Воспитание по-Кэртиански. Часть 2
Доброго дня, родители! Пишу вам это послание, согнувшись в три погибели на кресле в Выручай-комнате, пока рядом раздаются взрывы заклинаний и недовольные ругательства тех, у кого ничего не получается. Спрашивается, почему не в родной спальне? Да по той же причине, по которой появился Суза-Муза! Никогда бы не подумал, что мне будут казаться мелочью одержимые преподаватели, василиски и отсидевшие срок в самой жуткой тюрьме в мире родственники. Кстати, передавайте привет и благодарности Сириусу! Только его идеи нас тут и спасают от полного отчаяния… Но вернёмся к основной теме моего письма. После недовольного моим существованием только из-за генетической принадлежности к его детской влюблённости декана, непрекращающегося «мальчик мой» директора, профессора по ЗОТИ с самомнением бога и встречи с криворукими некромантами, что могло ещё пойти не так? «Два обвала в одном районе не случаются подряд», папа Ричард? Я готов вас переубедить! В этом году Министерство решило наконец всерьёз заняться едущей крышей нашего директора и прислало проверяющего. Знаете… Лучше бы папа Валентин не приставал к некромантам и я спокойно воевал с результатом их кропотливых трудов! Как и вся Великобритания… Чтобы вы понимали, насколько приехавшая Долорес Амбридж ошалевшая, она свои кривые ручонки к только нами вылеченному от комплексов декану потянула в первую очередь! Мол, его факультет тут несправедливо принижают! Видимо, не заметила, что мы уже два года с Грифонами закопали все ножи-топоры-томагавки и прочее оружие войны. Из-за неё же! Простите, что строчки частично съезжают. После устроенного мне за «ложь» о возрождении Тёмного Лорда наказания рука болит… Так зачем же я так бегло пишу этот очерк, первый за весь учебный год? Милые мои, любимые родители, натравите на школу Попечительский Совет! Драко это спасение предложил, но он сам написать отцу не может — у него совсем рука немеет после хождения к этому порождению ызаргов в розовом. Искренне надеящийся, что письмо не перехватят и не уничтожат. Рамиро Рокэ Ракан.
Едва Арно закончил читать письмо, все сидящие в зале особняка Повелителей услышали звонкий хруст разбивающегося хрусталя. С зажатых в кулаки ладоней Блэка и Алвы капала на ковёр кровь. — Я, пожалуй, пойду с докладом к Лорду, — плавно поднялся из кресла Люциус, перехватывая свою трость. — Одни мы с этой чумой не сладим, даже учитывая наличие среди Попечителей мисс Уизли…***
Министерство Магии предпочло бы закрытие, чем проблемы на политической арене, связанные с Талигом. Придерживающаяся «первобытных» взглядов на искусство колдовства страна могла не задумываясь перевернуть магическую Англию буквально вверх тормашками, вернуть в первозданный вид и спросить, не хотят ли они ещё разок испытать ряд природных катаклизмов. И само прошляпило момент, когда их Мальчик-который-выжил прирос к этому государству! Когда за завтраком распахнулись створки обеденного зала, казалось, во всём Хогвартсе повисла гробовая тишина. Только где-то за столом Слизерина тихо радостно взвизгнул Избранный, едва не подскакивая на месте. — Давно нужно было снизойти до личного вежливого визита в ваш филиал Лабиринта, — прокатился по помещению грудной певучий голос, сопровождающийся ощущением скольжения среди стен северного холодного ветра. — И тут такой прекрасный повод! Скреплённые магией листы письма Национального Героя разворачиваются свитком до пола в пальцах Кэнналийского Ворона. Синие сапфиры в серебре на пальцах, синяя шёлковая рубашка. Синий взгляд Смерти, впившийся в сидевшую за столом преподавателей Долорес Амбридж. — Надеюсь, разумности не бежать вам хватит. Будет обидно столь бесславно наткнуться на палочки моих людей, верно? — из-за спины Алвы выходит Том Марволо Реддл, щегольским жестом поправляя волосы.Если Талиг встал на сторону Пожирателей Смерти, министерским работникам проще совершить массовое самоубийство, чем исправить свои недоглядки.
***
Со своими проблемами Рамиро Ракан (которого часть народа упорно продолжала называть Гарри Поттером!) предпочитал разбираться сам. Из года в год разрабатывались схемы, планы и трактовки, достойные всех уроков папы Робера по ведению военных действий на небольших территориях.Первый курс.
Гнобит преподаватель по зельям, у которого тебе учиться семь лет: спроси в лоб почему; выслушай гневную тираду, достойную Дидериховской поэмы содержанием; посоветуй пожить зимние каникулы со своей настоящей семьёй; наслаждайся зрелищем, как декана то спаивают, то тащат по улице к психологу. Обнаружил с лучшим другом и двумя гриффиндорцами на запретном этаже огромную трёхголовую собаку: найди в книгах благодаря бывшей с вами Гермионе Грейнджер, кто такие церберы; перепугайся ещё больше; дай Драко написать отцу; наблюдай со стороны, как директора разносит по фактам шикарный аристократ, который совсем немного не дотягивает до папы Рокэ. Собаку мало того, что не убрали, так ещё и втянули уже ставшую вам подругой гриффиндорку в сомнительную авантюру с каким-то люком: иди спасать идиотов, вооружившись любимой шпагой, пока Малфой опять пишет отцу; пройди ряд смертельно опасных испытаний; чуть не помри от одержимого преподавателя. В награду ты уже желанный гость у друга дома, где провёл рождественские и летние каникулы; школу три месяца в отсутствие учеников трясут проверки; родителям без тебя не скучно.Второй курс.
Стена не пустила на поезд в школу тебя одного: выходишь на улицу; находишь незаметный для людей уголок; достаёшь из сумки на поясе мелок; чертишь руническую вязку перемещения; со всем багажом самым первым оказываешься в школе; до вечера сидишь у декана, слушаешь истории про родителей; радуешься, что не воспринимаешь выходцев как родню. Начинается какая-то муть с окаменением окружающих: припахаться вместе с Гермионой на поиски знаний; начитаться о Тайной Комнате и василисках; заставить «юную даму» в это не лезть; попутно в открывшемся дуэльном клубе отделать младшего Уизли; в конечном итоге полезть вытаскивать сестру всё того же Уизли и убивать древнее существо. Приезд в конце года сэра Люциуса с проверкой начинает казаться зарождающейся традицией. Тащить домой странные артефакты тоже. Сначала философский камень, теперь проткнутая клыком василиска тетрадка…Третий курс.
Думать резко некогда, поскольку в крови от новостей о сбежавшем преступнике бурлит адреналин. Тут уже приходится лезть везде и во всё, несмотря на ругательства Драко. Вскрывать поток семейных тайн… Если бы не Северус, Рамиро вызвал бы Питера Петтигрю на «линию» прямо в Визжащей хижине и прикончил дрянь Авадой. Просто из семейной нетерпимости к предателям. Крёстный оправдан, крысу сожрали дементоры. Но легче не стало, пока не начались каникулы. От погружения в монстров прошлого спасло только тёплое море Кэнналоа и окружение семьи.Четвёртый курс.
Турнир… Одно слово вместо тысячи объяснений. Одно событие, потянувшее за собой вереницу дуэлей и отмщений за клевету. Рамиро Ракан — живое подтверждение, что его родители были лучшими на своём курсе. Проклятия из гримуара Альдо, уроки фехтования Росио, зелья по рецептам Савиньяков — всё идёт в ход из-под рук четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников. Этапы становятся его способами отдышаться от каскада яда, льющегося из учеников в его сторону. Кладбище… Одно место, перевернувшее всё с ног на голову. Одним абвениям известно, что бы произошло там, если бы не защитные амулеты от Дикона. Если бы на зов одного из них первым не трансгрессировал Придд, чья семья прославилась своим талантом к некромантии. И который настучал останкам Воландеморта по лысому лбу, объясняя вред создания непонятных тёмных артефактов.***
— Никогда бы не подумал, что дядя Марсель может устраивать прилюдные истерики, — Избранный покачивает полным «Слёз» кубком, устроившись на диване в Выручай-комнате. — А чем вообще, по его мнению, крёстный виноват? Эта грымза же к нему не в том самом смысле ручонки тянула, — сидящий на полу рядом с ним Драко позволяет Рамиро почесать себя за ушком, отпивая «Крови». — Когда мы боимся за тех, кто нам дорог, мозгошмыги в голове начинают менять восприятие реальности, — сидящая на коленях Невилла Луна загадочно улыбается, гладя развалившегося на её груди Эстебана. В этом году скотина обленилась: бывшие враги Фред и Джордж стали союзниками, а кусать Долорес ему запретили под угрозой отравления. Эх, раньше было лучше! Всякие Локонсы, анимаги, фальшивые преподаватели… — У нас может быть хоть один спокойный год? — лежащий на груди Рона Блейз закатывает глаза, понимая всю риторичность своего вопроса и вызывая смех у Гермионы с Панси.
