Растолстеешь

Говорить что-либо было совершенно бесполезно. И слова в голову не лезли, как-то сразу потерявшись, едва я откусила только самую малость от крайнего пирожного в коробочке. Того, которое было сверху с шоколадом, кремом и какой-то ягодкой. И с тех пор я ела всю эту прелесть, чуть ли не рыдая от восторга и готовая броситься на шею и расцеловать того кондитера, который их готовил. Он святой. Нет, не святой. Он душу Дьяволу продал за такой талант, не иначе. Черт возьми, как же вкусно. О, я сейчас умру. Ни о чем думать не хочется... Как же они соблазнительно пахнут... – Растолстеешь... – послышалось над ухом томное, а я вздрогнула и чуть не подавилась, вслед за чем авторитетно заявила: – А вот не дождешься. Халпас, до этого то ли дремавший на кровати, на той же, где и я примостилась с заветной коробочкой, то ли попросту делавший вид, что спит, навис надо мной сзади, обнимая за плечи. Состояние стойкой эйфории усилилось. – Все равно растолстеешь, – убедительно промурлыкал он, сделавшись уж совсем не похожим на демона восьмого круга Ада. Пожалуй, расценю это как небольшую терапию, после его «техасской резни» на моих глазах. – Хотя бы чайку себе налей. – Обойду... – я осеклась и тут же заткнулась, удивленно наблюдая за Халпасом, который взял мою руку, где я только что держала священное лакомство, и, лукаво щурясь, поднес к губам. Пользуясь моим замешательством, демон осторожно лизнул указательный палец, а потом и вовсе взял в рот, потому что на нем больше всего крошек оставалось. С его-то когтей почти всегда пахнет кровью... И эта двуличность поражала иногда. – П-прекращай, – судорожно попросила я, но руку не вырвала. А демон продолжил наслаждаться моей реакцией. Наконец смелости хватило, чтобы погладить его ладонью по щеке. Он утробно заурчал, как кот, и лицо тут же залило краской, потому что мысли посетили мою грешную голову отнюдь не благопристойные. Пока Халпас с отъявленным удовольствием слизывал крошки с подушечек моих пальцев, я подумала, что хорошо бы отлупить его чем-нибудь. Но подходящего предмета не нашлось. Да и кого я обманываю? За такое «отлупить» недолго и наказанной оказаться. Сурово и строго. Как он умеет. Потом я неожиданно оказалась с завязанными глазами. И сердце екнуло. Неужели мысли прочел? Демон, что-то увлеченно мурлыкая себе под нос, время от времени целовал мои ключицы, оставляя на коже тягуче-приятное ощущение до тяжести внизу живота. И зачем ему, интересно, так тянуть... Или опять всякие фокусы дурацкие. Повязка с глаз по велению демона спала. – Халпас! – я возмущенно хлопнула рукой по простыне, немедленно обнаружив потерю. – Ты все пирожные съел! Ни тени стыда или совести на его лице не отразилось... – Ну а как ты хотела? – демон, щурясь, хитро улыбнулся. – На мне же возлежит забота о твоей фигуре... Дальнейшие негодования он слушать не стал, очень мастерски, надо сказать, заткнув мне рот поцелуем и повалив на кровать.