо подпускать к себе. Дерек, кстати, никогда больше и не влюблялся. Очевидно, что в его жизни были и другие девушки, женщины, но они никогда не волновали его так, как она, ещё в далёкие школьные годы. Ему не хотелось признаваться, что в каждом новом образе он искал узнаваемые черты лица, карие глаза и нежную улыбку. Он не хотел думать о том, что ни с кем не складывалось, потому что они не были ею. Стоят в тишине, и никто из них не решается нарушить ее первым. Они не были слишком трусливы для того, чтобы признать, что эта тишина — их зона комфорта. Сара боялась говорить Дереку что-либо как в школьные годы, так и теперь; она с лёгкостью могла его вывести из равновесия одной фразой, сказанной случайно, не думая, чем, как ей казалось, портила его отношение к ней. Она никогда не понимала, что чувствует Дерек; его эмоции и сам он были какой-то загадкой, головоломкой, на которой у Сары не оставалось ни времени, ни сил. Сара не знала, что она была единственным человеком в их окружении, которому он доверял. Сара понятия не имела, что она знает о нем больше всех. И с ним было так сложно. Она уставала от постоянных ребусов, ей надоедали его всплески гнева в ее сторону, но больше всего она не любила, когда Дерек молчал. Когда Сара стояла в аэропорту и ждала свой рейс в Балтимор, Дерек не проронил ни слова. Когда Сара писала Дереку письма, он ни на одно так и не ответил. Ни в первые дни после отъезда, ни в последующие десять лет. И теперь она смотрит на него, пытаясь понять, что он, наконец, чувствует. И теперь она видит его наконец-то, и между ними опять это молчание; Сара была уверена, что ему все равно. Саре казалось, что ему нет до неё абсолютно никакого дела. У него, наверное, есть девушка. Он точно себе кого-то нашёл. А он чувствует только то, что рад этой встречи. Осматривает ее с ног до головы, будто бы видит впервые. Он не скажет, что скучал. И не добавит, что на каждое письмо он отвечал во всех деталях, пусть и не отправлял. (Так ведь было бы лучше для них двоих, верно?).