Падший ангел

Сериэль лежал на постели, задумчиво глядя в потолок. Его тело стало настоящим образцом совершенства, он наконец-то стал похож на себя прежнего и его это радовало. Его мучитель и целитель лежал рядом, дремал. С тех пор, когда с парнем начали происходить обратные изменения, Азазель завел привычку спать с ним в одной постели, чтобы уж точно быть рядом, если нужна будет какая-либо помощь. Сериэль так и не понял мотивов этого существа. Азазель вообще не укладывался в картину его мира благодаря поступкам, целиком противоречащих друг другу. Разноцветные пряди разметались по подушке, черная рубашка расстегнута на все пуговицы, а бинты на шее белее снега, что когда-то покрывал большую часть поверхностей этой комнаты. Сейчас его не было, банально растаял, а почему, никто не знал и вряд ли хоть немного догадывался. Как и о том, почему демон старательно бинтует горло. О, это было наказание. Сериэль никогда не думал, что он настолько мстителен, раньше ему хватало сил постоянно мелькать перед глазами ненавистного врага, а потом язвительным тоном доводить его до ручки, но сейчас все изменилось. Он рвал беззащитное горло, словно оголодавший вампир, не позволяя Азазелю сопротивляться. Демон терпел. Он вообще оказался до странного терпеливым, словно не с ним это происходило. Ангел очень хотел добиться если не крика, то хотя бы недовольного шипения. Не получалось. Демон словно понимал, что от него ждут, и покорно молчал. Парень так изгрыз горло Азазеля, что регенерация просто остановилась. Теперь горло украшали страшные шрамы. Конечно, не сравнимые с теми, что когда-то были у него, но тоже весьма неприятные. Сколько они уже вместе? Он не покидает Азазеля, хотя исцеление давно завершилось и можно жить свободно и спокойно. Он заменил демону его секретаря, Найте, который решил посвятить себя целиком человеческой душе. Глядя на этого глупца, ангел искренне недоумевал, как можно так легко отказаться от места любовника Азазеля, но Найте был слишком своенравен и давно сделал выбор. Азазель зашевелился, словно почувствовав, что о нем думают. Он открыл пронзительно-желтые глаза и перевел сонный взгляд на Сериэля. - Ты думаешь слишком громко, - хриплым после сна голосом сказал молодой человек. - Мне никогда не достичь тихого уровня телепатии, как бы я не старался. Ты недоволен? - спросил ангел, глядя на Азазеля. Тот лишь помотал головой. - Я привык. Главное, что больше я не слышу проклятий в свой адрес от тебя, этого достаточно. - Разве? Ты меня изуродовал, причем необратимо. Вернее, это был не лично ты, но ты стоял и смотрел. Я этого никогда не забуду. - Я все исправил. Применил такое, что подорвало мои силы. - Этого недостаточно. - Мы опять будем спорить, лежа в постели? - вздохнул демон. - Если хочешь ругаться, то лучше делать это в вертикальном положении. Сериэль недовольно заворочался. Если раньше вывести из себя Азазеля было легко, то теперь надо постараться. Когда он открыл печати своего гримуара, чтобы исправить содеянное, то он изменился, в нем словно что-то надломилось. Это заставляло парня испытывать вину! А ведь такого быть не должно! Засранец заставил его жалеть. Но, признаться честно, Сериэль не испытывал дискомфорта от такой жалости. - Ты заставляешь меня чувствовать себя странно! - нехотя признался юноша, раздраженно поднимаясь с кровати. Вслед ему раздался добродушный смешок. - Что смешного?! - Ты такой забавный, это у всех ангелов такое качество или только мне подобные попадаются? Румянец вновь окрасил щеки ангела. - С тобой стало совершенно невозможно поссориться. Раньше было проще. Ты меня стыдился и считал своей самой большой ошибкой. - Да, было такое. А тебе непременно нужно нарваться на ссору? Разве нам не лучше сосуществовать в мире? - Мы не любовники. Азазель удивленно приподнял брови. - К чему это утверждение? - спросил он. - Мы действительно не любовники и вряд ли ими станем. Если, конечно. в тебе не пробудилась тяга к мазохизму и ты жаждешь отдаться во власть своего мучителя окончательно. - Я не это имел в виду. Мы вдруг... стали очень близки и держимся друг за друга, хотя в этом нет никакого смысла. Зачем мне быть с тобой? В благодарность за исцеление? Но именно ты виноват в том, что стало со мной. Так что меня все еще держит возле тебя?! - голос Сериэля готов был вот-вот сорваться на крик. Он был в смятении, хотя всего пару минут назад был спокоен. С ним порой творилось такое, настроение постоянно менялось, и виноват в этом был Азазель, не иначе! Потерев искалеченную шею, демон поднялся с постели. Нашарив на полу черный шелковый халат, он накинул его изящным жестом, не завязывая пояс. Наготы своей, как и большинство демонов, он не стеснялся, считая свое тело идеальным. Ха, тело идеальным, а лицо гадким и отвратительным. Раньше считал. Наверное, он просто перестал думать обо всем этом, когда вновь стал делать что-то для своей черной души, получая от этого удовольствие. Подойдя к стоящему в середине спальни растерянному юноше, он прижал его к себе. - Не начинай все эти размышления, лучше от этого никому не станет, зато наговоришь столько лишнего, что вновь спрячешься, и мне придется искать тебя на руинах своей старой обители. - Мне просто там нравится бывать. Там бродят души ангелов, моих соплеменников. - Молчи... И оба застыли в молчании, наслаждаясь тишиной и биениями сердец друг друга, которые стучали в одном ритме... Ваал снял очки и потер уставшие глаза. Это только люди думают, что демоны не устают и не испытывают дискомфорт. Интересно, откуда это пошло? Какой фантазер приписал его сородичам неуязвимость и прочие, совсем не совпадающие с реальностью вещи? вот уже третий час он разбирался с документами по делам своего круга. Стоит только несколько дней отдохнуть и наваливается куча безотлагательных дел. Его секретарь носился вокруг яркой юлой, то принося новые бумаги, то подливая господину кофе (его маленькая слабость, о которой не знает даже Люцифер), то предлагая сделать перерыв и отдохнуть хоть немного. Лорд лишь недовольно шипел и прогонял чересчур заботливого мальчишку, который, конечно, желал ему только добра, но иногда эта доброта просто выводила его из себя. Он вообще не любил заботу, она делала его беспомощной. Заметив недовольство хозяина, Кристиан покорно опустил голову. - Я был слишком заботлив, прошу меня простить. - Не в этом дело, - вздохнул Ваал, перестав хмуриться. - Просто у меня невыносимый характер и я причиняю страдания тем, кого люблю. Ты уже долго со мной, благодаришь меня за доброту, чего я, однозначно, не заслужил. Конечно, я не самый плохой хозяин, но мог бы быть и получше. Мальчишка так растерялся, что не нашелся с ответом, хотя его остроумие доставило немало неприятных минут всем посетителям демона. - У вас депрессия? - осторожно спросил он; иная причина ему в голову не приходила. - Нет. Дьявол, я не Азазель и депрессиям не подвержен! - Простите. - Не извиняйся. Лучше... найди Казуо. - Вы думаете, он поможет? - Делай, что велено, - сказал демон, потихоньку расслабляясь. Поселившись у Ваала, хозяин инкубов часто прогуливался по обширным территориям вверенного лорду круга. Инкуб забросил своих "сладких мальчиков", довольствуясь ролью проверяющего, а не наставника. Он старался поменьше контактировать с Лилит, визиты которой очень не нравились демону. Наглая женщина умудрялась всегда приходить без приглашения и деловито обсуждала, причем довольно часто в его присутствии, сколько инкубов нужно выделить для тренировки новых суккубов и наоборот, а еще громко сетовала, что блондин перестал сам участвовать в оргиях, которые "раньше так ей нравились". После одного такого визита Ваал устроил Казуо допрос с пристрастием. - Ты с ней спал? - его ярость была незаметной, со стороны казалось, что он каменно-спокоен. - Кто с ней только не спал. Даже странно, что она или кто-то из ее девочек не побывали в твоей постели. - Я не вступаю в ненужные мне связи с общественными подстилками. - По твоей логике я тоже общественная подстилка. - Я не это имел в виду. - Ваал, ты ревнуешь, это нормально. Просто, давай сейчас не ссориться, ибо я не занимаюсь тем, в чем ты меня сейчас подозреваешь, - хозяин инкубов прекрасно видел, какие эмоции обуревают демона и решил сразу расставить все точки над i. - Я... не ревную... - лорду стало неловко. - Просто признай, что ты ко мне привязан. С того разговора прошло три месяца. Ваал признал, но открыто этого не говорил. Он понимал, что стал нуждаться в инкубе. Это было слабостью и когда-нибудь кто-нибудь ею воспользуется. Возможно, даже сам Казуо. Чертовски плохо не доверять тому, с кем у тебя отношения, но это Ад, а в Аду довольно часто пользуются твоими слабостями. Ваал не хотел быть слабым. Черт возьми, от всех этих мыслей разболелась голова... - Господин, я привел его. Мальчишка жался на пороге, а рядом красовался хозяин инкубов, обеспокоенно смотря на него. - Оставь нас. Блондин прошел в кабинет, запирая двери. - Что с тобой? - Не знаю, наверное, просто переработал, но ощущения самые гадкие, будто меня наизнанку вывернули, - нехотя признался демон, чувствуя смущение. - Понятно, опять взял на себя слишком много, - Казуо нравилось делать вид, будто он не всегда понимает, что в голове у любовника. Он понимал, но считал, что когда-нибудь тот сам все расскажет. Ежели таковое не случится, это не смертельно, главное, чтобы самому хватило такта не начать расспрашивать об этом. Искушение было велико, а он так часто им поддавался... - Может быть, отдохнешь? - Ты что, мне еще дел переделать - тьма! - Тебя погубит твоя ответственность. Они переговаривались, совершенно не обращая внимания на то, что Ваал продолжил работу с более легким сердцем, будто само присутствие инкуба снимало напряжение и прогоняло усталость. Конечно, Казуо применял легкую магию и искренне надеялся, что Ваал этого не заметит. Тот не замечал... Или тоже делал вид. Оба слишком часто делали вид, но легко открывали помыслы друг друга, что пугало и одновременно давало надежду. Виолончель была давно заброшена. Астарот перестал играть довольно давно, но инструмент был постоянно рядом, словно напоминание о былом увлечении. Асмодей стоял возле окна, как был, обнаженный, совершенно не стесняясь того, что его может увидеть кто-то из слуг. Наверное, это было очень смело, Астарот на такое никогда бы не решился. - Почему ты перестал играть? - Не знаю... Просто в один прекрасный момент пропало желание. - Просто так желания не пропадают, тем более у тебя, - Асмодей пригладил растрепавшиеся кроваво-красные волосы и повернулся к лежащему на роскошном диване Астароту. Тот моментально перевел взгляд на потолок, словно там было нечто столь увлекательное, что просто нельзя было упускать. Демон даже проследил за его взглядом, будто и впрямь надеялся обнаружить там что-то занимательное. - Я просто на время оставил музыку, что в этом такого? - пожал плечами юноша. Он давно не ощущал такого смущения, а уж теперь-то... - Да ничего такого. Ты что, сожалеешь? - Нет, ни капли! Просто... Не могу никак определиться с ощущениями. - Если я скажу, что мы не сделали ничего плохого, ты успокоишься? - Дьявол, я не монахиня, поддавшаяся соблазну! Асмодей не удержался от фырканья; Астарот был невероятно забавен, смущаясь, чего ему раньше не доводилось видеть. Своего товарища он видал самым разным, а вот смущенным... Нет, насчет роста было смущение другого рода. Все получилось совершенно спонтанно, но красноволосый демон не жалел об этом, да и зачем? Это ангелы, натворив дел, мучаются совершенным и пересчитывают собственные грешки, погружаясь в пучину ужаса и безысходности. Люцифер любил повторять, что никогда ни о чем не жалеет и он следовал его завету. Завет был простым, но действенным. Сделанного не воротишь, ибо всем, даже таким великим, как Люцифер и Он, запрещено вмешиваться в ход времени и менять его вспять или ускорять. Это слишком жестокая забава, очень опасная сила и, в конце концов, это совершенно нечестно в отношении к окружающим. Он давно хотел этого, а Астарот не был против. Конечно, это ничего не изменит. Они не люди, чтобы питать какие-то иллюзии или решить все закончить. Все пойдет совершенно иначе, Астарот решит его на какое-то время избегать, а он и не будет настаивать на встречах, их многовековая дружба на время оборвется, чтобы... засиять в совершенно новом свете. Он видел будущее, он знает его. Другое дело, что Астарот этого не знает. И вполне может пойти против уготованного. Асмодей много раз видел, как меняется будущее из-за нечаянно сказанного слова или неловкого поступка, и это меняло судьбы целых империй, что уж говорить о них, боевых товарищах, которые очень близки друг другу. - О чем ты думаешь? По лицу вижу, что мысли твои тяжелы, - Астарот нахмурился; он плохо понимал, что в голове его друга, но чувствовал, что тот думает о чем-то очень серьезном. Только с виду красноволосый казался легкомысленным, это была лишь ширма, которую он даже перед ним опускал редко. Обижало ли его то, что лучший друг не доверялся ему до конца? - Да так... Слушай, а где моя одежда? - Асмодей моментально напустил на себя самый беспечный вид, который когда-либо имел. - У нее не могли отрасти ноги, поэтому она где-то здесь, ищи. Атмосфера разрядилось и дышать стало легче... Велиал провел пальцами по старой фотографии начала двадцатого века. На ней был изображен он сам, князь лжи и обмана, одетый по моде того времени, смотрящий внимательно на фотографа, с ехидной улыбкой на губах. В отличие от своих собратьев-лордов он довольно часто заказывал людям свои изображения. Всегда было интересно, каким его видят люди. Люди видели его прекрасным. У него даже сохранилась статуя, выполненная греческим скульптором - сколько денег пришлось тогда отвалить за нее! Наверное, у него какая-то форма нарциссизма, иначе зачем ему это? Сатана такого не понимал и считал, что подобные занятия чистая блажь. - Тебе мало того, каким тебя видим мы? Сатана видел его самым разным, но его истинный облик он знал до самых мелких деталей. А людей всегда можно обмануть, так даже интересней. Он всегда обманывает. Обман - его суть, его плоть и кровь... - Господин? Джошуа маячил в дверях, на его плече сидел Горацио, причем взгляд птицы был полон негодования, причина которого явно крылась в его отношениях с секретарем. - Чего тебе, Джошуа? Бывший священник, смущаясь, объявил, что к нему гости. Прекрасно, кого еще там принесло на его голову? Неужели он не может побыть в одиночестве хоть немного? Сатана не в счет, с ним ему всегда хорошо. Оказалось, пришел Вельзевул. Он улыбался и выглядел до неприличия счастливым. Велиала так и подмывало спросить, не возобновил ли он сексуальные процедуры с Люцифером, потому что, даже рядом со своим секретарем, он не улыбался во все свои тридцать два зуба. Хотя, с Люцифером он тоже не особо улыбался. - Что привело тебя ко мне? - демон вдруг почувствовал жгучий интерес. - У меня прекрасная новость. После я сообщу остальным, ну а ты передашь ее Сатане, - сказал Вельз. - Интересно, что же это за новость такая, что ты не можешь спрятать свою радость? - Это касается Галена. Велиал вскинул брови, но приготовился внимательно слушать...