У всего есть смысл.

События происходят типа с того момента, где заканчивается аниме. Надзиратель пятого корпуса сидел на лестничной площадке, опустив руки. Несколько часов ранее, в корпусе под его ответственностью, творилось черт знает что, да еще в отсутствие начальницы Хякушики. Мало того, что среди своих оказался предатель, так еще вырвались на свободу самые опасные заключенные. Не говоря о числе пострадавших среди своих (надзирателей и зеков), так еще из чужих попали в историю. Оценить полностью ущерб будет трудно, а еще труднее восстановиться. Момоко Хякушики уже вернулась в колонию и вела спасательные и исправительные мероприятия. Все носились без остановки, боясь упустить, что- либо из виду. Обезьяна же нашел место, куда никто не придет, и ничего не делал. -« Чеееееееерт, будь ты проклят, Энки!!! Из-за тебя я снова посмешище, нет ,теперь я полностью утратил доверие всех в этой тюрьме. Но что самое оскорбляющее, так это быть спасенным «Гориллой» и его зэком!»-ударил кулаком по стене сбоку Самон. На его фуражку посыпалась штукатурка и пыль, посыпалась раздражающе, словно дразня : « неудачник, lol». Откинув голову назад , Гоку накрыл глаза ладонью и засмеялся. -«А смысл? Смысл извиняться и обещать, что я все исправлю, поймаю беглецов?! Инори был прав, я нисколько не изменился, все также нерешителен и слаб.»,- Обезьяна огляделся и увидев трубу над головой, обрадовался. Сорвав с пояса свой подвижный хвост, он перекинул через трубу и закрепил один конец. Затем связал второй в кольцо, сжав его руками, замер. -«Устал, как же я устал от всего…Слабак, предатель- как бы я не старался, смысла нет искать способа сбросить эти ярлыки с меня!» ,-набросив петлю на шею, надзиратель подошел к ступенькам. В его действиях не было сомнений или желаний протянуть до момента, когда кто-то по шаблону ворвется и спасет в последний момент. Сделав шаг, Самон Гоку горько усмехнувшись, оказался в подвешенном положении. Веревка (хвост) была достаточно толстой и прочной, острая боль поразила горло мужчины. Глубокие судорожные вздохи, переходящие в глубокие судорожные выдохи. Зрачки закатывались назад, инстинктивно руки сами ухватились за веревку, пытаясь открыть доступ к кислороду. Тело и конечности судорожно подергивались в воздухе. Медленнее и отчетливо слышался пульс в ушах, заглушая другие звуки, подобно барабанам. Обезьяна считал секунды до «обретения свободы». Темнота подступала, время шло, приближая неизбежное. Кое-как раскрыв веки, он увидел высокую темную фигуру, приближающуюся к нему. Надзиратель уже перестал дергаться, намереваясь достойно встретить смерть. Еще мгновение и темный силуэт протянул руки к шее самоубийцы. -«Шинигами? Что…Энки!»,- горло Самона сжимал его собственный брат. И хотя у него было безразличное лицо, сейчас оно внушало страх младшему не по-детски. Бывший надзиратель наблюдал, как силы покидают тело брата, он не старался ускорить его погибель, наоборот, хотел насладиться этим мгновением. От одного только его взгляда, Гоку терял самообладание. Его и так незавидное положение, ухудшилось появлением предателя. Тот брат, которым он восхищался и ставил себе в пример, сейчас убьет его. Но ведь, он не так давно был и сам готов. Сопротивляться, попробовать спастись? А смысл, тело больше не слушалось, кроме покашливания издать звуки не выходило. Тудум!- так громко и четко. Самон почувствовал, как его сердце оповещает, что скоро его мучениям придет конец. Закрыв глаза, он просто ждал, когда увидит «врата геенны» и услышит : « оставь надежду, всяк сюда входящий». «Ты хотел, вот я умираю в твоих руках! Доволен, я и в самом деле ничтожество, знаю. Начальница, простите, я и правда тот, кем меня и называют. Уверен, что Киджи и остальным удастся справиться без меня. Говорят, что перед смертью перед глазами пробегает вся жизнь. Странно, я ничего не испытываю, кроме унижения и отчаяния от поражений. Потерпел поражение от брата, всех, кто презирал меня, но самое главное…»,-на том мысли Гоку и прервались. Его сознание полностью провалилось во тьму. -Надзирателя Гоку так и не нашли?-беспокоился Упа. -Они ищут его со вчерашнего дня, но даже клочка его одежды найти не могут. –ответил Лян. -Судя по камерам слежения, он не покидал свой корпус. Все его вещи и документы на месте, маловероятно, что он покидал территорию колонии.-сказал Кенширо, пришедший проведать заключенных, пропавшего коллеги. -Даже думать не хочу, что он слинял. Он самый исполнительный и ответственный человек, из всех кого я встречал.-беспокоился Пятьдесят восьмой. -А что если он отправился ловить беглецов или же был ими схвачен?-предположил Ци. -Учитывая, какие опасные личности вырвались на волю, в особенности Энки Гоку, то подозревать их имеет смысл.-поддержал Лян. -Ладно, это работа надзирателей. И не забывайте, что он сильный, вы должны верить в него.-неожиданно сказал «Пес» и ушел. В это время, в глубоких катакомбах пятого корпуса. Они раньше служили темницами в прошлые столетия, еще до постройки Намбы. Сеть туннелей и коридоров, прям, как в легендах про Минотавра. Без карты, света любой застрянет здесь и надолго. Уже целых сорок минут по ним спокойненько шел главнадзиратель тринадцатого корпуса. Обойдя все тупики, он, точно зная, где располагается забытый бункер, направлялся туда. Придя к заветному убежищу, он вошел с хорошим настроением. -Наконец очухался, Обезьяна?-с довольной ухмылкой подошел к клетке Сугороку. Самон сидел за решеткой, прикованный особыми наручниками к углам клетки. Ответить он Хаджиме не мог, потому что тот, предусмотрительно ему спящему, нацепил шар-кляп. Но злой и недовольный таким обращением взгляд Гоку уже говорил обо всем. Хаджиме открыл клетку, присел, чтобы сменить пластырь на шее суицидника, правда, неудачного суицидника. Самон задергался, выражая протест, и показывая глазами, мол сними кляп. Однако лысый надзиратель не спешил. Сняв ночную повязку, он гладил гематому на шее, что так ярко бросалась в глаза. Гоку трещал наручниками по металлу и мычал, что все-таки надоело главе тринадцатого корпуса. -Знаешь, это ведь все заметят. Идеальную белую шейку изуродовали синяком, и не кто-то, а ты сам.-сказал он Обезьяне, закрепляя новый пластырь. Потом Хаджиме достал коробку с бэнто и освободил рот Самона. -Да как ты смеешь, Горилла безволосая, так со мной обращ…-не успел он «поблагодарить» Сугороку за спасение его и укрытие от «косых» взглядов, как Хаджиме впихнул ему ложку мисо-супа. Тому ничего не оставалось, как поесть, ведь с начала инцидента и своего пробуждения, у него и маковой росинки не было во рту. Закончив с кормежкой, он собирался опять «замуровать люк» Гоку. Однако тот вертелся, не давая ему закрепить ремень . -Если угомонишься, не стану связывать.-Хаджиме. -Ты думаешь ,я нуждаюсь в твоей жалости, Горилла?! Зачем ты мне помешал, да еще притащил в эту нору? Тебя никто об этом не просил!!!-прокричал Обезьяна. Тот молча шандарахнул кулаком по стене, в миллиметре от головы пленника, откуда мигом разрослись трещины и разломы. -Так вот как ты относишься к своей работе и жизни?-Сугороку. -Да потому что во всем этом нет и капли здравого смысла!!! –уверенно ответил Гоку. -Что ж прекрасно, помогу тебе убедиться в обратном.-с какой-то недоброй ухмылкой взглянул в глаза Обезьяны Хаджиме. К удивлению Самона, он без труда разорвал верх униформы надзирателя. Потом коснулся носом шеи Обезьяны, после удушья, кожа пленника ныла.А когда лысый провел губами, да еще и пометил отнюдь не нежными чмоканьем, а жадными и властными поцелуями, оставляя багряные засосы, Гоку зашипел. От столь напористых и непонятных действий коллеги, тот рефлекторно попытался коленом дать тому в солнечное сплетение. Однако прикованные к углу клетки ноги, не могли дотянуться. Отвращение и страх заставили его истерично дергаться. Такая реакция распаляла «Гориллу» к еще более диким зверствам. Он схватил сосок Самона, но лаской тут и не пахло, наоборот, грубые и сильные сжимания и щипки. -Мне противно, а ну пусти! Ты хоть понимаешь, что ТВОРИШЬ? Аааа… –орал во всю глотку Обезьяна и погранатовел. Сугороку укусил его! И хотя прикасался он к нему сквозь белую рубашку, острота от ощущений не уменьшалась. Сжав хлопковую ткань, он легко порвал рубаху надзирателя пятого корпуса, с жалобным звуком и треском полетели ошметки и пуговицы. Избавившись от первой преграды, Хаджиме поступил также и с брюками суицидника, даже кожаный ремень полетел к чертям. Промежности Самон поежались от холодка. Остановившись, он замер, наслаждаясь униженным лицом, гордого Гоку. Сугороку встал и расстегнул свои ремень и штаны. Самон затрясся, ненавидимый им глава тринадцатого корпуса, собирается унизить его, еще больше , чем брат-зэк-беглец. Он освободил от наручников ноги пленника, но скрепил их в согнутом положении ремнями. Обезьяна продолжал осыпать его руганью и проклятиями, но замер когда тот сжал в руках его достоинство, от неожиданности и холода, у бедняги аж повлажнели уголки глаз. -Надо же, ты оказывается у нас любитель боли, не знал. Смотри, как затвердел, не говоря уж про твои соски.-победно улыбался Сугороку. -Ты не заставишь меня кон…-сквозь зубы, произнес вспотевший Гоку. Он уже тяжело дышал и не слабо промок, хотя находился в прохладном помещении и самые чувствительные зоны сейчас были оголены, да и беспомощны во власти животного. -Ты прав, кончать рано.-достал главнадзиратель из нагрудного кармана, УРЕТРАЛЬНЫЙ ПЛАГ, демонстративно он его облизал, потом сел перед невольно раздвинутыми ногами Обезьяны. Глаза последнего напугано от неизбежного раскрылись. -Сейчас не дергайся, это будет опасно, если моя рука соскользнет.-Хаджиме принялся вводить катетер, аккуратно и медленно. Все равно наличие постороннего кусочка стали в уретральном канале, заставили окончательно выплеснуть ,сдерживаемые Гоку слезы , который от непривычных и неприятных ощущений, парень согнулся от боли и накатившего стояка. Горилла взял в руки подбородок, тот зажмурившись, лишь пыхтел и охал. Хотя и насильственная, а все- таки стимуляция. -Достаточно больно?-спросил надзиратель. В ответ Обезьяна плюнул в лицо мужчине, тот лишь стер ротовую жидкость. Потом молниеносно схватил за бедро коллегу и вошел, нет ,скорее ворвался в нетронутую, пока никем «крепость». -Нееееееееет…ааааах…кха-кха-Самону Гоку показалось, что его скорее пронзили мечом. От боли в пятой точке и невозможности дать выпустить напряжение, парень выгнулся в дугу. Член Хаджиме был схож с бурильным сверлом, большой и толстый, заставивший максимально раскрыться, чтобы хотя бы на половину его принять. Тем более в сухую. По внутренней стороне потекли алые струйки, что нисколько не заставило Сугороку сжалиться над пленником, он задвигался неистово, продвигаясь с каждым проникновением все глубже и глубже. Толчки отдавались во всем теле и у насильника ,и у жертвы. Хаджиме крепко держал в руках беленькие бедра суицидника, мгновенно выдавливая яркие синяки в виде отпечатков его рук. Боль, отчаяние, страх уже отпал, но ситуация была иной, чем когда он был на грани между жизнью и смертью. Сейчас он в руках самого ненавистного соперника, да еще в качестве игрушки. Он был готов сквозь землю провалиться, от стыда и угрызений совести. Он мог поймать всех и вернуться героем, мог изменить свою судьбу. А сейчас в этом укромном месте его лишают чести! Властно, напористо, доминирующе- втаптывающе в безнадежность –в таком ритме двигался Сугороку в Самоне. Горилла в диком ритме, можно сказать ,хлестал своим «зверем» простату Обезьяны. И ни намека на расслабленное удовольствие для жертвы. -Оста…хватит…мне ну…я сейчас…-и Гоку кончает, выстреливая плагом, тот отозвался металлическим звоном и упал на пол. По вискам скатывались соленые капельки пота. У него не было сил ,да и горло болело от крика и сбитого неправильного дыхания. Но у более атлетичного Сугороку еще хватало выдержки для продолжительной пытки. -Эй…я же…черт…вытащи уже наконец!!!-кончалось терпение Самона, на его счастье тот сделав пару более сильных толчков , выпустил свое семя внутрь. Горячая вязкая жидкость внутри вызывала у жертвы лишь омерзение и с одной стороны облегчение, что истязание окончено. -Ты с……ка! Не прощу! Ты же кончил в меня, своей грязной…-истерил было слезно Обезьяна. Тот лишь пофигично усмехнулся. Выйдя из него, Горилла освободил руки и закрепив их за спиной, взял на руки бедолагу, как принцессу, понес к койке. Положив его в «позе собаки» на то, что можно назвать матрасом, пережившего сто лет, надзиратель развел его булки ,оценивая опухший и дергающийся анус Самона. -Неужели ты думал, что на этом все? –Гоку офигел от мерзопакостности гориллы, но поделать ничего не мог, кроме как сжать пыльный матрас зубами. Хлопнув по ягодицам, он вошел на всю длину сразу. На сей раз хлюпающим отзвуком отдалось проникновение. Самон едва сдерживается, Самон кричит, он плачет. Никакие суровые тренировки не идут в сравнение с этим. Хаджиме таранил его, словно сумасшедший, временами одаривая шлепками, укусами и сжимая талию с тазом до покраснений. Из уголка губ Обезьяны виднелась нить слюны, которая не хило качалась, при адских толчках. Бешеный ритм сердец вызвал неконтролируемое дыхание ,как и потоотделение . Сколько это продолжалось, час, два? С надзирателей попутно слетала одежда,обувь, менялись позы. Тело Гоку покрылось следами так пестро, как при ветрянке. Все ниже пояса Обезьяны было забрызгано семенем, включаю его собственным и запекшейся кровью. Затекшие ноги таки освободил Хаджиме, но Самон все равно остался в наручниках. Приведя себя в порядок, Сугороку почувствовал себя на вершине мира, направился на выход. -Эй Горилла, и в чем смысл того, что ты поимел меня?-спросил еле живой Обезьяна. -У всего есть смысл, и пока это до тебя не дойдет, ты отсюда не выйдешь!-покинул бункер главнадзиратель тринадцатого корпуса.