Аморальное поведение

     Утро началось с бешеного движения из-за того, что будильник не сработал. Выбежав на улицу, несусь к машине, чтобы успеть на лекцию по философии, но резким движением Хейл хватает меня за талию и разворачивает к себе. — Опаздываешь? — Да, поэтому отпусти, — тараторю я, пытаясь вырваться из объятий. Хейл начинает прижимать тело сильнее, и я выдыхаюсь. Вечно дыхательная система подводит, когда не нужно, а еще и этот Осборн. — Сядь со мной на философии, — самодовольно ухмыляется он. — Это место занято твоей сестрой. — Сводной сестрой. — Да плевать, — закатываю глаза я и снова совершаю попытку побега, но безуспешно.      Господи, занятия начнутся с минуты на минуты. Боюсь быстро водить, поэтому точно опоздаю и пропущу самое интересное.      Пока часто моргаю, Хейл целует меня в губы. Целует так, что продохнуть сложно. Наклоняясь назад, начинаю смеяться прямо во время поцелуя, на что парень улыбается, наклоняя тело все ниже. Он точно псих, но это даже забавно. — Так! — грозно произношу я и наконец-то вырываюсь из крепких рук. — Отстань.      Развернувшись, направляюсь к машине, пытаясь сдержать улыбку. Боже, насколько это глупо и по-детски! Мы же все взрослые люди и нормально должны планировать свои действия. Как перестать думать о Хейле, когда он везде?.. А сейчас ситуация и вовсе обострилась, ведь, судя по всему, поцеловать меня он может где угодно. Ему не нужно разрешение, по крайней мере, так думает сам парень.      Припарковав машину, вижу Агнесс, которая стоит у главного входа с телефоном в руках. Вчера со мной разговаривала мама. Сложно назвать это разговором двух сторон, скорей — дебют монолога. Женщина долго выражала восхищение к средней дочери, говоря, какая Агнесс умница. Я могла бы подумать, что мама перепутала номера телефонов, но мое имя следовало в сопровождении каждого предложения. Жутко раздражает, что у нее есть любимица в лице Агнесс, ведь она — желанный и долгожданный ребенок. Лизи появилась «по случайности», поэтому мама и Барри сразу поженились, чтобы у ребенка была полноценная семья. После появления Агнесс, которую родители планировали и пытались зачать долго и упорно, Лизи ушла на второй план. Именно этого я и не понимаю. Как можно выделять одного ребенка, занижая самооценку другому?..      Когда мама ушла от Барри из-за того, что тот начал распускать руки, в ее жизни появился мой отец. Она описывала этот момент словами спасенного человека; глаза ее блестели, а улыбка сияла на лице. Я получилась по той же случайности, что и Лизи, но папа ожидал ребенка. Мы с ним были очень близки насколько это вообще возможно. Папа мечтал о мальчике, но родилась девчушка с голубыми как небо глазами, но это не повлияло на его любовь. Он часто поддерживал меня, говоря все искренне. Никогда не забыть тех глаз, которые с нежностью дарили поддержку и понимание. «Если мама ругается, иди к папе», — я всегда так считала и делала. Поэтому можно смело назвать меня папиной дочкой, на что я ни капельки не обижусь, а наоборот вознесу человека в своих глазах на самый верх. «В любви ни кому не везет, но эта игра стоит свеч», — так считал папа. По-сути у него ничего не было кроме семьи, поэтому семья и заменила все. — Ты опоздала! — вздыхает Агнесс, пока разводит руками.       Быстро поднимаюсь по ступенькам, придерживая платье, чтобы то не подлетало. Заметив Хейла в холле, закатываю глаза и поворачиваюсь к сестре. У него, что?.. Ускоритель в джипе или… — На выходных едешь домой? — уточняет девушка. — Мама хочет провести семейный ужин, а в воскресенье вместе пойдем на службу. — В субботу я обещала помочь миссис Диксон с ноутбуком, поэтому в другой раз. — Рови, это несправедливо! С какой-то незнакомой старухой ты проводишь больше времени, чем с семьей.      Кинув взгляд в сторону, вижу, что Хейл склонился над моделью, имя которой постоянно вылетает из головы. Это так противно, если знать о том, что они сводные брат и сестра.      Вздохнув, открываю дверь и иду прямо по коридору, не обращая внимания ни на сестру, которая пытается догнать меня, ни на Хейла, который наблюдает исподтишка. Их семейные интриги меня никак не интересуют, поэтому пусть обжимаются, где хотят. Зайдя в аудиторию, направляюсь на свободное место, за которым обычно всегда сижу. Повезло, что профессор еще не пришел, возможно, сегодня мой день, если упустить момент с будильником.      Агнесс присаживается рядом, злобно осматриваясь по сторонам. Я тоже заметила, что Редмонда нет. Совсем забыла расспросить Хейла про него, ведь до сих пор непонятно в ссоре эти двое или просто решили отдохнуть друг от друга (любовнички). Когда в аудиторию заходит «веселая семейка», занимаюсь своими делами, чтобы не думать о поцелуе, который был между нами в недавнем времени.      Поскольку мама в последнее время имеет свойство — раздражать, хочу найти вечернюю смену в каком-нибудь кафе, чтобы никак не зависеть от родителя. До этого работать не приходилось, но я мечтала о самостоятельности, тогда почему бы не попробовать сейчас? У меня есть свободное время и желание зарабатывать.      Потянувшись, массирую плечо, пока глаза закрываются. Впервые за долгое время я не выспалась, поэтому состояние мутное, но приятное. Когда профессор заходит в аудиторию, закрываю ноутбук, отложив поиск работы до перерыва. Если начну совмещать работу и учебу, в моем арсенале закончится свободное время, и, кто знает, возможно, Хейл и Редмонд перервут спор, который явно затянулся. Смотря на этих двух парней, сложно сказать, чего именно они хотят, это и усложняет ситуацию. Кинув взгляд на парочку, сидящую в первом ряду рядом с выходом, наблюдаю за грустным Хейлом, который развалился на стуле, смотря прямо перед собой. Сложно представить нас вместе. Неужели Осборн серьезно говорил об отношениях?..       Под конец первой лекции на телефон приходит сообщение с незнакомого номера, где Редмонд представляется и пишет, что у него есть новость. Я воспринимаю все как шутку хотя бы потому, что мой номер узнать не так-то просто, хотя стоит вспомнить Зои. Пытаясь печатать быстрее, замечаю, что Хейл бросил модель и пересел на место рядом со мной, которое удивительным образом оказалось свободным. Бегая глазами от Осборна к парню, который сидел до этого рядом, ловлю взгляд недовольной модели. Ее злость подчеркивают брови, они будто бы стремятся встретиться на середине тонкой переносицы, чтобы создать монобровь. Серые глаза меняют направление довольно-таки часто, но также часто они с презрением возвращаются на меня.      Оторвав глаза от брюнетки, кидаю взгляд на Хейла, который так и светится от непонятной радости известной только ему. Улыбка парня напоминает образ дьявола в том, что она идеальна, но невозможно понять искренняя или надменная. — Лапуля, я почувствовал твою сексуальную энергию через всю аудиторию. — Удивительно, ведь она не моя, — саркастично улыбаюсь я и возвращаюсь к написанию ответа Редмонду.    Ощущая тепло справа, закатываю глаза. Не люблю, когда подглядывают или подслушивают, а именно это сейчас делает Хейл, а зря, ведь номер не определен. — Договариваешься о свидании, Гордон? — щурится парень. — Ты же, как я понял, не собираешься ни с кем встречаться, тогда что происходит в обозримом будущем? — Неужели ты ревнуешь? — щурюсь я в ответ и наклоняюсь ближе к лицу парня, который вновь развалился на стуле, приоткрыв губы. — Родители не учили тебя, что подглядывать — нехорошо и невежливо? — Учили, что вопросом на вопрос нельзя отвечать, но ты вечно это исполняешь. С кем общаешься? — более спокойно спрашивает Хейл, направив взгляд прямо перед собой. — С парнем, от которого без ума! — вру я, приближаясь к Осборну все ближе. — Не играй со мной, Гордон, — говорит он, и кончики наших носов соприкасаются.      Мне безумно нравится эта реакция. Сейчас он выглядит сильным и грозным, что очень щекочет нервы. Хочется прямо сейчас залезть на него сверху и изучить полностью тело своими губами, но жаль, что этому не суждено сбыться.       Подмигнув, возвращаюсь к телефону. Злобный взгляд до сих пор ощущается, но на этот раз с двух сторон. Быстро посмотрев на брюнетку, замечаю, что она до сих пор смотрит в нашу сторону с надменностью, которая делает черты лица грубыми и далеко не женственными. Хочется подойти и пригрозить, однако Хейл примет все на свой счет. Неожиданно в голову приходит любопытная мысль, которая просто начинает давить и накручивать. Если все знают о споре лучших друзей, тогда почему на меня так смотрит модель?.. Неужели в ее голове есть варианты событий, которые могут идти не по плану друзей?.. Любопытно.      В итоге с Редмондом мы договорились встретиться вечером на заднем дворе. Он не сказал ничего лишнего, поэтому интерес начинает возрастать с каждой секундой. Была возможность узнать, почему его нет на учебе, но это уже крайности, которые приведут к подозрениям. Даже если ты как-то не так посмотришь в сторону Хейла или Редмонда, они могут принять это как вызов, что вчера и доказал Хейл. В голове этих двух явно что-то не так, поэтому уверена, что детская травма замешана в поведении и в действиях.      Большую часть лекции мы записываем теории и термины. Случайно посмотрев на Хейла, понимаю, что он просто сидит и слушает профессора. Толстая тетрадь черного цвета закрыта, а ручки вообще нет. — Тебе нужна ручка? — вежливо спрашиваю я, на что он просто поднимает брови. Закатываю глаза, проклиная парня, и тянусь к сумке, но Хейл берет мою левую руку и просовывает свои холодные пальцы меж моих. Приоткрываю губы, чтобы возразить, но лектор начинает диктовать следующий термин. Ухмылка парня чувствуется, но я мигом выдергиваю руку.      Возмутительно, что он позволяет себе такие действия, словно у нас взаимная симпатия. Естественно, если бы я не знала о споре и о том, какой Хейл бабник, растаяла бы, но все знают, что стоит за этими действиями. Мне нравится, как мое тело реагирует на парня, но физиологию не угомонить, когда осуществляются подобные прикосновения.      Он долгое время пытался выяснить, с кем ведется переписка, но я так и не ответила. Никто не обязан оправдываться при каждом действии, поэтому Хейл смело может идти к черту, но мой промах в том, что я желаю его. Это происходит непредумышленно и неожиданно. Стоит подумать о гипнозе масштабнее, что-то здесь не так.      Я нашла объявление по поводу работы в библиотеке и решила попробовать. График подходит для занятий, поэтому можно совмещать два дела одновременно. Вечерняя учеба точно не станет лишней для познания нового, только вот что делать с выходными. Мне бы хотелось работать и по выходным, чтобы загрузить все свободное время полностью. Выяснив адрес, отвечаю на сообщение от администрации библиотеки и сажусь в машину, аккуратно осматривая студентов. — Рови, я загляну к тебе вечером.      У Агнесс вечная привычка подкрадываться и портить планы! Сейчас главное вежливо отшить сестру, чтобы не испортить встречу с Редмондом. — Не получится, я нашла работу, а выходить нужно сегодня. — Работу? — с явным ужасом произносит она. — Мама же обеспечивает тебя, зачем работать? — Чтобы иметь личный доход, Агнесс, увидимся.      Быстро завожу машину и выжимаю педаль газа в пол.      Поскольку библиотека находится в центре города, ехать пришлось около пятнадцати минут. Еще не приходилось ездить в центр, поэтому я здесь совсем ничего не знаю и ориентироваться довольно-таки сложно. Большие окна многоэтажек блестят от парящего в небе солнца, а блики озаряют дорогу солнечными зайчиками. Заехав на парковку центральной библиотеки, смотрю на документы, которые нужны для собеседования. Опыта у меня нет, но есть желание учиться и познавать, что немаловажно.      Сделав глубокий вдох, выхожу из машины и поправляю подол платья, чтобы тот не выглядел мятым. Честно, я совсем не так представляла этот момент. Обычно волноваться приходится редко, но сейчас это чувство нарастает с каждой секундой, что заставляет руки трястись.      Территория центральной библиотеки приличная. Фасад здания из красного гранита, как и большинство зданий в округе, а в дополнение идут большие окна, которые расположились рядом друг с другом на небольшом расстоянии. С улицы не видно, что находится внутри, однако, уверена, что из самой библиотеки открывается шикарный вид на город.       Сглотнув, направляюсь к главному входу, из которого неспешно выходят и заходят люди. Это радует, значит, мне не придется сидеть на месте, пытаясь найти для себя какое-нибудь занятие. Захожу внутрь и первое, что бросается в глаза — большие потолки, которые покрыты мозаикой из серых камней. «Это театр!», — восхищается внутренний голос, хотя я знаю, что это не так. Посередине мраморного пола находится руководитель, который поможет мне добраться до нужного места. Всего этажей в здании шесть. При библиотеке находится несколько читальных залов и магазинов, где каждый может приобрести раритетные книги и даже первое издание некоторых авторов. Все это только еще больше заставляет волноваться.       Когда лифт останавливается на третьем этаже, выхожу и пытаюсь найти кабинет администрации, в котором состоится собеседование. Главное — сконцентрироваться. Если бы я знала, что именно эта библиотека имеет авторитет, подыскала бы вариант попроще, однако мы уже договорились о встрече. Остановившись возле двери директора, решаю обратиться за помощью к нему, так как сама не в силе найти руководство пониже в должности.       Постучав, слышу одобрительное: «входите», и тут же открываю дверь. Если соединить все комнаты в моем доме в одну, размер совпадет с размером кабинета директора библиотеки. Здесь все очень строго. Вся мебель и стены имеют черный оттенок, который подчеркивает свет из большого вертикального окна. Здесь нет ни стеллажей с книгами, ни каких-либо растений, которые могли бы добавить этому месту уюта. Кожаный диван и два кресла стоят «лицом» к столу, за которым сидит мужчина средних лет; на нем строгий костюм и галстук, который подчеркивает длинную шею. На вид ему около сорока, но я могу и ошибаться. Честно, сейчас жалею о том, что решила обратиться за помощью именно к начальству. — Простите, — с уверенностью произношу я, делая шаг вперед. — Я по поводу объявления насчет должности библиотекаря. — Конечно, проходите, присаживайтесь, — отвечает он, не отрывая глаза от каких-то бумаг, которые никак не дают мужчине покоя.      Может, именно с ним я общалась?.. Знала, что стоит позвонить, а не писать сообщение. Присев на ближайшее кресло, выпрямляюсь, ожидая чего-то. Как понять, кто должен говорить первым?.. — И так, — наконец-то начинает говорить мужчина, подняв голову, — Мисс Гордон, вы студентка колледжа, который делает упор на психологию. В каком именно колледже вы обучаетесь? — Который на «Green frame», Мистер?.. — Боже, простите, — извиняется он и поднимается с места, заставляя меня сделать то же самое, — Мистер Осборн.      Глаза становятся больше, и я молю о том, чтобы этот мужчина и Хейл оказались однофамильцами, но… — Возможно, вы знаете моего сына — Хейла.      Да как его не знать… Зато теперь понятно, откуда у парня столько старых книг. Если отец Хейла является владельцем этой библиотеки, тогда почему парень живет в самом дешевом домике на частной территории?.. В любом случае я здесь только для того, чтобы устроиться на работу, но никак не загружать голову о Хейле и его жизни. — Да, я знаю вашего сына, Мистер Осборн. — Не хотелось бы вам докучать, но… как он поживает?      Отпустив его руку, начинаю накручивать себя догадками и вариантами, которые могут создать логическую цепочку. О Хейле я совсем ничего не знаю, да и не искала возможности узнать. — Отлично… по виду его… активности. — Он с детства активный, — улыбается мужчина и присаживается на место. — Что же, Мисс Гордон, вы писали, что у вас нет опыта работы. — К сожалению, это правда. Возможности работать не было, а теперь я готова к любой работе. — Это замечательно.      Когда мужчина протягивает руку, отдаю ему личное дело, чтобы он смог хотя бы взглянуть на оценки из старшей школы. Пока он смотрит данные, изо всех сил пытаюсь не размышлять, иначе все это не сулит ничему хорошему. Угораздило меня выбрать именно эту библиотеку!      Мистер Осборн с улыбкой протянул документы обратно и одобрительно кивнул. Завтра пятница, поэтому он предложил приступить к работе с понедельника, чтобы у меня было время свыкнуться с мыслью о том, что теперь я работаю. В голове закралась мысль, что эту работу я получила по-случайности, которая вертится вокруг Хейла, ведь разговор перетек на дружескую ноту именно тогда, когда речь зашла о сыне директора. Сама я не верю в судьбу, но почему-то думаю именно о ней. Как так вышло, что из сотни объявлений о работе я наткнулась именно на ту вакансию, где всеми руководит отец Хейла?.. Слишком подозрительное совпадение.      Когда я вернулась домой, на улице уже начало темнеть. Если я хочу работать в том месте, придется вставать около пяти часов утра, чтобы собраться и доехать до центра. Возможно, если бы у меня не было страха скорости, все могло бы обернуться в адекватное время пробуждения.     Заметив джип Хейла, ноги так и просятся зайти к нему в дом и задать парочку вопросов, которые возникли во время собеседования. Мне действительно интересно, почему он перестал общаться со своим отцом, но могу предположить, что к этому причастна его сводная сестричка. — Как свидание? — спрашивает голос сзади, и я вздрагиваю.      Помяни Хейла дьявол! — Великолепно! — Так… кто он? — спрашивает Хейл и становится напротив. — Какой-нибудь придурок с кучей денег за поясницей или ты предпочитаешь убогих? — Предпочитаю не говорить о своих романах, — саркастично улыбаюсь я и разворачиваюсь, но Хейл хватает меня за запястье.      Точно сложно сказать, что он испытывает. Одновременно его лицо и суровое и спокойное, в точности, как и у отца. Глаза мистера Осборна не удалось разглядеть в деталях, так как света в его кабинете было мало. — Я убью его, если увижу рядом с тобой. — И после таких слов не думаешь, что ревнуешь? — щурюсь я и освобождаю руку резким рывком. — Я никогда не ревную, Гордон.      Кинув это, парень направляется к дому.      Как еще дать название этой угрозе?.. Раздражает, что он настолько сексуальный и загадочный! Закатив глаза, иду к себе, чтобы принять душ и встретиться с Редмондом. Интересно, чем он сможет удивить меня.      Когда в заднюю дверь постучали, я бегала по дому в полотенце, пытаясь угомонить панику. Сейчас в очередной раз на меня будут пялиться, забывая о сути встречи. Открыв дверь, вижу Редмонда в классическом костюме. Осматривая парня с ног до головы, не сдерживаю улыбку, поэтому широко улыбаюсь, выражая открытое восхищение. Костюм словно сшит на нем. — Потрясающе выглядишь! — говорю я, не переставая улыбаться. — Твое полотенце тоже ничего, — слабо улыбается он.      Из-за того что окно открыто образовывается сквозняк, который заставляет свести плечи. Редмонд опускает глаза и убирает руку из-за спины. В глаза бросается черная тетрадь, но понять, что там — невозможно. Вернув взгляд, Редмонд протягивает ее в мою сторону, на что я вопросительно смотрю то на парня, то на тетрадь. — Что это? — Твой отец, — говорит он, кивая на твердую обложку.      Часто моргая, хватаю тетрадь и вижу знакомый почерк. Это дневник папы. Господи, лучше этого момента нет ничего! — Откуда это у тебя? — Он дал мне ее когда-то, чтобы направить в нужное русло заблудшую душу, Рови. — Господи, Редмонд! — широко улыбаюсь я и обнимаю парня, на что он не отвечает взаимностью. — Спасибо, — шепчу я, вдыхая его запах, а затем отстраняюсь, не чувствуя никакого дискомфорта.      Сложно описать это чувство. Отец редко находился дома, поэтому открыто говорить с ним не получалось, что очень удручало. Я знала, что все свои наблюдения папа записывает в тетрадь, но никогда не могла найти ни одну. Мама говорила, что выкидывала вещи из его кабинета, поэтому могла по-случайности захватить и старые тетради. Честно, когда я услышала от нее такие слова, жутко разозлилась. Записи — это единственное, что оставил отец. Это не просто тетрадка с исписанными листами. Это его мысли, которые остались блуждать в этом мире. — Спокойной ночи, Ровена. — Стой, — приказываю я, схватив Редмонда за рукав пиджака, — Ровена? Неужели ты запомнил мое имя?.. Кто ты? — О чем ты говоришь? Я всегда знал твое имя, Рови. — Вот теперь узнаю Редмонда Одри, — улыбаюсь я, и парень, ухмыляясь, уходит, заставляя смотреть себе в след.      Интересно, где он был все это время. Костюм явно к лицу Редмонду, но вот непонятно куда он собрался или откуда вернулся. Выглянув, наблюдаю, что он идет не домой.      Это действительно лучшее, что могло произойти со мной в этот день. Папа. Сейчас ощущаю его запах, который заставляет ностальгировать по тем временам, когда он возвращался домой уставшим, но счастливым. Редко можно встретить человека, которому нравится своя работа, но папа был исключением. Тем самым редким исключением, которое сложно забыть, а вернее невозможно.     Его мысли на первый взгляд заумные, но такие праведные, что хочется задуматься и проникнуться ими полностью, чтобы чувствовать то же самое, что чувствовал он, когда записывал их в тетрадь. В тетради есть воспоминание о моем рождении. «Когда я пришел, она сладко спала, — пишет отец. — Стоило приблизиться, а она, будто чувствуя мое присутствие, распахнула огромные глаза и начала пристально всматриваться в каждую черту лица. Ровена имеет дар. Дар, который может расположить абсолютно любого человека к ней, а ведь это всего лишь омут ее синих как океан глаз». Он часто говорил об этом даре. По его словам мои глаза могут направить человека на правильный путь, хотя я знаю, что это просто комплимент родному человеку.