Сказки старшего брата

      Неро не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его посадили в эту клетку. Час превратился в два, а потом в день, десять, месяц… Иногда его кормили чем-то вроде питательных пайков. Иногда ему предлагали свежее мясо. Неро никогда не ел человеческого мяса, но как пахнет человечина он знал.       А еще он знал, что самым глупым образом раскрыл свое происхождение. А после смерти Верджила, у него не было никакого шанса защитить себя. Ямато разрезало нить, которой Небоскреб убил его мать. Но потом прибежали скрипторы и потом Неро ничего не помнил. Как и сейчас, здесь в камере. Каждый раз, как они приходили, он словно засыпал, а просыпаясь, не понимал, что произошло и сколько времени он так проспал.       Скорее всего, они экспериментировали над его полудемонической сущностью. О чем его предупреждал отец… но его мама…       Он почти смирился с тем, что она умерла. В первый раз это было очень больно. Но не так больно, как во второй. Верджил солгал ему. Он сделал это из лучших побуждений, Неро знал. Ведь в тот момент, когда он обнял свою маму, она сделала с ним тоже, что и с Данте. Впрыснула в его кровоток дурманящий яд. К ее сожалению, у Неро был иммунитет к яду своей матери. Но это стало доказательством ее намерений. И доказательством защиты Верджила.       Еще в особняке Спарды, он узнал немного больше о своей природе. Спарда доподлинно разъяснил ему, что бы сделала с ним Неван, окажись бесполезный Неро с ней наедине. Неро не хотел в это верить. Но именно его неверие убило Верджила.       Нет, не убило, но… Неро знал, что близнецы Спарды бессмертны, но узнав их секрет, тем более постоянно сдерживая их в таком слабом состоянии, люди Небоскреба смогут использовать их столько, сколько захотят, чтобы тянуть из них все тайны, которые несут в своих телах братья.       И Неро ничем не может помочь. Магия Верджила, которой тот успел его научить, не работала в этой клетке. Неро не был дураком, и использовал только самые простые плетения, не раскрывая своих козырей, но они не сработали. А это значило, что он здесь застрял. И он без понятия, как выбраться.       Возможно, Спарда, поняв, что его сыновей давно нет, что-нибудь предпримет. Но как много времени пройдет? Доживет ли Неро? Ведь, в отличии от близнецов, Неро смертен. Та нить могла убить его, как убила его мать. Но Верджил, ценой своего меча и свободы, спас ему жизнь.       — Он должен был убить меня в тот раз, — судорожно признался себе Неро. Всех этих проблем можно было бы избежать.       Погрузившись в пучины самобичевания, Неро не заметил, как уснул.              — И как, по-вашему, я должен это сделать? — недоумевающе уставился Неро на Спарду.       — Не знаю, — пожал плечами Спарда, — просто представь.       — Представить? — удивился Неро.       — Ах, точно, у демонов ведь нет снов, — хмыкнул Спарда. — Все время забываю, что ими движут кошмары призвавших их людей.       — Кошмары?       — Да, когда… когда люди спят, им сняться сны. Выдуманные сказки или краткий пересказ событий за день, разные варианты одних и тех же ситуаций, полнейшая и необъяснимая чушь. Сны многогранны. Цветные, черно-белые, со звуком или без, как кино или от первого лица. Воображение — это навык, когда ты можешь вызвать сон наяву. Но не просто посмотреть случайный набор небылиц, а направить его. Вот, например, — он взял в руки пустой бутылек от зелья, которое ранее выпил Неро, — этот сосуд. Сейчас в нем ничего нет, но я видел его так часто, что способен представить, какого цвета и консистенции была жидкость внутри него.       — Ну, я тоже могу это сделать.       — Хорошо, — кивнул Спарда. — Когда речь заходит о воображении, мы можем пользоваться памятью, чтобы помочь себе.       — Ну, это довольно просто, — фыркнул Неро.       — Да, у высших демонов тоже присутствует более сложная когнитивная деятельность, связанная с памятью, но воображение им не доступно. Но я предлагаю зайти дальше. Представь себе что-нибудь, чего ты никогда не видел в этом сосуде.       Неро нахмурился.       — В смысле… зачем?       — Новый сложный навык и такая реакция… — задумчиво протянул Спарда. — Как думаешь, ты справишься?       Неро напрягся. Ему не нравилось быт подопытным, тем более, когда он не знал, как лучше поступить, чтобы показать себя в лучшем свете. Впрочем, он должен быть прилежным учеником. От этого зависит его жизнь. Поэтому он напрягся, вспомнил, как плескалась жидкость в этом сосуде. Бурая, вязкая, немного маслянистая. Неро в деталях представил себе все, что смог вспомнить. А потом он задумался. Что-то, что он никогда не видел в этом сосуде? Да он видел-то только воздух и элексир, а значит любая вещь будет правильным ответом.       Но в голову упорно ничего не шло. А потом он еще раз вспомнил слова Спарды. Можно пользоваться своей памятью, чтобы помочь себе.       Неро попытался вспомнить любую другую жидкость, которая была бы похожа на элексир, но самое близкое, что пришло ему по консистенции, была демоническая кровь. Она отличалась только цветом, но он ведь все равно никогда не видел в этот сосуде чего-то подобного, правда?       Так что Неро напрягся еще раз и попытался во всех подробностях представить демоническую кровь.       — Думаю, у меня получилось, — неуверенно произнес Неро.       — Хм, да? И что же ты представил?       — Демоническую кровь, — произнес он. Спарда усмехнулся и помотал головой, чем заставил Неро смутиться и покраснеть.       — Что ж, для первого раза действительно подходящий выбор. Однако, давай немного усложним ситуацию, — усмехнулся Спарда, — попробуй представить внутри этого сосуда человеческую кровь.       Неро замер. Просьба смутила его еще и тем, что Неро как-то не довелось видеть большое количество человеческой крови сосредоточенным в сосуде вообще. Какая будет консистенция, вязкость, падение и отражение света?       А потом Неро вспомнил биту Верджила и все сразу стало проще.       Заполнив пробелы памятью, Неро кивнул.       — Что ж, теперь давай попробуем что-то совершенно экстремальное.       — Например?       — У тебя есть любимое чувство?       Неро опешил от такого вопроса.       — Эм… чувство как ощущение в теле, или чувство, как чувство к кому-то или чему-то? — решил уточнить он.       — Ты точно сын Верджила, — усмехнулся Спарда, — так же сильно любишь точность.       Неро смутился.       — Простите.       — Не извиняйся, это приятная мне черта. В отличие от непоследовательности Данте.       — А что бы ответил Данте? — удивленно уточнил Неро.       — Данте бы, на твоем месте, ляпнул бы что-нибудь свое, что даже к твоим классификациям трудно было бы отнести.       — Например?       — Шум дождя, — пожал плечами Спарда, — или как жук-олень уперся своими рогами в ветку и пытается выбраться из ловушки.       Неро вдруг представил себе это. В путешествиях с караванами он пару раз попадал под дожди. Там была скверна — остатки демонической крови. Запах был сильный и вкусный, а тело приятно наполнялось чужой силой. Но ему не дали долго насладиться этим чувством, так что он был вынужден наблюдать, как вся эта мощь растворяется в пепле земли.       Другой раз это был кислотный дождь. Не столько дождь, сколько взвесь, из-за которой щипало кожу и слезились глаза. Ему дали фильтр, чтобы нормально дышалось, но в остальном ему не очень понравилось чувствовать этот бесконечный зуд во всех местах.       Последний раз был уже в Небоскребе. Это был единственный раз, когда он видел самый обычный дождь из воды. После него земля парила теплотой и сыростью. Это не был запах свежей смерти, не хватало какой-то сладости. Этот запах был другим. Остужающим. Освежающим. Это был приятный опыт.       — О, вижу по этим мечтательным глазам, что ты в состоянии понять, о каком чувстве говорил бы Данте.       Неро смутился и неуверенно кивнул:       — Думаю, да.       — Что ж, тем лучше! — хлопнул в ладоши Спарда, — тогда вообрази, какой консистенции могло бы быть чувство, о котором ты подумал?       — Я подумал о трех разных.       — Еще лучше! Смешай их вместе!       Неро уставился на Спарду, не в силах понять, зачем этому человеку нужны все эти странности.       — Ладно, хм, дайте подумать.       Скверна это что-то мощное, фундаментальное, родное и безопасное. Похожее на патоку, в которой он жил семнадцать лет рядом со своей мамой. Он не осознавал, что в том коконе была своя, особая структура воздуха, но он мог сравнивать ее с огромным разнообразием сейчас. Так что да, та самая патока.       Кислота — это определенно большое количество маленьких-маленьких жалящих иголочек. Похожие на чаинки в чае из патоки, только намного-намного меньше и тоньше.       А дождь… это воздух. Но не затхлый, а прохладный, насыщенный влагой.       В результате у него получилась колба, которая наполовину занята свежим воздухом, а во второй половине была полупрозрачная патока с кучей маленьких иголочек, плавающих в ней.       Неро кивнул.       — Попробуешь описать?       Неро рассказал.       — Довольно интересные образы. Ты молодец! — искренне похвалил его Спарда. — Ну а теперь совсем уже мелочь. Посмотри на свою руку и представь ее, как обычную — человеческую.       Неро с такой легкостью смог представить свою руку снова человеческой, что почти не удивился, когда увидел именно ее. Потом до его мозга постепенно дошло. Он в шоке уставился на Спарду.       — Поздравляю, — довольно улыбнулся тот, — а теперь давай проведем еще несколько экспериментов.              В тот раз Спарда очень многое рассказал Неро о воображении, о том, насколько это мощный инструмент, и на что он способен в правильных руках. И, например, в руках Неро, он способен на большее, чем в руках обычного человека. Потому что Неро — наполовину человек, а это означает, что своей демонической природой Неро способен управлять сам.       Сначала это звучало абсурдно, но Спарда повторил, что демоны есть ничто иное, кроме отражения кошмаров людей, их породивших. И Неро может представить себя любым кошмаром. Он способен дать себе буквально любые силы. Хотя, он сразу предупредил, что это лишь теория, так как ранее это считалось невозможным, и Неро вообще-то не должно существовать.       Неро как-то не выдалось шанса как следует отработать этот навык, но, возможно сейчас самое время.       Чтобы такого ему придумать? Может быть, он мог бы использовать свои чары обольщения. Или, как на счет стать невидимым?              Это заняло намного больше времени, чем он рассчитывал, но в результате, благодаря отработанной бестелесности ему удалось покинуть свою камеру. И, пока он не поднял шум и они не нашли новый способ его связать, он поспешил убраться оттуда. Как оказалось, его держали в катакомбах, прямо под Небоскребом. Охраны было много, но его чувствительность и ловкое благодаря демонической основе тело, помогло ему выбраться практически незамеченным.       Он не стал рисковать поиском близнецов. Он рассчитывал, что Спарда справится с этим быстрее и лучше.       Поэтому, добравшись до ближайшего переулка, он спешно изобразил круг перемещения и отправился в особняк.       

***

             Еще никогда Верджилу не было так гадко от собственного тела. Благо, он не так часто находился в сознании. По большей части он приходил в себя только тогда, когда регенерировал достаточно, после чего его снова кромсали и он снова вырубался. Правда, чем чаще он просыпался, тем больше собственных гниющих частей он видел. Те заботливо развесили на крюках вдоль стены его камеры.       Где-то с пятого пробуждения Верджил знал, чего пытаются добиться скрипторы Небоскреба. Честно говоря, несколько недель назад ему бы и самому было интересно, но после того, как он прочел подробный труд из отцовской библиотеки, он уже знал все, что хотел о регенерации собственных частей тела. Механика приоритезации регенерации была проста: самый большой и самый хорошо сохранившийся кусок когда-нибудь регенерирует в него целиком. Если его уничтожат или разделят на мелкие куски, регенерировать будет тот, что следующий по размерам. Если несколько кусков будут лежать рядом достаточно долго — они срастутся, даже если лежат в неправильной последовательности. Клетки его тела достаточно подвижны, чтобы справиться со всеми последствиями в кратчайшие сроки.       Верджил так же знал, что сможет регенерировать из фарша и пепла, из кислоты или щелочи.       Чтобы выяснить это у них уйдет порядочно времени, а Верджил серьезно двинется. Благо, ему не давали много времени на собственное осознание. Хотя в этом была и маленькая проблемка.       В той же самой библиотеке Верджил выяснил, что есть механизм принудительной регенерации. То есть любой и кусков его тела будет насильно регенерировать левую верхнюю часть туловища, но включая голову целиком. Спарда предусмотрел этот механизм, чтобы не регенерировать целую вечность бесполезные ноги, в то время как одной рукой и мозгами можно ускорить ту же самую регенерацию в разы. Особенно если знаешь, что делать. Для движения нужны даже не все мышцы, простейшая система кровообращения, не все кости и небольшая диафрагма. Так что, сколько бы раз Верджила не резали, он просыпался, видя окружающее как минимум левым глазом.       Однажды он проснулся, увидев комнату с двух разных точек. Такое тоже было в записях отца. Если отрезать от него кусок и поддерживать в нем жизнь, он будет функционировать как будто ничего не изменилось. До тех пор, пока то, от чего был отрезан кусок, не регенерирует потерянное.       Проблема была в том, что он не сможет сбежать отсюда по частям. Если они выяснят эту деталь, то он застрянет здесь надолго. До падения Небоскреба, вероятно. Может быть в желудке какой-нибудь особенно злой твари. На отца он даже не рассчитывал, тот сейчас слишком занят Евой и поисками ее ядра осознания.       А ведь нужно было еще найти пацана и… Данте.       Верджил поджал несуществующие губы. Если они убили Неван. Если та нить оказалась достаточно сильной, чтобы лишить ее жизни… Он сотрет Небоскреб в порошок. И всех людей, кто когда-либо был здесь. А когда он закончит свой геноцид, он попробует найти средство избавления от морока суккуба. Но это только в случае, если Неван мертва. Пока что у него есть время подумать о том, как выбраться отсюда.       Однако, к нему пришли разговаривать намного раньше, чем он ожидал.       — Ну, здравствуй, Ви, — поздоровался с ним, кто бы мог подумать, Роджер. — Или ты предпочитаешь Данте? А может быть Тони?       Верджил моргнул единственным глазом.       — Знаешь, твой рот и голосовые связки на месте, если что.       Верджил не чувствовал их. Хотя, если так подумать, он не чувствовал вообще ничего, хотя при его текущих повреждениях должны были ощущаться приступы адской боли. Однако эта маленькая подачка не заставила его проявить никаких эмоций.       — Все так же собран и холоден. Ну да ладно, возможно, то, что я скажу дальше тебя немного растормошит. — Он сделал театральную паузу, заправив руки в карманы брюк. — Небоскреб принял решение больше не резать тебя. Леди раскололась практически сразу, рассказав нам все о вашей с братом регенерации, о вашем отце и доме.       Верджил все еще не двинул ни мускулом.       — Она уже передает нам местоположение, а также способ добраться туда, так что Небоскреб и так получит все, что хочет.       Верджил не ответил, лишь довольно улыбнувшись про себя. Даже если Роджер и говорил правду, а не стелил продуманную из известных источников ложь, в особняке их не ждало ничего, кроме смерти. Мгновенной, если Спарда будет милосерден. Но Верджил сомневался в этом. Он же сам ругался, что Верджил перекрыл ему доступ к новым тестовым материалам. А дефицит Спарда поправлял скрупулезно, со всей присущей психопату холодной расчетливостью.       Одно огорчало. Ни слова о Неро или «сыне». С другой стороны, почему он вообще переживает об этом суккубовым отродьем?       — Ладно, если уж у нас не строиться диалог, я скажу сам. Ты, наверное, удивлен, почему тогда, имея на руках все козыри, я пришел к тебе.       Верджила в целом не интересовал ни Роджер, ни его оговорка про «я пришел» вместо повсеместного Небоскреба и «нас».       — Видишь ли, я давно переплюнул весь совет в стратегии и манипуляциях. Мне нет равных в знаниях и умениях, но выйти на новый уровень мне не дают эти старперы, которых я по глупости своей подсадил на элексир продлевающий жизнь.       Верджил не выдержал и закатил глаза, заставив Роджера усмехнуться:       — О да, мой друг, я осознаю, как смешно это звучит. Людишки грызутся за место под адовым солнцем. И планируют использовать для этого кого-то неуправляемого. Здесь ведь столько всего может пойти не так, верно?       Он усмехнулся и подошел ближе.       — Но знаешь, Верджил, — усмехнулся Роджер, — я ведь уже упоминал, что переплюнул совет в стратегии и манипуляциях? Так вот, — он наклонился почти к самому лицу, Верджила, который вдруг осознал себя на одном уровне с этим человеком, — я поставил на единственный рассклад, который пойдет так, как нужно для меня. — Он усмехнулся и прошептал. — Знаешь, что это значит?       Роджер дернул за какой-то рычаг, находящийся вне поля зрения Верджила. Следующее, что Верджил почувствовал — раскаленную адскую кровь в своих венах. Боль в одно мгновение залила его сознание, вырвавшись адским криком из его легких. Он ощутил, как отрастают недостающие конечности, как тело впитывает в себя всю кошмарную мощь, не позволяя ускользнуть ни капле.       Роджер тем временем отошел на несколько шагов. Довольно скалясь на Верджила, он открыл дверь камеры и спокойно произнес.       — Когда они, вопреки моему совету, убили суккуба, все произошло ровно так, как рассказал Неро.       Глаза Верджила застлала пелена.       — Нам не нужно сдерживать его, он сам рвет свою грудь снова и снова, отключается регенерирует и снова. Он забыл обо всем. В том числе и о тебе.       Верджил выпрямился в полный рост. С силой демонов, текущих по его венам, эти жалкие оковы не могли его сдержать.       — Но у меня есть антидот.       Верджил, готовый к броску, замер.       — Только у меня, только от ее яда и только в одном единственном экземпляре.       — Что ты хочешь? — Верджил не узнал своего голоса. Грубый, низкий, рвущий глотку…       — Уничтожь Небоскреб для меня, а я, так уж и быть, верну тебе брата, — усмехнулся он.       Верджил взревел, зрение изменилось, словно поменялся спектр. Тело стало больше, но вместе с тем гибче.       Верджил уже бывал в подобном состоянии. Наглотавшись демонической крови, его магическая сущность начинала мутации без его ведома. Это помогало сохранить разум даже в том случае, если он был на волосок от осатанения. Но а если этот наглец соврал ему… что ж, сдерживать себя более не будет необходимости. С рассветом он не найдет свою смерть, но хотя бы временное забвение.       Блять, он совершенно забыл о том, насколько хрупка их с Данте связь на самом деле. Любой ебанный чих. За всю жизнь Спарды всего не предусмотришь. И если такая мелочь, как демон сможет так просто разлучить их с братом, есть ли смысл стараться? Если все эти страдания будут только плодиться и повторяться. Действительно ли Верджилу стоит пытаться? Действительно ли он хочет преданно и беззаветно служить любви своего брата?       Верджил, намеревавшийся выйти из камеры, вдруг замер на середине шага. Разогнанный до скорости света мысленный процесс подкидывал задачку за задачкой.       Первая потеря брата, Верджил сдался, но ему рассказали про сказки; вторая потеря брата, Верджил расстроился, но нашел выход, третья-четвертая-пятая… тысячная. Первым делом Верджил всегда сдавался, а потом находил новый выход.       Он посмотрел на свою руку. Очевидно, что для нормальной жизни ему нужна цель. Смысл. Он придумал себе награду, чтобы эту цель было выполнять интереснее. Но награды ведь могло и не быть. Его жизнью всегда было благополучие Данте, но как оказалось, даже не важно какого именно Данте. Так ли важно, что он не будет думать о нем в ответ?       Верджил наконец-то нашел давно искомое внутри чувство. И если в свое время Данте своими привязанностями породил самого страшного демона — надежду, то теперь Верджил наконец-то приобрел что-то, что способно сравниться в силе и действенности, но с другим знаком. Если бы в этом мире могли существовать оные, Верджил назвал бы это побуждение ангелом.       Смирение. Он смирился со своим путем.       Легкая улыбка окрасила его губы. Он выпрямился и неспеша подошел к Роджеру.       — Боюсь, я не могу сделать того, что ты просишь.       Роджер изумился в ответ:       — Эм, что же тебе мешает?       — Обещание, — пожал плечами Верджил. — Я обещал брату, что не буду уничтожать это место. Что, несмотря ни на что, я сделаю его нашим домом.       — Ты идиот? Данте под мороком, его нет внутри, там просто агонизирующий импульс, жаждущий самоубийства!       — Его помутнение не повод отступать от данного слова, — мотнул головой Верджил.       — Ты понимаешь, что ты и твой брат, кем бы вы ни были, не сможете нормально жить здесь? Совет будет ненавидеть вас, они снова заточат вас, будут пытать психологически и физически, и…       — Нет, это ты не понимаешь, — усмехнулся Верджил. — Нас невозможно убить. Ни меня, ни Данте. А это значит, что я навечно в этом мире рядом с ним. И это мое единственное желание. Пока он будет здесь, не важно, в каком состоянии, это будет наш дом. Я просто сделаю, чтобы ему было хорошо и удобно.       — Они разделят вас, — предпринял еще одну попытку Роджер.       — Пусть так, — пожал плечами Верджил.       — Они выкинут его наружу, пока сами будут доить твою силу.       — Это неразумно, а значит совет так не поступит.       — Значит они будут доить вас порознь.       — Мы оба будем здесь, в самом центре Небоскреба, под защитой, в тепле и накормленные.       — Они падут из-за своей близорукости, — прошипел Роджер.       — Тогда я воскрешу Небоскреб из руин. На своих условиях.       — Я уничтожу антидот.       Верджил вдруг кристально ясно понял, что у Роджера нет антидота. Он пытался его вычленить, но Неван умерла слишком быстро. Он ничего не мог сделать.       — Ничего страшного, — улыбнулся Верджил.       — Ты обрекаешь его на вечные муки.       — Я не подумал о том, что с помощью одного контракта можно разорвать другой. На свете еще столько вещей, которых мы не знаем. Наверняка есть способ, как избавить его от этой боли.       — Да кто ты такой?! — возмутился Роджер.       Верджил усмехнулся и посторонил Роджера. Призвав кровавое одеяние, он заставил его кристаллизоваться, и двинулся дальше. Наитием чувству направление, он двигался в сторону воющего от боли брата. Пока он шел, он думал о том, каким образом может действовать яд, как можно купировать или заглушить его связь. Будет ли достаточно внешнего вида или нужно что-то специфическое, типа ядра демона?       Дойдя до камеры к брату, Верджил движением запястья призвал инструменты, которые сняли магические и физические защиты. Открыв дверь, он вошел внутрь.       Данте был распростерт на полу, в ошметках собственной регенерирующей плоти и крови. Улыбнувшись, Верджил нежно спеленал его по рукам и ногам и осторожно, стараясь не касаться крови обнаженных внутренностей, приложил голову к родному телу. Боже, он так сильно любил своего брата. Во всем мире нет силы, способной сделать его более счастливым, чем он был в тот момент.