В этом месте живёт Небо

Когда Баам оказался в Башне, то честно считал, что единственным, что могло бы его задержать в этом месте, это была Рахиль. Ведь только ради неё одной тогда он готов был вынести непозволительно много боли. Это казалось ничем, в сравнении с тем, какое одиночество и пустоту познал юноша, не имея возможности выйти из своей среды обитания или найти собеседника лучше соседней стены или камня. Всё что оставалось, это смотреть наверх. На небо. Такое голубое и цепляющее взгляд, что это было чуть ли не лучшим способом жить от разговора к разговору. Потому что в остальном, Баам скорее существовал. Но даже так, он не всегда был способен до конца понять слов Рахиль о звёздах и небе. Да, возможно где-то там, наверху, они правда есть. Настоящие. Неподдельные. Те, что были созданы временем и обстоятельствами мира, а не чужими руками. Возможно это действительно красивая сказка, в которую хочется верить. Но для Баама гораздо более прекрасной сказкой стало бы то, чтобы дорогой сердцу человек остался с ним и никогда больше не оставлял одного. Юноша ненавидит одиночество. Он готов проявить огромное сочувствие к каждому, кто хотя бы немного его познал. И когда он впервые встретил парня, чьи волосы необычного светло-голубого цвета, так сильно привлекали внимание, почему-то казалось, что вот. Вот он, человек, который несмотря на свою силу, ум и стойкость духа, знает какого это. Быть одному. Баам без понятия, нашёл он это осознание в глубине чужих синих глаз, в ухмылке или в интонациях голоса. Но уже тогда, не зная ни подробностей, ни имени, хотелось просто обнять и как бы сказать этим: «Хэй, я здесь». Было такое ощущение, что в будущем, эти слова будут значить невероятно много. Кун Агеро Агнис. Почему-то с трудом удавалось называть, уже друга, по имени. И Баам старается не думать о том, насколько часто одними губами дополнял своё привычное «Господин Кун…» таким волнующим душу «Агеро». А возможно, причина была юноше более чем ясна, но признавать или обдумывать её больше необходимого, всё равно не слишком хотелось. Он боялся чужой реакции. В таком месте, как Башня, неба не существовало. Все это прекрасно знали и обращать внимание на это, казалось глупым. Ведь гораздо важнее было пройти испытание, чтобы пройти на следующий этаж, а не тратить время на размышления о чём-то настолько незначительным. Баам не согласился бы никогда в своей жизни, что это неважно. Событие за событием, юноше уже сейчас, в самом начале, приходится терпеть немало боли и всё ради неё. Той девушки, что в итоге, с такой мерзкой лёгкостью, предала человека, для которого была чуть ли не всем миром. Когда Бааму пришлось продолжительное время находиться один на один с собой, в заточении у FUG, мыслить связно было сложно. То и дело, в голове всплывал тот самый момент, где ему приходилось смотреть в глаза своего разрушенного мира, не выражающих ни капли сочувствия или угрызений совести за такой безжалостный поступок. Вся его привязанность к Рахиль, ломалась с таким грохотом, что из-за этого, возможно, планеты сменили свой строй, тем самым изменив не только тропы чьих-то судеб, но и ход мыслей Баама. Принимать предложение этой дрянной организации не хотелось и если бы не угроза убить его друзей, он никогда не согласился на такое. Ему это не нужно. Он не хочет. Баам сейчас всего лишь в поисках своего нового смысла, а делать это, постоянно истязая своё тело тренировками, кажется сложнее. Ибо в этот момент он должен думать о том, как стать сильнее, для защиты ни в чём не повинных людей, которые просто оказались в его жизни, а не бегать как маленький щенок из угла в угол, не зная, в чью ладонь можно уткнуться и не бояться получить за это сильный пинок прямо в живот. И в голове, неожиданно, даже для самого Баама, всплывает образ Куна. Того самого, со своими вечными хитрыми планами, кои в последующем были направлены на то, чтобы помочь ему, Незаконному. На губах невольно всплывает улыбка, когда тёплые и приятные воспоминания решают нахлынуть и затопить собою всё сознание Баама. То, как Агеро пытался проявлять заботу, стараясь сделать так, чтобы недавно очнувшийся друг, не подвергал своё здоровье опасности без надобности. То, как он «незаметно» наблюдал за Баамом, для того, чтобы поддержать в случае необходимости и тот не свалился из-за преследующей его слабости. То, как невольно взволнованно спрашивал: «Ты в порядке?», а после делал вид, что это как раз в порядке вещей. И самое главное, помощь. Парень почему-то уверен, что Кун единственный из всех, кого он знает, пошёл ради него на такой риск. В эту ночь, уснуть никак не удавалось. Перед глазами всё мелькали образы, уже такие далёкие, но от того не менее ценные. И Бааму хочется рыдать, к своему стыду, что сразу ничего не понял и не сказал хотя бы «Спасибо». С того момента, мир как будто бы перестаёт быть таким серым. Краски возвращаются в него, нечто разрушенное, строится само по себе и становится даже прекраснее, чем было раньше. Теперь у Незаконного был смысл. Он нашёл его, к своему великому счастью. Нашёл, своё Небо. Хочется поскорее вылезти из этого места и взглянуть хоть и на искусственную и словно бескрайнюю синеву, что могла предложить Башня. Есть желание глупо улыбаться и скрывать это от всех, кроме одного человека. В целом, много чего хотелось, но для того чтобы получить в своё распоряжение исполнение собственных желаний, приходилось также, немало отдавать. Наверное, Баам никогда не забудет того, с каким упоением, он уже более-менее свободный, всматривался в голубое небо, впервые за очень долгое время. Но даже так, оно не шло ни в какое сравнение с синевой глаз, одного человека, с не самым лёгким характером. Юноша постоянно выходил на балкон. Просто посмотреть. И уже не для того, чтобы в очередной раз отдавать мысли в жертву словам Рахиль, а для чего-то более приятного. Так тянущая тоска переставала быть невыносимо тяжким бременем и надежда увидеть своё настоящее Небо вновь, не угасала. И кто же знал, что увидит его Баам при таких ужасных обстоятельствах? Только завидев Куна, он с трудом сдержал крик. Юноша готов был умолять уйти Агеро из этого места, лишь бы тот остался жив. Для того, чтобы его спасти, Бааму в итоге пришлось подставится с часами. И признаться честно, он не жалеет об этом. Куда более важным было другое. Жив. Начавшаяся Битва при Мастерской, стала одним из сложнейших испытаний для Незаконного. Далеко не из-за сложных заданий или чего-то подобного. Как раз-таки от странного чувства, словно тот, кого он так жаждет хотя бы увидеть, находится именно недалеко. Баам игнорирует замечания остальных о том, что он чуть ли не поселился на балконе. Странно со стороны это смотрелось или нет, значения не имело. Просто так было легче сдерживать свои порывы и необдуманные поступки. К сожалению, таковых после оказалось непозволительно много. И их последствия Баам был готов стерпеть. Главным стало то, что они все, вновь вместе. В безопасности. Можно было наконец не бояться, что при малейшем контакте, кому-то придётся умереть. Баам солжёт, если скажет, что не расстроился, когда Агеро так и не обнял его. Это на самом деле, прилично било по нему. Или это просто сердце билось? Унывать в такой удачный момент, где есть возможность передохнуть от недавних событий, желания не было. И ежели выходило так, что Кун по неясным причинам, осмеливался только смотреть в сторону Незаконного… то за действия придётся браться самому Бааму. Подловить Агеро было не так уж просто, как казалось. Тем более, найти момент, когда поблизости никого не было. Но то ли звёзды так сошлись, то ли всё те же планеты решили дать шанс какой редкой тропе судьбы, одним более тихим, чем обычно, вечером, за пару дней до того, когда они планировали решать, что будут делать, Баам смог найти Куна, стоящего на балконе и смотрящего вверх, как это всегда делал и сам Незаконный. Подойти к нему так, чтобы шаги не были слышны, сложным не представлялось. А вот сделать последние, решительные и необдуманные действия… И всё же, не за тем, чтобы конечном счёте испугаться, Баам пережил все эти годы, состоящие из сплошных несчастий. Скорее всего, только поэтому, он с опаской зовёт друга и дождавшись, когда на него обратят внимания и повернуться в его сторону, подаётся вперёд и крепко-крепко обнимает, с опаской утыкаясь носом в чужую шею. Как тот самый щенок. Вот только, от Куна, Баам никогда бы не ожидал ничего, кроме чего-то приятного. — Аг-геро… — Незаконный невольно запинается, произнося это имя, наверное впервые вслух и в полный голос, — Спасибо. Кто знает, имя или же благодарность сподвигли Куна ответить на объятья и точно также прижаться к Бааму. До этого, он только стоял в напряжении и растерянности, явно не зная, что делать. Они стояли так, словно и не замечая, как последние лучи заката уже исчезали, оставляя за собой только темноту и искусственные звёзды. В объятьях друг друга, было тепло и ощущение складывалось такое, как будто бы это было тем, чего никому из них не хватало, на протяжении всей жизни. И Агеро немного отстраняется, чтобы иметь возможность смотреть прямо в чужие глаза и пытаться сказать: — Баам, я… — но голос надрывается. Пытаться обуздать чувства, это не тоже самое, что хладнокровный подсчёт событий и действий для создания плана. В эмоциях ты строгих последовательностей действий не сделаешь, здесь всё слишком резко, неожиданно и почти всегда необдуманно. На эту, так и не сказанную фразу, Баам только мягко улыбается. Он понимает. Или скорее видит в синих глазах напротив, такое море приятного обожания, беспокойства, еле прикрываемого желание заботится и помогать, что стоять становится трудно. Незаконного не свалили и самые тяжкие битвы, но вот его Небо с такой лёгкостью заставляет цепляться за свои плечи, дабы не упасть. От этого улыбка становится лишь шире. Замеченное Баамом в чужих глазах, во много раз превосходит красоту любых звёзд. И он рад, что в этом месте, в Башне, нашёл своё настоящее Небо.

***

Почти все, заметившие разрешение ситуации, с облегчением выдыхают. Ибо, почти невозможно было не заметить, как эти двое, чуть ли не светятся изнутри. А обычно ко всему строгий Агеро, словно смягчается, стоит только Бааму появиться в поле зрения. И один только Рак до конца не понимает, зачем черепашки теперь жили в одной комнате и постоянно где-то могли пропадать на несколько часов. А они просто упивались возможностью быть рядом и без слов, понимать, что чувствует другой.