Аморальное поведение

   Спустя три дня все нормализовалось и даже улучшилось, но самое интересное — я начинаю чувствовать Редмонда. Мы стараемся не попадаться на глаза Хейлу, и это выходит успешно. Все идет своим чередом и кажется, что я становлюсь лучшим вариантом самой себя. Несмотря на то, что мы с Одри проводим достаточно много времени вместе, время с Хейлом также делает меня счастливой. Периодически мы садимся вместе за обедом, чтобы обсудить какие-то детали насчет студенческой газеты. С каждым днем начинаю замечать, что парень становится мягче по отношению к другим.     Именно в эту пятницу состоится аукцион. Поскольку Хейлу нужна моральная поддержка, он с помощью щекотки заставил меня пойти не одной как сотруднику, а с ним и миссис Диксон. Я бы и так согласилась, так как не хочется присутствовать на таком престижном мероприятии одной среди элиты города. Редмонд наотрез отказался участвовать во всем этом и прикрылся работой, но я не осуждаю. Будет очень неловко находиться в окружении двух друзей, которые совсем не ладят в последнее время.      Пришлось очень постараться, чтобы найти подобающее платье. Я объездила множество магазинов, чтобы найти то самое платье в пол, которое будет идеально сидеть на фигуре. Бюджета едва хватило, но теперь черное платье в пол с длинными рукавами и открытой спиной принадлежит мне. Стоит подметить, что Хейл пригласил не только меня, но и Дэйну. Ничего против не имею, но, кажется, я буду мешать. Несмотря на то, что Хейл всячески отрицает влечение к Дэйне, я вижу нечто большее. Все эти их случайные взгляды вовсе не случайны. На лице парня явное восхищение, которое сложно скрыть, всего лишь сказав, что Ровена все выдумывает.      На обеде Агнесс рассказывает о каком-то вечере в нашем городе, но уловить ее мысли — сложно. Хорошо, что Редмонд не ходит на учебу, кто знает, вполне вероятно, что сестра забросит учебу и займется своими повседневными делами, что будет очень кстати. Неожиданно на стул рядом приземляется Хейл. Его сильная рука касается ножки моего стула, который в одну секунду сдвигается в сторону парня, чтобы мы сидели ближе. — Какого цвета твое платье? — спрашивает он, вызывая недоумение у всего нашего столика. — Черное, а что не так?..      На его лице появляется ухмылка.      Зачастую такой вид улыбки обозначает, что он что-то задумал, но сейчас у меня нет идей на этот счет. Дэйна намекнула мне, что аукционы «любят» молодые пары, которые одеты в одинаковый цвет, поэтому девушка заранее узнала, какой костюм у Хейла. Поскольку я иду за компанию, мне просто стоит надеть хотя бы платье. — Если я скажу, что у Валери в точности такое же платье как у тебя, мы можем не идти на ужин? — Нет. — Что за ужин? — вмешивается Агнесс. — Отец Хейла устраивает семейный ужин перед аукционом, — хлопает ресницами Дэйна.      Пока смотрю на сестру, боковым зрением замечаю жалостливый взгляд Хейла. Рано или поздно ему придется смириться с тем, что отец решил существовать дальше после смерти жены — Даже если обидишься, мы все равно пойдем на этот ужин, — сообщаю я так, чтобы меня слышал только Хейл.     Закатив глаза, парень разваливается на стуле, и я быстро касаюсь кончика его носа подушечкой пальца. — Ты же пошутил насчет одинаковых платьев, верно?       Вместо ответа он усмехается и качает головой, якобы подчеркивая мою безнадегу.      Поскольку библиотеку готовят к аукциону, сегодня там работают только организаторы. Мы с Дэйной решили поехать ко мне домой, чтобы подготовиться к вечеру и в случаи чего помочь друг другу с макияжем и прическами. Единственное, что волнует меня на данный момент — это прическа. Если у Дэйны длинные волосы, которые можно с легкостью завить и красиво заделать, то с моими по плечи волосами все куда сложнее. Есть строгий вариант, который добавит стервозности, однако этот выбор на данный момент единственный.      Сделав прямой пробор, затягиваю низкий хвост и лачу волосы. К этой прическе шикарно подходит вечерний макияж, который занимает совсем немного времени. Использовав темные тени, рисую подводкой «кошачьи» стрелки, а через пару минут пользуюсь красной матовой помадой. Обычно матовая помада валяется где-то в сумке, ведь я не пользуюсь ей в повседневной жизни (слишком сушит губы и доставляет дискомфорт). Образ «стервы» готов. Все же макияж полностью меняет внешний вид девушек. Сейчас скулы выглядят так, словно я отточила их точилом для ножей.      Дэйна выглядит восхитительно. Если в моем случае макияж прибавил лет пять, то ее макияж легкий и спокойный. Детский типаж лица заставляет обратить внимание на большие серые глаза и густые ресницы, которые поднимаются то вверх, то вниз при моргании. Красное платье до колен имеет пышный подол, который делает из девушки принцессу, пока высокие каблуки не придают особых изменений в росте.     Миссис Диксон прибудет через десять минут с личным водителем. Она обрадовалась, когда узнала, что я составлю компанию Хейлу, а вот новость о присутствии Дэйны женщине никак не понравилась.      Когда в дверь постучали, я отправила девушку на улицу, а сама пошла искать сумочку. Моя «вечная» проблема заключается в том, что я забываю, куда кладу вещи, даже если это произошло секунду назад, память начинает подводить. Найдя пропажу в кресле гостиной, хватаю телефон и направляюсь на улицу. Вечер веет прохладой. Убирая телефон в сумочку, не смотрю на парочку, которая обосновалась возле террасы, но как только поднимаю глаза, сталкиваюсь с взглядом Хейла. Его губы приоткрыты, а глаза осматривают платье сверху донизу. От такого взгляда начинаю улыбаться, спускаясь к так называемым друзьям.  — Ты выглядишь… потрясающе, — затая дыхание произносит Хейл, и я пытаюсь не обращать внимания на Дэйну, недовольство которой чувствуется в воздухе. — Спасибо, ты тоже.      Его костюм великолепен. Любая деталь подчеркивает строгость и деловитость, что делает из парня бизнесмена нефтяной компании. Если девушке стоит накраситься, чтобы изменить свой образ, то парню достаточно надеть костюм.       Стоять долго не приходится, так как к дому заворачивает черная машина с тонированными окнами.  Открыв заднюю дверь, Хейл придерживает меня за руку, тем самым пропускает Дэйну вперед. Когда девушка усаживается в машину, парень прикасается своей холодной ладонью к моей открытой спине, и я вздрагиваю, но пытаюсь не подавать виду. В конечном итоге я сидела посередине и ловила на себе взгляды каждого из «компании» двух человек. — Вы очень красивые, — сообщает миссис Диксон, не оборачиваясь, и мы дружно благодарим ее.      К сожалению, отсюда сложно разглядеть ее наряд, но уверена, что он как всегда изысканный и утонченный.      Становясь с каждой секундой все ближе к дому семейства Осборн, замечаю, как Хейл меняется в лице. У него нет волнения, есть только некая доля отвращения. Скулы парня часто напрягаются, он ерзает на месте, смотря то в одно окно машины, то в другое.      Оказавшись на территории особняка, пытаюсь контролировать эмоции. Это большой красивый дом с фонтаном и окружной дорогой для его объезда. Большие фонари, которые находят вокруг дома, слепят даже через тонировку. Этот особняк походит на белый дом, правда, постройка состоит из красного кирпича. Никогда не понимала, для чего богачам такие большие дома, ведь семья состоит максимум из трех — четырех человек. Когда Хейл открывает для нас дверь, мы выходим на улицу, вдыхая прохладный воздух, который веет запахом цветов. На крыльце дома появляется мистер Осборн, и я сразу перевожу взгляд на Хейла, который злобно смотрит на отца. — Добро пожаловать! — разводит руками мужчина и быстро спускается по большим ступенькам вниз. — Рад, что вы приехали, мама.     Миссис Диксон ответила на два приветственных поцелуя в обе щеки и поместила руки за спину, с равнодушием смотря на женщину, которая неожиданно появилась у входа в дом. Ее красное вечернее платье аккуратно скользит по ногам, делая акцент на высоком росте. В эту секунду понимаю, что эта женщина — мать Валери. Идеальной схожести нет, но у них одинаковая мимика лица, которая больше походит на стервозность и надменность. Конечно, судить по первой встрече я не буду, но предполагаю, что дочь пошла в мать. — Здравствуй, сынок, — здоровается мистер Осборн, протягивая руку парню, который все с той же злобой смотрит на отца.     Как бы невзначай слегка толкаю парня, и тот тянет руку в ответ. — Хейл, мать его, Осборн! — слышится мужской голос сзади, и я поспешно оборачиваюсь.      Парень в красном костюме идет в нашу сторону. Его улыбка очень похожа на ухмылку Хейла, когда тот что-то замышляет. — Гарри, — умиротворенно улыбается Хейл, и парни обнимаются с помощью рукопожатия, — слава богу! — У меня была такая же реакция, когда я узнал, что ты приедешь.      Братья.      Одинаковый рост, одинаковый цвет волос, глаз. Интересно, если братья похожи на отца, тогда что досталось им от матери? — У тебя целых две спутницы, — улыбается парень еще больше, отстранившись от брата.  — Добрый вечер, дамы. — Привет, — улыбаюсь я и протягиваю руку, но вместо рукопожатия получаю поцелуй, который вызывает легкий смех, — Ровена Гордон. — Названная в честь итальянского города? — Если убрать одну букву «н», возможно, — усмехаюсь я, и парень смеется, посмотрев на младшего брата. — Я украду ее у тебя для вечера в хорошей компании.      Улыбка Хейла меняется на равнодушие в чистом виде.     «Господи, зачем он так остро все воспринимает»?..      Как только парень познакомился с Дэйной, мистер Осборн приглашает всех в дом. Дэйна берет Хейла под руку, пока Гарри становится рядом со мной и сгибает руку в локте, давая возможность взять его под руку. Не успеваю подумать, какой Гарри милый джентльмен, как Хейл на ходу просовывает мою руку под свою, и мы уже двигаемся к входу. Обернувшись, вижу, что Гарри смеется.      «Видимо, ему нравится дразнить младшего брата, который так реагирует».     Внутри очень красиво. Огромная хрустальная люстра привлекает к себе внимание, а мраморная лестница бежевого цвета ведет на балкончик, где стоит Валери с бокалом шампанского. В этот момент сразу забываю про осмотр дома, думая о брюнетке, которая до ломки раздражает меня. Красное платье чуть выше колена открывает длинные ноги, а волосы собранные наверх проводят махинации с и так высоким ростом.      Когда все собираются за столом, Хейл снова усаживает меня посередине. Его точно что-то беспокоит, но совсем не понимаю, чего он хочет добиться. Ему лучше сесть посередине, чтобы общаться как со мной, так и с Дэйной, которая выглядит грустной, когда понимает, что от парня загораживаю ее именно я. Во время ужина мистер Осборн говорит с каждым из нас. Мужчина имеет мягкость, которая располагает к нему людей. Несмотря на то, что он директор, его сердце излучает добро, а не строгость.      Разговор плавно заходит к учебе и личной жизни молодых людей. Посмотрев на Валери, понимаю, что она пьет один бокал за другим, что очень неуместно. Выглядит это жалким, но от брюнетки меня отвлекает вопрос отца к младшему сыну. — Ты не передумал насчет учебы, сынок? В издательстве до сих пор замолвлено за тебя словечко.      Хочется уставиться на парня с претензией, почему он мне ничего не рассказывает, но держусь, чтобы не напрягать Хейла еще больше. Положив руку на колено, беру бокал, пытаясь не осушить его полностью от интереса. Перед тем как ответить, Хейл неожиданно берет мою руку, и я приятно вздрагиваю, кинув быстрый взгляд на Дэйну, которая ничего не заметила. — Мне не нужна помощь, — холодно отвечает Хейл, смотря чуть выше головы отца, чтобы создалось впечатление, что он смотрит именно на него. — Поэтому от учебы я не откажусь, пока не получу образование. — Сейчас психологов не сосчитать, — говорит мать Валери, и я замечаю, что Хейл начинает дышать чаще. — Нужно думать о будущем даже тогда, когда поступаешь в определенное место.     Медленно начинаю потирать ладонь парня кончиками пальцев.  — Оставьте мальчика в покое, — вмешивается миссис Диксон. — Хейл сам может решить, что нужно, а что нет, поэтому следует убрать советы куда подальше. — Разве я не права, Миссис Диксон? Большинство психологов сейчас сидят дома в поисках работы или же работают где-то в офисе. — Позвольте, я внесу поправку в ваши слова, — вмешиваюсь я, перехватывая взгляд женщины на себя. — Психологов действительно много, но вот хороших психологов — малое количество. Я часто присутствовала на занятиях с Хейлом, поэтому могу с уверенностью заявить, что он уже хороший психолог. Иногда даже наш преподаватель теряется от мыслей Хейла, что говорит само за себя, а мистер Ховард считается лучшим психологом штата. Уверена, что Хейл не будет сидеть дома в поисках работы или же работать в офисе.     Закончив минуту правды, перевожу взгляд на парня, который слабо улыбается. Его вечно недооценивают, хотя, кажется, что весь мир находится прямо у него под ногами. — За это стоит выпить, — объявляет Гарри, и все поднимаются на ноги. — За Хейла! — За Хейла, — произношу я, вновь посмотрев на парня, который тянет бокал в мою сторону.     После ужина мы отправились прямиком в библиотеку, где вот-вот должен начаться аукцион. Это первый аукцион в моей жизни, поэтому понятия не имею, как себя вести. Наблюдать за людьми, которые хотят приобрести какую-либо книгу, при этом имея соперников, довольно-таки интересно. Если бы у меня было много денег, я бы с радостью поучаствовала, тем более деньги с аукциона идут в благотворительность. По-моему, мистер Осборн поступает благородно.     Поднимаясь по лестнице, где буквально вчера мы с Хейлом выясняли отношения, вижу множество людей в красных и черных нарядах. Все выглядит дорого и престижно. Множество фотографов фотографирует интересных людей и берут у них интервью. На этот аукцион можно попасть только по приглашению, поэтому встретить кого-то знакомого здесь маловероятно.     Взрослые разошлись по разным компаниям, а мы остались стоять возле фуршета. Классическая музыка расслабляет и напоминает, что мы находимся на лучшем мероприятии этого города. Хейл принимает у официанта бокал шампанского, моментально поднимая его у себя перед лицом, словно произносит тост. Надеюсь, что он не напьется раньше времени, и мне не придется тащить его на руках домой. — Пошли, потанцуем, — протягивая руку Дэйне, говорит он, и та с улыбкой принимает приглашение. От этих милостей начинаю улыбаться. — Снова здравствуй, — улыбается Гарри и протягивает мне бокал, который мгновенно принимаю. — Как я понял, ты тоже учишься на психолога в одном колледже с Хейлом. Почему именно психолог? — Отец помог привить любовь к помощи людям. Даже самый сильный человек нуждается в помощи, а психология помогает найти правильный подход. — Кажется, Хейл прямо сейчас испытывает счастье.      С улыбкой нахмурив брови, пытаюсь понять, о чем именно говорит Гарри, однако когда перевожу взгляд на танцующих друзей, понимаю, о чем идет речь. Хейл и Дэйна целуются. В один момент улыбка сходит с губ, и, черт, не могу оторвать взгляд, пока Гарри не тянет мою руку в сторону танцующих людей. Плавно двигаясь под музыку, начинаю остывать. Парень очень хорошо танцует, возможно, занимался танцами ранее. — Меняемся! — слышится голос Хейла, и Гарри кружит меня, передав младшему брату. — Что ты делаешь? — с недоумением спрашиваю я и кладу ладонь на плечо парня. — Как же Дэйна? — Это всего лишь танец, Гордон, — равнодушно сообщает он, и мы начинаем двигаться. — Хочу поблагодарить тебя за те слова на ужине. — Мы же друзья.      Наклонив меня, парень смотрит прямо в глаза, и по коже начинают бежать мурашки. Нельзя мне так реагировать на него, но почему-то возникает сложность. — Друзья? — проговаривает он, и мы снова двигаемся. — Конечно друзья, Гордон.      Я совсем не понимаю, что происходит. Он говорит загадками, которые вызывают еще большее непонимание. Холодная рука крепко сжимает мою ладонь, от чего нет времени задуматься.      Слышится голос мистера Осборна, который приглашает всех занять места в зале. Отстранившись от парня, поправляю платье и беру его под руку, пытаясь избежать его восхищенного взгляда. — Хочу поблагодарить каждого присутствующего здесь, — говорит директор библиотеки, когда все гости усаживаются на места. — На протяжении шестнадцати лет существует этот аукцион, который приносит добро приобретателю и людям, которые получают с этого аукциона деньги. Поднимая свой номер, вы не просто вкладываете деньги в хорошую книгу, но еще и помогаете тем людям, которым действительно нужна помощь. Добро пожаловать на ежегодный шестнадцатый аукцион «Благо»!      Раздаются аплодисменты.      Теперь я знаю, как именно проходят аукционы. Женщина сорока лет приобрела первое издание словаря Даля за триста девять тысяч долларов. Никто не хочет уступать до последнего, но конец все равно наступает. Сидя на одном месте около трех часов, начинаю скучать, но завершение вечера наступает быстро.      Водитель сначала отвез домой миссис Диксон, которая приобрела уничтоженное издание «120 дней Содома», а затем уже и Дэйну, которую Хейл пошел провожать до дверей. Посмотрев в окно, наблюдаю за тем, как парень нежно берет руку Дэйны и начинает мило улыбаться. Внутри возникает чувство пустоты, которое сложно описать одной эмоцией. Когда они начинают целоваться, отворачиваюсь, затаив дыхание.      Оставшийся путь пришлось ехать в тишине. Я просто не знаю о чем говорить, пока не вспоминаю об издании, про которое говорил мистер Осборн. — Почему твой отец хочет, чтобы ты пошел в издательство? — Не стоит задавать такие вопросы, Гордон.     В очередной раз теряюсь. Обидно, что я не в курсе многого. — А… Дэйна знает? — чуть слышно спрашиваю я. — Что не так?.. Какая-то ты подавленная. — Значит, знает.      Водитель с тревогой поглядывает на нас, пока во мне пробуждается злость.      Почему он считает меня другом, если не может сказать о том, что обсуждалось перед всей семьей?..      Когда мы подъехали к домам, быстро выхожу из машины и обхожу Хейла стороной, не сказав ни слова. — Да в чем проблема?! — кричит он, стоя на месте. — У тебя критические дни?     Остановившись, поворачиваюсь к парню, чтобы тот увидел мою натянутую улыбку, а затем направляюсь к дому Редмонда. Открыв дверь, поворачиваюсь и говорю: — Поговорим, когда я получу удовольствие.      Как только захожу в спальню, вижу парня с книгой в руках. — Редмонд, снимай трусы! — Серьезно? — усмехается он и разводит руки в стороны. — Нет конечно, — вздыхаю я и присаживаюсь на кровать. — В последнее время все идет как-то странно. — О чем ты, Рови?      С каждой ссорой или ситуацией, которая меня не устраивает, хочется предъявить о споре. Я не беру его как основу всех взаимоотношений между нами с парнями, а это и пугает. Время идет вперед, и привычка, находиться рядом, увеличивается. Именно поэтому мне не хотелось участвовать в плане Дэйны; я влюбляюсь в каждого из парней по-своему. Хейл часто раздражает, но он стал и становится ближе. Редмонду достаточно посмотреть в глаза, чтобы заставить меня сделать все, что угодно. Скрывать истинные чувства порой не получается даже прикрываясь безразличием и безэмоциональностью. — Аукцион не оправдал твоих ожиданий? — Почему ты не поехал? — с интересом спрашиваю, заволакивая ноги на кровать. — Наверняка работать закончил раньше, чем все началось. — Истинная причина не касается работы, — проговаривает Редмонд, бегая глазами по тексту. — Что мне делать среди людей, которым некуда девать деньги? — Благотворительность! Тебе же не нужно вкладываться, если нет желания приобрести. — Не интересно.      Вечное «не интересно». Даже тогда, когда я права, он говорит свое любимое «не интересно». Никак не могу понять, почему Редмонд так холодно относится к мероприятиям и людям, которые их посещают. Если я позвала его за компанию, ссоры с Хейлом не было бы, а какой итог сейчас?.. Я уже забыла причину спора, как только посмотрела в глаза Редмонда.      Вздохнув, поднимаюсь с места, поправляя платье. Хочется скорее переодеться и лечь спать, чтобы завтра не проспать до обеда.      Как только собираюсь развернуться, парень спрашивает: — Ты ничего не заметила в колледже?      Интерес мгновенно совершает удар по голове, и губы приоткрываются, но не для того, чтобы что-то сказать, а дабы получить быстрый ответ. Редмонд не смотрит в мою сторону, пока не осознает, что я молчу. Поднявшись с кровати, он аккуратно кидает книгу на матрас и делает шаг в мою сторону.      Его глаза отвлекают от всякой сути, когда перемещаются на мои губы. Прекрасная привычка, мне нравится. Каждый раз, когда он смотрит на них, я хочу накинуться на парня и продать душу дьяволу, которому поклоняется Одри. — Что именно? — наконец-то спрашиваю я, словно ребенку собираются поведать секрет. — Изменения. Возможно, в студентах. — Нет.      Улыбнувшись, Редмонд скользит ладонью по бедру, и снова реакция дает о себе знать; дыхание учащается, а глаза прикрываются. Смотрю в серые глаза, пока парень ухмыляется, радуясь на такую реакцию и расклад. — Так, — сквозь силу продолжаю я, — что ты имеешь виду? — Хочу, чтобы ты сама заметила.      Заметила?! Как заметить то, о чем я понятия не имею?.. Это же глупо, а интерес уже присутствует и нарастает с каждым вдохом запаха одеколона парня. — Не играй со мной, Редмонд.      Улыбка медленно исчезает с его лица, а глаза становятся грустными, словно пытаются вызвать жалость. Касаясь ладонью моей щеки, он нагибается и целует меня с нежностью, которая наводит сомнения. Отстранившись, парень смотрит в глаза, а наши лбы соприкасаются. — Я отказался играть, Рови, — говорит он, обжигая своим дыханием мои губы. — Хватит. — Играть?..      Прямо сейчас.      Он должен сказать об этом прямо сейчас, чтобы все изменилось. Стоит только представить, что сейчас я услышу правду от самого парня, на душе становится легче. — Ровена Гордон, — торжественно произносит Редмонд, — я недостоин тебя. Ты… ты не должна даже стоять рядом, смотреть такими красивыми глазами на человека, у которого по природе своей ничего нет. — Что за ерунду ты несешь? — Это не ерунда, — спокойно отвечает он и отходит на шаг назад. — Я ничего не испытываю к тебе, Рови. Ты еще маленькая и глупая девочка, на которую мы с Хейлом поспорили.      Даже зная о правде, слышать ее из уст человека больно. Возможно, это из-за того, что Редмонд назвал меня глупой, а возможно, из-за того, что я ожидала услышать нечто другое. — Я знаю об этом, — сквозь обиду произношу я. — Но ложь в твоих словах уловима на раз-два. Человек, который ничего не чувствует к другому человеку, не говорит о красоте его глаз.     Видимо, он забыл об этом, раз опустил взгляд. — Все это время ты знала, но все равно поддалась?.. Зачем? — Не знаю, — спокойно отвечаю я и смотрю в сторону.      Понятия не имею, что делать дальше и как поступить в подобной ситуации. Я действительно не знаю, зачем подчинилась власти этих двух парней, а сейчас нахожусь здесь, словно навязываюсь. — Перед тобой есть выбор, Редмонд. Ты можешь сделать все, что посчитаешь нужным, только вот есть загвоздка… — У меня ничего нет, — перебивает парень. — Легче избавить тебя и себя от мыслей, чем пытать… Слушай, — вздыхает он, — ты должна найти себе кого-то вроде Осборна. Человека, который сможет показать тебе мир и любовь, которую я дать не в силе.      Любовь? Мы заговорили о любви?.. Неужели Редмонд все же испытывает ко мне что-то большее, чем, возможно, симпатия?..     Сделав шаг вперед, невольно наблюдаю, как он делает шаг назад. — Сейчас именно ты ведешь себя как ребенок, Одри! Чего ты боишься? Показать истинное лицо? — Ты бы не хотела увидеть мое истинное лицо, Ровена, — со злостью сообщает Редмонд, и его глаза постепенно наливаются кровью. — Хочу!      Опустив голову, он делает глубокий вдох, будто пытается избавиться от моего голоса, словно тот звучит прямо в голове парня. Подняв взгляд, Редмонд резко подхватывает меня на руки и со всей жадностью впивается в губы. В этот момент желание начинает подчиняться действиям парня, и я трусь об его пресс пахом, показывая свою жадность. Треск платья никак не может повлиять на это дикое желание — ощущать Редмонда каждой клеточкой тела.       Кинув меня на кровать, парень выключает свет, доверяя лунному лучу, который помогает мне разглядеть загорелую кожу и изгибы шикарного тела. Хочется попросить, чтобы Редмонд вообще прекратил носить верхнюю одежду. Неожиданно парень вытягивает ремень из джинс и залезает на кровать, двигая коленями по матрасу. Хлопок заставляет испугаться из-за неожиданности, а затем кисти моих рук туго связываются аксессуаром. Грубо Редмонд помещает их у меня над головой и привязывает к одной из балок спинки. Часто дышу и закусываю губу. — Я покажу тебе, — говорит он, расстегивая ширинку джинс. — Только не говори, что я тебе не предупреждал.      Мне нравится, что он злится. Так его сила и власть ощущается за несколько миль. Надеюсь, что Хейла не сдует этой волной возбуждения. — Это просто секс, Одри, — сообщаю я, но парень застывает. Хорошо, что я вижу его выражение лица, правда, прочесть определенную эмоцию сложно (это либо шок, либо разочарование, возможно, все вместе).      Я не считаю это просто сексом, а сказать о любви не решаюсь. Пусть думает, что я одна из тех девчонок, сознанием которой он овладел, чем видит во мне маленького ребенка.      На лице Редмонда резко появляется раздражение. Сильные руки скользят по моим ногам, задрав подол длинного платья у бедер, а затем стягивают трусики. Сняв и их и каблуки, Редмонд посматривает на реакцию, словно пытается предугадать, что я чувствую. Сильно потянув мои колени на себя, он избавляется от боксеров и резко входит в меня без презерватива. Мой стон показался Одри слишком громким, поэтому он прикрывает рот ладонью и нависает над моим лицом так, чтобы наши глаза встретились. От серых глаз страсть разжигается, и хочется кричать, чтобы он делал со мной все, что делать нельзя. Двигаясь вперед-назад, парень убирает ладонь, позволяя сделать глубокий вдох ртом. Неожиданно он замирает, когда смотрит на приоткрытые губы. — Что? — решаюсь спросить я, глубоко дыша.      Парень продолжает двигаться дальше, только мои мысли принадлежат его реакции, но это длится недолго. Проникновение кажется грубым, но никаких оскорблений личности с их помощью не происходит. Редмонд с суровостью смотрит в глаза, а затем целует. Странно, что решился поцеловать, поскольку я считала, что никаких нежностей ждать не стоит. Касаясь губ, он плавно спускается к шее, от чего моя спина начинает изгибаться.      Через секунду ощущаю оргазм, а парень отстраняется. Теплая жидкость ощущается кожей ног, но это не отвратительно. Вернув серые глаза на мои губы, Редмонд закусывает свои. «Господи, как же хочется понять, что конкретно происходит у него в голове».       Освободив мне руки, парень ложится рядом. Насколько понимаю, он не смог показать себя во всей красе, раз ему присуща такая реакция. Да, могу подметить, что он выглядит слегка растерянным и вместе с этой растерянностью чувствуется непонимание, которое ощущаю и я. Непонятно, что плохого он хотел показать, а, возможно, просто понял, что и не такой плохой.      Поднявшись, хочу встать, но Редмонд укладывает меня на грудь, резко потянув руку в свою сторону. Вдыхая персональный запах, пытаюсь унять мурашки, которые вызваны от приятной щекотки в животе. Я влюбилась в Редмонда. Теперь уверена на сто процентов, что стала «жертвой» парня, который спит со всеми девушками колледжа, дабы получить удовлетворение. — Больше нет красных ниток, — сообщает он, плавно переходя на шепот. — Я надеялся, что ты заметишь.      «Словно молотом по голове». — У тебя закончился клубок или?.. — Я серьезно, Рови, — перебивает Редмонд.       Я и так понимаю, что серьезно, только вот не ясна причина. — Почему?.. — Любая девушка может отдаться мне и без нее, только проблема… я не хочу любую, хочу конкретную — тебя.      Бабочки начинают размножаться. Таких слов достаточно, чтобы принести мне удовольствие. Хочется расцеловать его, но нужно держать планку, которая позволит мне узнать Редмонда эмоционально. — Это же неправильно, — продолжает он после паузы. — Знаю, что тебе нужен парень, который по-настоящему достоин тебя… Однако я не могу даже представлять тебя с кем-то другим. Все сложно и из-за этого слова кажутся нелогичными даже в личном сознании. Как принести счастье, если сам являешься неприятностью?..      Подняв голову, смотрю на Редмонда. Он выглядит настолько подавленным, что просто хочется забрать все негативные чувства себе, дабы расслабить парня. Обхватив скулу ладонью, смотрю на пухлые губы, которые приоткрываются. Не теряя ни секунду, медленно касаюсь их губами, испытывая самые светлые чувства.      Когда выхожу из соседнего домика, держа в руках туфли, не могу перестать улыбаться. Я вернусь к Редмонду ночью, а пока нужно привести себя в порядок и собрать вещи для поездки к родителям. На этот раз хочу не показывать явных изменений в своем характере и поведении, поэтому, надеюсь, что мама ничего не поймет. — Натрахались?      Хейл сидит на ступеньках задней двери с расстегнутым воротником, а его волосы взъерошены в разные стороны. — Ты все это время сидел… здесь? — спрашиваю я, останавливаясь напротив, пока он поднимается. — Сама сказала, что поговорим, когда удовлетворишься. — Я точно не имела в виду сидеть у меня под дверью. Хейл, ты можешь уже не притворяться насчет дружбы. Я знаю про ваш спор с Редмондом.      Его равнодушие не меняется ни на какую другую эмоцию, парень просто смотрит в глаза. — То есть он сказал тебе? — То есть я уже знала до того, как мы с Редмондом… — Не продолжай, — с отвращением перебивает Хейл и быстро переводит взгляд в сторону. — Ты действительно думала, что я не знаю о том, что ты знаешь о споре?.. Дэйна давно сказала, что показала тебе видео.      Не знаю, читается ли в моих глазах шок, но сейчас все становится нелогичным.       Для чего она рассказала ему?.. Дэйна сама предлагала план, по которому следует действовать, чтобы обыграть парней, а в итоге Хейл знал только о том, что я в курсе или о том, что я играю за свою «команду». — Есть один вопрос, — продолжает он, сделав шаг вперед. — Знаю, что это не важно, но хотелось бы знать… Ты отвечала на мои поцелуи искренне или же это простая женская месть в пользу солидарности?      Кажется, что сегодня ночь откровений. — Думаю, меня влекло к тебе, и вся женская солидарность исчезала, — честно отвечаю я, кивая. — Из тебя вышел бы хороший друг. — Я и есть твой друг, — ухмыляется он, отводя взгляд в сторону. — Спор обычно не имеет продолжения, но с тобой все иначе. Это не сопли, просто ты многое обо мне знаешь.     Усмехнувшись, Хейл медленно уходит, не оглядываясь.     Все же эти двое удивительны.     Утром будильник заставил Редмонда поморщиться. Сложно просто сказать, что он милый, ведь смотря на сонного парня, хочется затискать его. Потянувшись, собираюсь с мыслями и поднимаюсь. Хочется остаться и провести весь день с Редмондом, но мама будет вне себя, если мы не сходим всей семьей на воскресную службу. — Обязательно вставать в такую рань? — хрипит парень, и я закрываю его лицо подушкой. — Если продолжишь бубнить, поедешь со мной, — сообщаю я, массируя волосы у корней. — Хочешь натравить на меня все семейство Гордонов? Будет весело. — Мне наплевать, что они скажут.      После этих слов парень вскакивает и пристально смотрит на меня. — Рови, даже не вздумай говорить с ними обо мне, ладно? Принесешь проблемы только себе, а я не могу этого допустить. — Как это мило! — Ответил бы в рифму, но хочется спать, — хрипит Редмонд и возвращает голову на подушку. — Ладно, — вздыхаю я, снимая футболку, — тогда придется принимать душ одной.      Когда разворачиваюсь, слышу, как скрипит кровать, а через мгновение Редмонд уже обнимает меня сзади, заставляя смеяться.      Загрузив в машину вещи, от которых пора избавиться, смотрю на Одри; он умиротворенно улыбается, обослонившись на капот. Становлюсь напротив, и парень берет меня за руки. — Бросаешь меня на произвол судьбы. — Если хочешь, поехали со мной, — вздыхаю я. — Это и твой родной город тоже. — Ехать туда, откуда безумно хотелось бежать? Даже спустя столько лет не собираюсь.      В принципе, его можно понять. Если раньше там была его мать, то теперь вообще никого нет. Редмонд — единственный ребенок в семье, поэтому никаких возможных родственников нет. Братьев или сестер у матери не было, да и у отца тоже. Дом давно снесли и построили на его месте заправку, заасфальтировав все, что только можно.     Соприкоснувшись губами, чувствую тяжесть на душе. Мы расстаемся всего на несколько часов, но даже эта разлука кажется длиною в вечность. Отстранившись, обнимаю Редмонда, и он аккуратно массирует мою шею своей сильной рукой. — Гордон, — слышится голос Хейла сзади, и я оборачиваюсь, — возьми статью на проверку.     Редмонд показывает средний палец другу, и моя челюсть падает вниз. — Редмонд! — Взаимно, чувак.      Какой кошмар…      Быстро направляюсь к Хейлу, чтобы взять несколько листов бумаги. — Не обращай внимания, — комментирую я, — с утра он не в духе. — Мне ли не знать.      Такую неловкость сложно принять, но сейчас даже не знаю, как уйти. — Обнять не хочешь? — спрашивает Осборн без какой-либо улыбки. — Или теперь ты в отношениях и с этим все строго?      Какие еще отношения? Я сама не знаю, влюблена или уже под действием привязанности. Никогда не воспринимала любовь всерьез, рассчитывая только на привязанность, но разве привязанность к парням может наступить так быстро?..      Наклонив голову в бок, слегка улыбаюсь и тянусь к парню. Объятие дружеское, поэтому нет никаких ощущений, но по Хейлу я также успею соскучиться. Как же без ссор с Осборном?.. Это стало смыслом жизни. — Я написал свой номер на последней странице, — сообщает Хейл, когда объятия подходят к концу. — Напиши, как доберешься. — Сейчас я удивлена, — улыбаюсь я. — Хейл Осборн решил вернуться к цивилизации? — Осборн решил искать в интернете новые пассии, — усмехается он, и я закатываю глаза, вызывая смех парня. — Вечером созвонимся.      Когда он разворачивается, я несколько секунд смотрю ему вслед. Не знаю, почему улыбаюсь, но это мило, что все происходит таким образом. Я счастлива, что Хейл не перестал со мной общаться, а Редмонд, несмотря на вчерашние заявления, продолжает быть рядом.      Обняв его напоследок, завожу машину и трогаюсь с места. Дорога займет около часа, поэтому предстоит делить легкую грусть. Как же хочется просто жить как все без каких-либо конфликтов с окружающими. До сих пор интересует вопрос, зачем Дэйна сказала Хейлу о том, что я знаю о споре. Хорошо помню, как мы сидели у меня, и девушка просила не выдавать ее. Посмотрев на статью Хейла, пытаюсь переосмыслить все то, что происходит и произошло. Мне не известно, что имел в виду мистер Осборн, когда говорил об издательстве и многое другое.      Остановившись возле двухэтажного домика, смотрю на лужайку, где весело играют племянники. Отлично, значит, вся семья уже в сборе и готова к обсуждению всего, что произошло за последнюю неделю. Замечаю на террасе маму, которая держит в руках кувшин с домашним лимонадом. Заметив меня, она весело машет рукой, пока я беру пакеты с одеждой. На первый взгляд может показаться, что эта женщина является образцовой матерью, у которой всегда все под контролем, однако это не так. Она часто пускает все на самотек и уделяет особое внимание только одной из трех дочерей.      Руки заняты, а племянники, заметив меня, несутся сломя голову навстречу и начинают путаться под ногами. — Спокойно, ребята! — Поцелуй! — пищит Дэниел, встав на пути.      Аккуратно нагибаюсь и целую мальчика в носик, пытаясь продолжить движение, но девчушка просит повторить поцелуй, но уже на ней. Совершив еще один поцелуй, направляюсь в дом, где на кухне собрались сестры. В голове пробегает мысль о Редмонде, который говорил, что между ним и Агнесс ничего не было, и это вызывает спокойствие сопровождающееся улыбкой. Осматривая меня с ног до головы, девушки начинают переглядываться и улыбаться. — Что? — с волнением спрашиваю я, ставя пакеты рядом с диваном, однако девушки молчат, продолжая улыбаться. — Что?! — Да так, — пожимает плечами Лизи. — Кажется, что кто-то влюбился.     Что за намеки?.. На секунду замираю и отвожу взгляд в сторону. — Снова ваши шуточки? — Девушка становится еще прекраснее, когда влюбляется, — поясняет Агнесс. — Твои глаза блестят как никогда, Рови, неужели тому парню с психологии удалось завоевать твое сердце? — Глупости, — бормочу я. — И вообще это не ваше дело. — Когда свадьба? — хором спрашивают они, улыбаясь во все тридцать два зуба.      Господи, насколько они раздражительны. Не обязательно сватать меня с каждым парнем, на которого я случайно посмотрела.      Погода в этом городе не смогла произвести на меня впечатление. Везде все одинаково: холодный ветер с ярким солнцем. Если я изнывала от жары, то теперь хочется погоду лучше этой. Вечно мы жалеем о том, о чем долго мечтали.      Весь день я пыталась контактировать только с детьми, поэтому лишний раз на глаза мамы и Агнесс старалась не попадаться, однако когда Лизи и Дэниел уехали домой, мне пришлось остаться с источниками сплетен наедине. На мою печаль Агнесс рассказала маме о Редмонде. Не знаю зачем, но рассказала, успев наврать. «Одри так смотрит на меня, словно я единственная девушка в колледже, мам», — с отвратительной насмешкой говорила она. Это настолько глупо и нагло, что решаю возразить, забыв обо всех «поручениях» Редмонда. — Редмонд оказался неплохим человеком. Почему вы его так ненавидите? — Оказался? — уточняет мама. — Вы общаетесь? — Почему ты говоришь с такой интонацией? Вы прокляли парня из-за того, что случилось с его матерью, но никто не застрахован от этого. — Рови, ты еще такой ребенок…      Эту фразу от мамы я слышу на протяжении восемнадцати лет, но сейчас она по-настоящему задевает. — По-твоему, если восьмилетний мальчик столкнулся с неприятностями, значит он плохой человек?.. Вместо того, чтобы поддержать настоящего ребенка тогда, вы воспринимаете взрослую девушку за ребенка сейчас. — Помолчи, — приказывает Агнесс, усаживая дочь на колени.     Господи, я вообще вслух говорю все это? Они не слышат меня?.. — Нельзя поступать так! Папа помог… — Твой отец был слепым глупцом! — громко произносит мама, и вся Земля погружается в огонь. Насколько больно слышать слова, которые оскверняют его память. — Как ты можешь?.. — Рови, только ты видела в своем отце идеал, но не другие. Мы заплатили Одри, чтобы тот отстал от Агнесс и уехал, но и той суммы ему оказалось мало.      Глаза Агнесс становятся больше, и девушка медленно поворачивает голову в сторону матери, которая сразу начинает утешать: — Детка, это было для твоего блага, понимаешь? Сама подумай, какое будущее у тебя могло бы быть с Одри?.. С этим несносным парнем, у которого ничего нет.      Мало того, что она оскорбляет Редмонда так еще и упоминает отца недобрым словом. Как можно говорить плохое о человеке, которого ты когда-то любил?.. — И он так просто взял деньги? — дрожащим голосом уточняется Агнесс. — Конечно взял, — кивает мама, а затем поворачивается ко мне. — Рови, Вебстер также отзывался об Одри. Говорил, что парень не виноват в том, что произошло с его родителями, и сам запутался. Каждый месяц наш семейный бюджет уходил к Одри, пока именно я не решила проблему. Вебстер скрывал, что дает парню деньги, но я знала! Поначалу он говорил, что мой муж не причастен к его триумфу в жизни, но стоило показать конверт с круглой суммой, и Одри сдал Вебстера.      Словно из сердца выкачали все, что должно быть. Редмонд сдал моего отца матери ради денег?.. Но его история была совсем другой. Он хорошо отзывался, говорил, что папа помог ему. Что, если Редмонд специально приказал не говорить с семьей о нем из-за этой истории? — Теперь вы знаете, почему к нему относятся подобающе, — угнетает мама. — Если бы он был хорошим человеком, все могло сложиться иначе.      Поднявшись с места, решаю просто уйти. Несмотря на всю «правду», если она такая и есть, мама опустилась в моих глазах, затронув тему с отцом. Сейчас больше всего хочется узнать, правда ли это? Разговор должен состояться с глазу на глаз, чтобы я смогла сделать диагностику реакции Редмонда.      Метаясь по комнате, никак не могу найти себе места. В голове присутствует множество мыслей, которые сильно нагнетают и давят на эмоции. Не могу ждать завтрашнего дня, поэтому решаю ехать домой прямо сейчас, чтобы прояснить все историю до конца, даже зная то, что нет никакой гарантии на правду. Взяв сумку, молча спускаюсь вниз, пролетая мимо родственников, которые что-то кричат вслед. Я наблюдала, как они выбегали на улицу, но машина уже разворачивалась в сторону главной дороги.      От этого вечера я ждала многого, но точно не настолько отрицательного. Сложно сказать, хорошо ли то, что я узнала, но разговор с Редмондом впереди. Как только по радио слышится грустная музыка, эмоции начинают передаваться через слезы, которые мешают нормально ехать. Это больно. Больно слышать об отце, о Редмонде, о тех деньгах. Не хочу, чтобы так происходило, но поделать с этим ничего нельзя.       Как только машина останавливается, не ставлю ее на ручник, а моментально выхожу на улицу. Вытирая слезы рукавом кофты, пытаюсь собраться с мыслями, чтобы разложить все по полочкам. Машины Редмонда рядом с домом не оказывается, но слышны несколько голосов с заднего двора. Решаю зайти домой, чтобы по ситуации остаться не замеченной. Подхожу к задней двери и вижу Хейла, который смеется, смотря на кого-то рядом со своим домом. К сожалению, подойти к окну не могу, так как та часть освещается фонарем, но через мгновение можно услышать знакомый голос, который принадлежит Дэйне.       «Черт, сейчас я точно не в духе, а вопросы к этой девушке остались».      Несколько секунд парочка говорит о газете, и я уже собираюсь уйти, но… — Думаешь, это его ребенок? — спрашивает Дэйна, приближаясь к Хейлу. — Кто знает, возможно.      Он смотрит на нее такими глазами, как смотрел на меня однажды. — Жаль, Ровену. Она неплохая девушка, а я так поступила… — Забудь, — перебивает парень и резко смотрит в дверное окно, но я успеваю спрятаться за стену. — Она ведь нравится тебе, да?     «Что за глупые вопросы»? — Что за глупые вопросы? — читает мысли Хейл. — Как выяснилось, она хороший друг, поэтому — да, она нравится мне. Гордон, — с неким восхищением в голосе продолжает он, — неожиданно появилась здесь, но принесла изменения. Никто не спорит, что мы плохо поступили с ней, но она сама все решила для себя.      «Господи, Хейл». Хорошо, что хоть кто-то не врет мне.       Голоса парочки утихают на фоне мотора старой машины, которая заворачивает к дому Редмонда. Не теряя ни минуты, отправляюсь на улицу. Парень при виде меня теряется и начинает смотреть по сторонам. — Рови, что-то случилось? Почему ты не дома?      Молча подхожу к нему и смотрю в серые глаза, пытаясь запомнить эмоции до главного вопроса, который привел меня сюда. — Правда, что ты предал моего отца ради денег?      Редмонд прищуривается и слегка наклоняется вперед. Происходит то, о чем я думала. Сложно что-то сказать. — Он помогал с финансами, пока твоя мать не предложила сумму больше, чтобы я оставил вашу семью в покое. — А это разве не одно и то же?      Парень вздыхает, а я теряюсь. — Я же просил не говорить обо мне, Рови. Пошли в дом.      Потянув мою руку за собой, Редмонд открывает дверь, и мы оказываемся в тепле. На данный момент в голове каша из мыслей и предположений.      Он подходит к стеллажу с книгами и берет одну из них, быстро листая страницы. Через секунду в его руках оказывается листок из тетради, который Редмонд тянет в мою сторону. — Что это?.. — Рекомендация из прошлого, — отвечает парень. — Твой отец — единственный человек, который смог увидеть во мне что-то хорошее, помимо слухов и предположений, кем я стану. Он знал, что жена придет и предложит мне деньги с небольшой просьбой, на что посоветовал принять предложение и деньги.     Опустив глаза, вижу знакомый почерк. Клянусь, что могу узнать его среди миллионов других. — Он знал, что ты собираешься поступить в этот колледж, — продолжает Редмонд, — поэтому предложил мне поступить сюда.      Не совсем понимаю, на что намекает парень, но когда читаю запись отца, озарение бьет по голове. «Ровена вырастет и станет прекрасной девушкой, которой нужен будет человек, которому можно довериться. Я уже замечаю ее вкусы и взгляды, поэтому с уверенностью могу заявить, что Редмонд — лучший кандидат на ее сердце. Конечно, нет никаких гарантий, что в итоге два близких по духу человека сойдутся, но если такое произойдет, все изменится», — пишет папа, на что я слегка улыбаюсь. — Видела бы ты мою реакцию, — усмехается парень и берет меня за руку. — Я нервно смеялся, вспоминая тебя в детстве. Просто… Кто бы мог подумать, что девочки с косичками вырастают.      Улыбка становится шире.      Отец никогда не говорил со мной о Редмонде, а уже заметил в нас схожие черты. На самом деле это удивительно, потому что не каждый отец может предугадать будущее своего ребенка.      Скользнув глазами по стене, которая находится позади парня, вижу чемодан и коробки. — Они же здесь не всегда стояли, да?      Редмонд приоткрывает губы и опускает глаза, понимая, о чем именно идет речь. Кажется, что сознание мутнеет от непонимания. — Ты что, уезжаешь?..      Он отпускает мою руку и начинает бродить из стороны в сторону, словно не может найти место, где можно остановиться. Эта реакция начинает угнетать так, что хочется кричать. — Куда ты собрался, Редмонд?      Парень останавливается и целует меня в губы нежно и медленно, но на этот раз поцелуй мне не нравится.      Отстранившись, он кладет ладонь на мою шею и смотрит прямо в глаза, пока я щурюсь, слегка покачивая головой. Почему он молчит?.. Тишина убивает меня. — Больше всего на свете я бы хотел остаться рядом с тобой, но не могу. Твой отец ошибся, сказав, что мы созданы друг для друга. — Ты прощаешься? Хватит так поступать, Редмонд…     Снова тишина.     Он убирает руку с шеи, но по-прежнему смотрит в глаза. — Мы же вчера проходили подобное. — На этот раз я действительно должен почувствовать безразличие к тебе, Рови, — говорит он, опустив голову. — Через пару месяцев у меня появится ребенок…      Мир снова терпит поражение. Хейл и Дэйна говорили о Редмонде пару минут назад, а это никак не отразилось на моей интуиции. — Ребенок?.. — Не хочу, чтобы у кого-то сложилась жизнь подобна моей, поэтому мне стоит повзрослеть, чтобы дать сыну все то, чего когда-то хотел сам.      Господи, это иллюзия или все происходит в действительности? Как мне реагировать, если хочется просто плакать и задавать вопросы?.. Я не могу противостоять желанию, которое связано с семьей, ведь Редмонд прав, но как поступить?.. Сделать все возможное для своего счастья или для счастья ребенка?..      Посмотрев в мои глаза последний раз, он разворачивается и выдвигает ручку чемодана, а я чего-то жду. Выйдя на улицу, парень открывает дверь настежь, чтобы было удобнее переносить вещи в багажник. Он носит одну коробку за другой, пока я медленным шагом выхожу на улицу и становлюсь рядом с машиной, скрестив руки на груди. Остановившись рядом со мной, Редмонд тянет ладонь к моему подбородку, а после прикосновения просто проходит мимо и садится в машину. Подняв взгляд, вижу Хейла и Дэйну, которые с беспокойством подходят все ближе. Словно по команде «старт» слезы начинают стекать по щекам. Не выдержав, кидаюсь на шею к Хейлу, который мгновенно обнимает меня. Звук двигателя причиняет душевную боль, но не могу ничего сделать, зная, что отпустить Редмонда — будет правильным поступком в пользу ребенка.