Сказки старшего брата

Неро не знает, сколько времени он провел в том пространстве. Что-то похожее было до его фактического рождения, рядом с мамой, в безопасности и тепле. Выдернули его так же безцеремонно и мгновенно. В шею и руки вцепились тугие ленты, тут же протащившие его по полу прямо к стене. Это он понял, когда его затылок болезненно поцеловался с чем-то твердым и холодным.       Прямо напротив него в похожем положении замерла Леди. Только ее подняли на ноги и буквально распяли у стены. Впрочем, девушка находилась в той же легкой летаргии, что и сам Неро. На ее глазах все еще блестели дорожки слез, хотя сама она казалась отсутствующей.       В поле зрения Неро появился белый лабораторный халат. Такой на его памяти носил только Спарда.       — Ева? — прошептал он сквозь давление лент.       — Кризис миновал, — ответил Спарда, полностью сосредоточившись на Леди. С ракурса Неро не было видно манипуляций. Спарда что-то делал руками рядом с ее лицом, из-за чего пальцы на ее руках подергивались. Он наклонился к ней, что-то прошептал. Взгляд Леди прояснился. И пусть смотрела она осознанно, Неро не был уверен в том, что это та самая девушка, которую он знал.       — Иди нахуй, мразь. Я не собираюсь с тобой сотрудничать.       Спарда вновь ответил шепотом.       — Да хоть запытайся, говна кусок. Я не стану тебе помогать.       Спарда тяжело вздохнул.       — Я сомневаюсь, что после всего, что я испытал, тебе есть, что мне предложить, — сплюнула Леди.       Неро было жутко интересно, что произошло между этими двумя, но он буквально кожей почувствовал, что пора помогать деду. В конце концов, вся эта ситуация случилась из-за него.       — Я могу убить его.       — Это невозможно, — отмахнулся от Неро Спарда. — Он типа меня, только… — Спарда оборвал сам себя, увидев, как трикстер сменил вектор своего гнева.       — Она никогда тебе этого не простит, — плюясь слюной, шипел тот, — слышишь, она будет ненавидеть тебя и больше никогда не посмотрит в твою сторону!       — Ты заставил ее сделать то, чего она не хотела. Если ты отнял у нее власть, я полагаю, она будет только рада стать свободной.       — Ты убьешь ее вместе со мной, идиот.       Спарда, все это время метавший взгляд между одним и другим, удивленно произнес:       — Я совершенно забыл об этом. Точно, он же полукровка. — Спарда усмехнулся. — Его не должно существовать.       Трикстер снова уставился на Спарду:       — Закрой пасть, падальщик. Я не с тобой разговариваю.       — Но ведь это значит, что ты не бог, а это, в свою очередь, значит… боже, какие перспективы, — довольно улыбнулся он.       — Спасибо твоим стараниям, я уже понял, что не бог, ты, мерзкий предатель.       — Что? Предатель? — удивился Спарда, не обращая особого внимания на чужие слова. Он наклонился к Неро, чтобы ослабить ленты на его руках и шее. — Я думал, мы уже прошли этот момент.       — Ты сдал меня тем ублюдкам! Кто ты еще после этого?! — завопил трикстер.       — Это был не…       — Хватит лгать, ничтожество! Никто кроме тебя не знал!       — Гелия знала.       — Чт!.. Нет! Не лги мне, мразь! Как бы она могла узнать?       — Подслушала? — пожал плечами Спарда. — В то время ты часто таскал сюда девушек. С моей невнимательностью к деталям было лишь вопросом времени, когда слухи разойдутся.       — Их были десятки! Почему именно Гелия?       — Потому что она, как я узнал позже, состояла в Ордене. Именно она была ответственна за то, что сгорела моя первая библиотека. И пока я был занят восстановлением знаний из памяти, тебя и схватили. Лишь когда я закончил, обратил внимание, что тебя долго нет. Когда пошел искать, обнаружил твое затруднительное положение и помог тебе бежать.       — Хватит нести бред, старый маразматик! Меня выручил случай.       — Ага, — криво улыбнулся Спарда. — Как-то совершенно случайно в один ясный день все померкло до кромешной темноты. И кандалы потеряли магическую силу, и стража отворачивала взгляд, и замки отпирались сами собой.       — Я — бог, тупое ты создание!       — Как мы уже выяснили, — Спарда поднял на ноги Неро, — нет.       — Да я тебя…       — Неро, фас!       Неро не знал этой команды, но всем телом ощутил порыв, заставивший его выстрелить рукой в Леди. Но вместо удара из-за его плеча выросла огромная спектральная лапа, которая схватила… нечто…       — А вот и наш дорогой друг, — улыбнулся Спарда. — Неро, держи его крепко. Если сбежит, тысячу лет будем искать.       Тот просто кивнул.       — Ну, здравствуй, дорогой, — подошел он к бесформенному спектральному сгустку. — Какого это, вновь ощущать себя… таким?       — Я вселюсь в тебя и заставлю жрать собственное дерьмо.       — На твое счастье, мне не нужна еда, а еще я умею отключать вкусовые рецепторы, так что тебе не придется проходить через это испытание.       — Пусти, ублюдок!       — Да уймись ты уже! — не выдержал Неро, от чего дернулись оба. — Задрал сквернословить! Сколько можно? Говори по делу или заткнись. Всем и так очевидно, что ты зол, но в патовой ситуации от этого нет никакого конструктива.       Сгусток замолк, потом поворчал немного, но наконец-то расслабился. Спарда, пронаблюдавший за этим, улыбнулся уголком губ.       — Скажешь хоть слово, — предупредил его сгусток.       Спарда лишь приподнял руки в защитном жесте. Вместо этого он подошел к Неро со спины и положил ему руки на плечи:       — Внучок, скажи мне, чего ты хочешь?       — В смысле? — напрягся Неро.       — В прямом. Какое у тебя заветное желание? Или может быть несколько? Что-то, что ты очень-очень сильно хочешь. Говори все, что душе угодно. Я все сделаю.       Неро задумался на секунду, а потом сказал:       — Я и без этого сделаю все, что скажете.       Спарда улыбнулся:       — Вот. Это называется семья.       — Это называется отсутствие смысла в жизни, — прошипел сгусток. — И скажите спасибо, я не такой.       — Ты все еще веришь в то, что ты бог? — удивился Спарда. — После стольких лет и всех этих доказательств?       — А ты готов взять на себя ответственность, если это действительно так? — борзо ответил сгусток. — Сейчас снаружи нет света, хотя, когда мы заходили солнце стояло в зените. Каждый на этой проклятой земле сейчас чувствует безысходность и близость смерти. Блять, да я придумал тебя, — ткнул он в Неро отростком, — только чтобы вновь ощутить вкус, который успел потерять за столько тысячелетий. И память стер, чтобы заново прожить все эти мгновения. И…       — Тогда почему не забыл про демонов? — донесся из динамиков голос. Неро вновь не был уверен, какого именно брата. — Они ведь шептали тебе нужные слова, почему не забывал?       — Потому что я тоже способен развиваться, — процедил сгусток.       — Какой же ты бог, если способен развиваться?       — А каким, по-твоему, должен быть бог? — усмехнулся сгусток.       — Не знаю. Бог вечен. Бесконечен. Застывший идеал, в котором есть все. Поэтому ты — максимум частичка бога.       — Как любой из нас, — закончил за него второй брат.       — Я могу изменить правила игры. В любой момент! — не унимался сгусток.       — Тогда зачем дал в мои руки такую власть? — тряхнул спектральной рукой Неро.       — Познав законы бытия, ты так и не ответил на вопрос «кто я?», — усмехнулся Спарда. — Я тоже умею менять реальность. В моих книгах собрано столько знаний, что я за пять лет смогу создать процветающий рай в аду снаружи. У нас с тобой, старый друг, за эти тысячелетия наберется всего парочка различий. — Он улыбнулся. — Я смирился со своей ролью.       Сгусток разозлился, затрепыхался в руках Неро.       — Ты так хочешь умереть? — удивился Неро.       — Он не хочет проигрывать, — ответил Спарда. — Не правда ли, старый друг?       — О, — усмехнулся сгусток, — поверь мне, это еще не конец. Это лишь начало. Ведь, — он перешел на шепот, — как ты породил то, что может убить меня, так и я всегда держал в руках то, что может убить тебя. Хочешь знать, что это, мой заклятый враг?       Спарда обмер в лице.       — Неро, заткни его, сейчас же! — проорали в динамике. Но Неро не знал, где у сгустка рот, не знал, как именно его заткнуть. Мог только сжать посильнее, чтобы уничтожить его. Он перевел неуверенный взгляд на Спарду. Но тот во все глаза пялился на сгусток.       — В этом. Нет. Смысла, — по словам произнес он. Неро рефлекторно сжал сгусток. Тот лопнул, словно спелая ягода, и тут же растаял в воздухе голубой дымкой.       В комнату ворвались братья. Леди тихо съехала на пол, более не удерживаемая лентами. Спарда стоял на месте и пялился в пустоту перед собой.       — Отец? Отец! — подбежал к нему Верджил и начал трясти за плечи. — Папа, очнись! Ответь мне!       Тот, словно из сна, обратил внимание на старшего, затем на младшего, потом на Неро и Леди. Он мог сказать им, что с ним все в порядке, что ничего глобально не изменилось. Просто он больше не будет пытаться вернуть Еву. Верджил, конечно, не поймет его. Возможно, попытается сам. Возможно даже сможет создать идентичное тело и память, но это никогда не будет прежняя Ева. Потому что то, что могло стать Евой теперь является ходячим напоминанием невежества и недоверия в их семье. «Надеждой», — скривился бы он если б смог.       И да, Спарда бы мог отпустить, но вот Данте. Из-за него демон внутри ее тела останется там навечно. Спарда знал, что это расстроит Данте, а значит и Верджила. Знал, что со временем они смирятся с этой потерей, Данте научиться жить иначе, а Верджил смириться со своей единственной неудачей. Спарда знал, что именно Данте научит Верджила жить иначе. Что с годами эти двое сменят полярности друг друга и уже Данте станет оберегать Верджила, а тот укрываться его заботой. А когда-нибудь они разбегутся, потому что будут ненавидеть друг друга больше, чем собственное существование. К тому времени пройдет не одна тысяча лет. Неро и Леди давно сгниют и станут чем-то другим. Жизнь изменится, в ней все перевернется с ног на голову и не один раз.       Только одно останется прежним отныне и навсегда: Спарда и его осознание.       Смысла не существует.       Он мог рассказать им все это, но… зачем? Пусть они еще побудут чуток в своем сладком неведении. Рано или поздно это дойдет до его сыновей. Пусть наслаждаются изменениями, пока могут.       Спарда посторонил Верджила и ушел из лаборатории. Он шел целенаправленно туда, где мог бы провести отведенную ему вечность.       Он открыл двери спальни. Единственное место, где он отвлекался от своих изысканий в пользу мимолетных мгновений чувственного опыта, вместе с единственной женщиной, которая успела покорить его сердце. Это было так давно. Но это все, что осталось ему навсегда.       Под удивленными, ошарашенными взглядами своих потомков он улегся на свою половину кровати в чем был, сложил руки на груди и закрыл глаза. Если прислушаться, в комнате все еще был слышен легкий аромат цветущих в ней растений…       Верджил во все глаза пялился на своего отца, не зная, что и думать. Он и не подозревал, что произошло, что может больше никогда не увидеть взгляда отца, не услышать слов поддержки или оскорблений. В этот день они вместе с Данте осиротели.              Пока Верджил оставался у кровати отца, Данте решил позаботиться о детях.       Психологически он мало чем мог помочь, но, в отличие от Неро, Леди не умела исцеляться от ран, а ее спина продолжала кровоточить из-за осколков бронированного стекла. Так что, отведя молодежь в гостиную, Данте вернулся с аптечкой и парочкой изотоников. Эти напитки хорошо работали с мамой, так что этим двоим они тоже могли подойти.       Кинув бутылкой в племянника, Данте подошел ко все еще находящейся в прострации девушке, присел на диване рядом и развернул ее спину к себе, чтобы удобнее было штопать. А работы было много. Убирая осколок за осколком, он слушал ровное дыхание детей и успокаивался сам.       Спарда позвал их присутствовать на допросе. Не лично, просто послушать из соседней комнаты. Данте сопротивлялся, но скорее для вида. Переход от «ненавижу отца» до «мой отец — норм» в его голове переключился мгновенно, но тело имело свои реакции, которые Данте не хотел контролировать. Какого черта, он был дома, в кругу семьи! Он мог позволить себе расслабиться!       — Что… — подал хриплый голос Неро, — что произошло?       Данте пожал плечами. Он не знал, что ответить.       Нет, он догадывался, что произошло. Мог бы даже рассказать об этом красивую сказку. Но Неро вряд ли поймет, даже если Данте постарается и расскажет лучшую сказку в своей жизни. Это они с братом могли рассказывать друг другу о мире через образы, которые возникали во время истории. Их мозг умел вычленять и структурировать такую информацию. Другие так не могли.       И всего парой часов назад Данте попытался бы рассказать Неро сказку. Он был бы готов учить Неро, как стать вторым Верджилом на случай, если его брат умрет.       Но сейчас Данте знал, что его брат вечен. Как и сам Данте. И что теперь осталась только одна вещь во всем мире, которую они никогда не смогут испытать. Безусловная, вечная потеря друг друга. И, надо заметить, его это вполне устраивало.       Неро, с другой стороны, очень сильно переживал. За прошедшие несколько часов этот ребенок пережил то, что ему только предстоит осознать. И если повезет, у него будет это время. Потому что теперь о Неро некому заботиться.       Никому больше нет до него дела. Если только…       — А что с тем сгустком? Спарда говорил, что мне нельзя его упустить, но я кажется.       — Ты убил его, сопляк.       — Он был богом, — бесцветным голосом отозвалась Леди. — Если бы он умер — нас бы не стало.       — Говори за себя, — фыркнул Данте.       — Ты существуешь из материи, — скривилась Леди, обретая голос и возвращая свой искристый гонор, — даже если и не разрушимой. А он существует до материи. Он тот, кто ее создал.       — Ты когда-нибудь слышала сказку о неразрушимом щите и всеразрушающем копье? — ответил Данте, вытащив последний осколок и приступая к дезинфицированию. Леди, к ее чести, даже не дернулась.       — И чем эта сказка заканчивается в твоей голове? — усмехнулась Леди.       — Они никогда не встречаются, — пожал плечами Данте. — Потому что при встрече один из них точно победит.       — А значит, что один из них не был всемогущим, — улыбнулась Леди. — А ты умнее, чем кажешься.       — Эй, я прожил туеву хучу лет. Уж что-то должно было зародиться даже в моей голове.       — Но ведь возможна еще патовая ситуация! — вклинился Неро.       — Это лишь значит, что они все еще не всемогущие. — Пояснила Леди.       — А? А… Ладно, — замолк пацан, возвращаясь к своему изотонику.       — Все еще. — Не унималась Леди.       — Давай так, — вздохнул Данте. Он закончил заклеивать ее спину, а потом отдал Леди чистую блузку из маминых запасов, — мы две стороны одной медали.       — Не понимаю, — она с благодарностью приняла свежую блузку и беззастенчиво сменила свою, пришедшую в негодность из-за прорех и крови, оставленных осколками.       — Я могу согласиться с тем, что он несет в себе божью волю или что-то в этом роде. Я даже соглашусь с тем, что жизнь и смерть — это просто его правила, в рамках которых я существую. Проблема в самой концепции бога. Бог — это буквально все. Ты, я, пацан. Мой съехавший с катушек батя, которого на старости лет настиг кризис личности. Погибший от руки Неро сгусток — лишь часть. Может быть более осознающая, чем другие, но тем не менее часть. Если он умрет, это останется игрой в рамках все того же самого Всесущего.       Леди с удивлением уставилась на него.       — Просто подумай, что должно закрыть глаза, чтобы всего этого не стало? — он развел руками. А потом до него самого дошло. Он действительно никогда не испытает разлуки со своим братом, но не потому, что не может умереть, а потому что единственный способ, при котором они с братом могли бы это сделать, сотрет любые впечатления об этой разлуке.       Некому будет думать «мой брат умер».       Это было странно. Видеть это так ясно. И вместе с тем вгоняло его в такой стыд за отца, что зубы сводило.       Нет смысла? Серьезно? Он что, правда никогда не сталкивался ни с чем настолько выбивающим из колеи? Он правда никогда не переживал ничего подобного? У него всегда была цель? Он никогда не разочаровывался в том, что делает? Он точно человек, а не какая-нибудь машина?       Данте вздохнул. Стоило заканчивать с этим цирком. Оставить папу подумать было единственным решением. Если его старик настолько тугой, что для возвращения к себе ему потребуется пара сотен лет — так тому и быть. Пусть полежит, поразлагается. Полезно. Если верить Верджилу, его последний отпуск был к их второму возвращению. Что было очень давно. Слишком давно, на вкус памяти Данте.       Осталось только придумать, что делать с этой Триш.       Данте откинулся на спинку дивана.       Оставлять ее тут никак нельзя. Она демон. А здесь много опасных для демонов штук. Данте очень не хочет вдруг рухнуть без сил посреди чего-нибудь очень важного из-за того, что эта Триш попалась в ловушку и, чтобы не умереть, высосет его до комы.       Это, не считая конечно, артефактов и книг, тайны в которых могли организовать и схлопнуть второе пришествие. Не нужен им тут еще один демонический культ.       Забрать с собой? Тоже не вариант. Демона не пустят в Небоскреб, как бы Верджил не пытался. Хотя…       Данте подорвался и поспешил в комнату отца.       Он нашел Верджила там же, сидящего у его кровати в попытке произвести какие-то магические манипуляции.       — Что ты творишь? — нахмурился Данте.       Заклинательный круг, вспыхнул ядовито-зеленым и растаял.       — Провожу диагностику. Пытаюсь выяснить, что это существо сделало с ним.       Данте закатил глаза. Иногда его брат был слишком умным. Настолько умным, что не замечал элементарных вещей.       — О, да ничего он с ним не сделал, у него просто кризис личности. — Отмахнулся Данте. Оставь, пусть подумает о вечном.       Верджил раскрыл рот, чтобы что-то возразить, но так и застыл. Его брови нахмурились, а потом взлетели в понимании. Он перевел взгляд на отца:       — Серьезно?       Отец ожидаемо не ответил. Верджил прикрыл глаза ладонью и вздохнул.       — Ну, в таком случае я тем более не могу оставить его одного.       Данте скривился:       — Он не маленький. К тому же бессмертный. Справиться как-нибудь.       — В таких случаях действительно нужно уединение, но… учитывая обстоятельства, я предлагаю забрать его в Небоскреб.       — Чего?! — возмутился Данте.       — Подумай сам. Он большую часть осознанной жизни провел взаперти. В этом поместье. Ему необходимо взглянуть на мир снаружи. Познакомиться с новыми людьми. Может быть, он даже найдет себе кого-нибудь.       — Хочешь себе маленького братика или сестричку? — вскинул бровь Данте.       — Спасибо, мне хватает сына, — поднял ладонь Верджил.       — Допустим, ты даже сможешь уговорить их пустить в Небоскреб существо, чью личину ты использовал, учитывая, что ты демон с огромной базой магических знаний. Но как быть с Триш?       Верджил застыл. А потом с тяжелым вздохом опустил плечи.       — Возможно, нам стоит подумать о том, чтобы перебраться в другую область? — предложил Данте, чтобы немного облегчить Верджилу задачу. Однако, он достаточно хорошо знал своего брата.       — Я оплатил аренду на год вперед! Черта с два я уйду оттуда так просто! — он никогда не принимал подачки Данте для обоснованного отступления. Более того, для него это был словно запах крови для оголодавших демонов. Данте редко пользовался этим, тем более что понимал, что Верджил просто разрешает ему. Это было мило.       — Собирай молодежь и скажи Триш, чтобы приготовила к транспортировке отца. Мне нужен час в библиотеке, и мы сразу же отправимся обратно.       Данте довольно кивнул и вдохновленно вышел из комнаты.