Бандит и Несмеяна

Как же сильно все поменялось с начала моего торжества. Брат начал меня избегать, словно у него язык отрезали. Матушка же каждый раз робела перед моим серьезным взглядом. Мои же учителя не могли нарадоваться открытому обучению принца. Я же старался изо всех сил, чтобы не осрамить отца. Более того мне было необходимо женится, на красивой и благородной девушке. До большого бала где представится возможность выбора оставался день. Батюшка предоставил мне выбор самому, хотя и дал свои рекомендации. Это и мне не казалось сложным отыскать жену по душе. Куда больше беспокоило внутреннее состояние души. Внутри меня снедала тоска по графу, мне хотелось поговорить с ним, вместе пострелять из арбалета или лука. Да и то его растерянное выражение лица не выходило из мыслей. Отчего я сильно удивился когда слуга зашел и спросил: — Ваша светлость, к вам пожаловал младший граф Ким, мне впустить его? Услышав знакомую фамилию, в нерешительности, я замер. Ощутив как грудь наливается жаром, а ладошки потеют. Дышать тоже стало труднее, но все это было быстро списано на страх встречи. Но в противовес собственным ощущениям, я ответил: — Впустите, граф мой друг. После сказанного внутри все сжалось от ожидания, а слух усилился. Жаль, что сбежать дав согласие было нельзя. Поэтому пометавшись от волнения по кабинету, я встал около книжного шкафа. В этот самый миг дверь открылась и вошел прямой как тростиночка, Чонин. Он показался мне слишком напряженным и чужим. Тем более когда поклонился и отдал дань чести: — Спасибо что приняли меня, ваше высочество принц. — Зачем же жаждал встречи граф Чонин? Отчужденно и вежливо спросил я, ощутив странное разочарование. Глаза этого человека больше не светились безумной любовью. На лице же читался холодный расчет. Мы не будем друзьями. Это стало понятно, на осознание хватило и встречи взглядов. Книга из моих рук перекочевала на рабочий стол, а голос дрогнул, когда я сказал: — Простите что обманул ваши чаянья, граф. Мне не хватило смелости сказать вам правду о своем поле. Чонин же наконец-то улыбнулся хоть и натянуто, парировав с толикой сарказма. — Как друг я приму это извинение, но лишь с одним условием. — Каким же? Переспросил я, захлестнутый волной радости. Потеряв контроль над эмоциями и подойдя к собеседнику вплотную. Граф же видя побомную реакцию, прикрыл губы правой рукой, прошептав еле слышно: — Прошу доказать вас что вы мужчина. Мне до сих пор не по себе от случившегося, вы же не откажете мне? От такой прямолинейности, я впал в ступор. Не зная как же среагировать в такой ситуации. Но именно в этом человеке нуждалось мое нутро, он стал моим единственным другом с самого детства. Да и чего стесняться, если мы оба мужчины. Нечего, ведь...верно? Вопрос так и повис в моей голове облачком с грозовыми тучами. Однако в эти же секунды сердце стало стучать излишне громко. — Конечно, мне нечего стесняться. Мне хватило смелости ответить на вызов. Закрыть дверь и направится к креслу у окна, зашторенного тяжелыми бархатными шторами. Сил посмотреть на Чонина не было, в кабинете повисло неловкое молчание. Его нарушало лишь наше общее тяжелое дыхание, пока я оголялся снизу. Но кислород совсем кончился, когда я сел на кресло, а граф приблизился. Его лицо было непроницаемым, но стало хуже когда он присел внимательно разглядывая мое достоинство. — Так ты действительно мужчина, Кенсу… Тихо прошептал Чонин, сжимая мои колени до легкой боли. — Да. Также тихо прошептал я, прикрыв глаза от чувства вины. Однако они в шоке распахнулись когда до моей плоти долетело горячее дыхание. В панике, я попытался сжать ноги, но сильные руки не дали. Граф же не смотря на меня, вобрал мой член в рот до основания, и тот от ласки начал наливаться силой. От негодования, смущения и нахлынувших ощущений я чуть не задохнулся. Возмущение обжигало грудь, спускаясь ниже и начиная сжигать живот изнутри. Пах горел не меньше, чтобы не застонать пришлось кусать ребро руки. Ноги ослабли, а горячий язык Чонина обжигал. Хотелось бы мне рассыпаться пеплом от стыда. Ведь эти ласки сводили с ума и хотелось податься искушению. Сердце в груди металось как раненная птица в клетке, желая упорхнуть и пропасть в небесной выси. Граф же то заглатывал плоть до основания, то плотным кольцом губ сжимал головку. Исследуя юрким языком уретру. Не в силах видеть все это я закрыл глаза, но стало только хуже. Ведь новые ощущения захватили власть над телом и неосознанно, я начал двигать бедрами на встречу чужому рту. Ноги разъехались, моя голова безвольно упала на спинку, а изнутри вырвался тихий стон. После которого последовала развязка. Все словно растворилось в этом нахлынувшем экстазе. Чонин же наигравшись с моим телом, спокойно проглотил то чего добивался, бесслышно встав. Из последних сил я вцепился в его рукав и ослабшим голосом задал очень важный вопрос на эту секунду: — Зачем Чонин, это месть? Ты соврал про друзей? Я же мужчина… Он же в ответ сначала поцеловал меня в лоб, следом сказав: — Кенсу, мы не станем друзьями. Да, сначала мне хотелось отомстить, я до безумия злился на тебя. Но потом понял странную истину, мне неважно кто ты, мужчина или женщина. Я хочу лишь тебя и того чтобы ты был лишь моим. Поэтому прошу тебя, подумай об этом. Я всегда буду рядом как твой поданный, даже если получу отказ. Говоря все это он помог мне надеть штаны, закончив же забрал ключ и просто сбежал. Оставив меня погружного в омут новых, не щадящих чувств. Но мне было страшно принять такое, поэтому на первое место для самозащиты была выпущена злость и гнев. В этих порывах, я отвесил себе пощечину, развалившись на софе и изучая потолок с фреской. — Как все могло дойти до такого? Вопрос заданный в тишину комнаты остался без ответа. Но обо всем этом сейчас думать не время. Завтра бал и меня ждет непростой выбор. Чонин же подождет, возможно со временем его чувства ослабнут. Это станет моей единственной надеждой на спокойную жизнь.