За семь вёрст... Или "Не тот отец, кто помогал зачать!"

Фендом: «Гарри Поттер», «Kuroshitsuji». Персонажи: Гарри Поттер, Уильям Т. Спирс, Грелль Сатклиф, в подмогу парочка демонов и жнецы.       Уильям подписал очередной приказ и вздохнул. Из-за этой дурацкой магической войны количество работы у Жнецов резко увеличилось. Даже невыносимый гиперактивный Сатклиф начал пахать за двоих, мотаясь с напарником по всей стране. Вот и сегодня стартанул в Годрикову впадину, зарегистрировать смерть четы Поттер и их сына… Ребёнку только год, черт возьми! Именно многочисленные прерванные детские жизни вызывали ноющее чувство где-то внутри. Жнецы должны быть безучастны… Но множество плёнок всего в несколько десятков кадров… — Уилл, ты не поверишь! — в кабинет влетел Грелль, тяжело дыша и держа свой длинный плащ в руках. — Мы, значит, приходим на работу! А там… там…       Аловолосый вздохнул и отвернул ворот верхней одежды, заставляя Т. Спирса подскочить с места. В складках плаща сопел крепко спящий младший Поттер, прижимаясь к плечу Жнеца. — Он… жив? — Живее его родителей, — хмыкнул Сатклиф, покачивая годовалого Гарри на руках. — Ты же понимаешь, что это наша верхушка позволила ему не уйти с родителями. Уилл, может, воспитаем парня в ещё одного сотрудника Департамента? Ну пожалуйста! — Просто признай, что тебе хочется понянчиться с ребёнком, — вздохнул Уильям, касаясь шрама на лбу Поттера. Ощущение чего-то ненормального заставило сначала отдёрнуть руку, а затем набрать номер одного давно знакомого демона.

***

— Ну и зачем нас вырвали из особняка? — недовольный Сиэль Фантомхайв прошёл со своим бывшим дворецким, теперь уже любовником, Себастьяном Михаелесом внутрь небольшой кафешки, куда его для переговоров пригласил глава Департамента Жнецов. И тут же удивлённо замер, увидев рядом с Т. Спирсом Сатклифа, кормившего заказанным супом маленького черноволосого мальчика. Не знай демон, что эти двое чисто по физиологическим причинам детей иметь не могут, подумал бы, что это их ребёнок. — Мне не нравится шрам Гарри Поттера. Ощущение очень тёмной магии внутри него. Можете посмотреть и исправить это? — Уилл поправил очки и отпил из чашки кофе. — Интересно, — Себастьян осторожно взял ребёнка у аловолосого и обворожительно улыбнулся крохе. Пока мальчик играл с брошкой на его галстуке, мужчина изучил шрам своей силой. После возвращения в Ад и регулярных подпиток за счёт расположения нового дома способности возросли в несколько раз. — О да~а, это заклинание мне знакомо. Чувства от него действительно мерзкие. — Расскажешь очередной секрет? — улыбнулся бывший Цепной Пёс, покачивая ногами и для вида заказав яблочный пирог. Всё же магловскому миру война особенно не мешала существовать. — Конечно, — ворон* сел напротив Грелля, возвращая тому малыша и складывая пальцы в замок. — Это заклинание крестража. Мерзость ради шутки показал магам один демон и до сих пор расплачивается за это где-то в глубине Преисподней. Оно позволяет разделить душу на несколько частей. — Действительно фу! — хором согласились Грелль и Сиэль. — Я избавил Гарри от этой пакости, но лучше позволить иногда наблюдать мне за ним — неизвестно, как двухдневное воздействие куска из шрама отразится потом на ребёнке. — Кстати, Сиэль! Мне вот давно было интересно, а почему ты в итоге отказал Лиззи? — Сатклиф пощекотал Поттера по щеке и откусил от своей пироженки. — Заработался. И чувства в итоге потухли, — вздохнул парень, под столом погладив Михаэлиса по ладони.       Слова против встреч демонов с маленьким Жнецом никто не сказал. Тем более, нужно этой парочке хоть иногда выбираться на поверхность.

***

— Поттер! Зайди к Уиллу, тебе задание нашли! То самое, — заговорщически прошептал Нокс, подкрадываясь к черноволосому стройному подростку в строгом бордовом костюме и с круглыми очками на носу.       Для своих одиннадцати лет Гарри выглядел на года два старше — будешь тут слабаком, когда у тебя целых шесть учителей и идеалов одновременно, да ещё и благословение Серой Леди на работу. В традиционном понятии у ребёнка должны быть мама и папа, ну или один из них. У самого молодого Жнеца Департамента были два брата: Рональд и Сиель, дядя Себастьян, который учил его точным наукам, дядя Уилл, строгий босс и учитель по гуманитарным предметам одновременно, дедушка Гробовщик, который по большей части служил источником информации о родном магическом мире, и Грелль, который представлял из себя противника для спаррингов и жаловался всем: «Я его забрал, выкормил, а папой не зовусь!». Это ещё если не считать многочисленных коллег по работе… — Уже иду! — парень подскочил с места, накидывая на плечи любимую чёрную куртку, подарок Михаэлиса, и прошёл в кабинет Т. Спирса. — Нашлись? — Один из — да, — кивнул мужчина и отдал второму гиперактивному Жнецу Департамента папку с документами. — Паразит проник в голову одного из учителей Хогвартса, если судить по докладу Гробовщика. Поедешь под своими именем и фамилией, насчёт воспитания придумаешь что-нибудь для директора. Понял? — Да, сэр, — козырнул брюнет, вылетая из офиса в мир Живых.

Знал ли Хогвартс, что учить Гарри Поттера даже один год будет сложнее, чем последних прогульщиков и лентяев?

      Проблемы начались ещё с того, что Шляпа на первом курсе таки не смогла определить его ни на один факультет, заявив на весь замок, что такого идеального баланса из четырёх главных отборочных качеств ещё не видела. Пришлось поставить его вольнослушателем в определённом порядке ко всем одновременно. На допросе у директора мальчик рассказывал путаницу с участием многочисленных родственников (вознося хвалу объёмной памяти Жнецов), и Альбусу пришлось отпустить его, особенно ничего не узнав. Друзей зеленоглазый категорически не заводит, а потенциальных врагов отгоняет «волшебная палочка» — в простонародье канцелярский нож. В конце учёбы Поттер убивает им Квиррела, прикрываясь подарком Дамблдора, и исчезает до следующего года. — Пап, да вон же он! Этот странный Поттер! — Драко дёргает отца за рукав, когда они делают покупки ко второму курсу, и показывает на молодую копию Джеймса Поттера. Только одетую под стать аристократу и не такую активную. Рядом с ним идёт парочка молодых людей, держащаяся за руки. Они ничего не покупают, только общаются вполголоса. — Так вот какая наша знаменитость, — яд из одного приветствия Люциуса можно выкачивать ведрами. — Вы осторожнее с такими остротами, мистер Малфой, — качает головой Мальчик-без-шрама, сверяясь с неизвестно откуда взявшейся книгой. — А то ещё на перерождение не пущу, я ж злопамятный. — Это в меня, — удовлетворённо хмыкает высокий брюнет, и маг сталкивается с сияющими глазами самого Дьявола. — Себастьян, он не достоин траты сил. Пошли уже дальше, — осаживает пару сероволосый, и троица скрывается в толпе.       Унося с собой дневник Тома Реддла.       На третий курс Гарри также не приезжает, потому что разбирается с Сириусом Орионом Блэком, которого ему ставят в напарники «за родственные связи». Самоубился-таки анимаг в Азкабане, сделав Хогвартсу ещё один спокойный год, Римусу Люпину депрессию, а своему крёстнику-Жнецу проблем с документацией. Ну хоть за работу взялся с энтузиазмом и принцип её понял быстро, уже пятьдесят процентов лекций не нужно!       На четвёртом о себе пытается заявить Воландеморт… И попадает сразу после возрождения под Косу Смерти молодого дарования. Пока верные Пожиратели роняют челюсти после неудачного сложного ритуала, сидящий на статуе ангела с косой кудрявый мужчина в черном фраке записывает для высшего начальства коротенький отчёт: — Том Марволо Реддл, устранён Гарри Поттером на кладбище сразу после ритуала возрождения. Плёнка жизни, пускай в плачевном состоянии по причине разорванной души, отправлена в специальный отдел Департамента Жнецов. Записку, прямо на месте действий, составил Сириус Орион Блэк, стажёр Английского отделения.