— Я люблю тебя три тысячи раз

***

      День не задался с самого начала. Из-за вчерашних поздних посиделок с Питером в гараже за новым механизмом Морган легла спать рано и с утра, как итог, опоздала на занятия, проспав не только первую, но и все последующие пары. Преподаватели через её одногруппников завалили соню домашней работой для отработки, и после обеда вместо прогулки с Кэсси Морган пришлось корпеть над заданиями.       — Надеюсь, это послужит тебе уроком на будущее, — сочувствующе вздыхала Пеппер, глядя на замученную дочь. — Я ведь предупреждала, чтобы вы с Питером не засиживались так поздно! Ладно ты, но он-то уже взрослый!       — Прости, мам, Питер тут не причём, это я попросила его помочь с проектом, — пыталась выгородить сводного брата Морган, отчасти понимая, что маму этим не проведёшь: дети Старка — не важно, родные по крови или нет — пошли в отца своей любовью к технике и науке.       — В следующий раз хоть будильник, что ли, ставьте.       — Да, мам.       И Морган, и Пеппер отлично знали, что даже это не могло помочь увлечённым любимым делом людям, однако такие разговоры давно вошли в привычку в их доме, начиная, пожалуй, ещё с тех дней, когда Морган ходила под стол пешком, а её отец был жив.       Энтони Эдвард Старк. Железный Человек, спаситель целой Вселенной, для многих был величайшим героем, но для Морган он всегда был просто папой, которого она обожала и боготворила. В последнее время Морган всё чаще вспоминала его, размышляя, как бы всё было, если он вдруг остался жить; что бы сказал, сделал, как бы отреагировал на её первого парня. Наверное, как и все отцы, отнёсся бы с недоверием и постоянно прерывал со всякими незначительными поводами их милую болтовню в гостиной дома Старков, а потом проникся бы и при встрече добродушно отвечал на рукопожатие. Или бы запер её и не отпускал ни на одно свидание, или… Впрочем, гадать не было никакого смысла: боль в глубине души, которая, казалось, ушла, снова напомнила о себе в самый неподходящий момент. Ничего из этого не было и уже не будет никогда, как бы Морган ни желала обернуть время вспять. Камни уничтожены, а другие возвращены на свои места; машина времени и хрононавигатор хранятся в самых потаённых хранилищах Мстителей, однако даже сама мысль об изменении реальности внушала Морган ужас: она не хотела одним своим действием разрушить то, что отец всеми силами пытался сохранить и вернуть. Она ни за что и никогда не уничтожила бы мир, за который Тони Старк отдал самое бесценное сокровище: свою жизнь.       П.Я.Т.Н.И.Ц.А.v.2.0 — Морган не в силах была дать обновлённому ею ИИ отца какое-то другое имя — услужливо показала ей семейный фотоальбом Старков, сохранённый в архивах, когда Морган решила ненадолго отвлечься от учёбы. С самого утра у неё раскалывалась голова, а перед взором иногда скакали рыжие пятна, поэтому Морган просто необходимо было взять перерыв.       — Я ведь его почти не помню, только по фотографиям, — прошептала она, невесомо касаясь голограммы, с которой на неё смотрел улыбающийся отец. — Как жаль, что нельзя хоть на минуточку вернуть те дни, когда мы были все вместе…       Одним движением руки Морган свернула все фото и откинулась на спинку стула. Голова гудела как разъярённый пчелиный рой, а скачущие пятна перед глазами не давали толком сосредоточиться.       — Пойду подышу свежим воздухом, — оповестила Морган П.Я.Т.Н.И.Ц.у, поднимаясь с места. — Наверное, это от недостатка кислорода.       Ветерок приятно окутал с ног до головы прохладой, даже голова как будто болеть меньше стала, а шум в ушах притупился, словно кто-то смог поймать нужную волну на радио, и оно перестало трещать, как плохие помехи.       Морган окинула взором двор. Что-то необычное ощущалось в воздухе, стягивая лёгкие, заставляя дышать чаще и глубже; Морган не понимала, откуда взялось это странное чувство, но, ведомая этой необычной энергетикой, она медленно спустилась с терассы и побрела по траве, кожей ощущая лёгкое покалывание. Пространство вокруг затянул густой туман, сквозь всполохи которого Морган видела оранжевые вспышки, что распространялись хаотичными движениями. А потом она увидела кого-то.       Этот кто-то стоял спиной и растерянно озирался, разглядывая свои пальцы, словно не понимал, где очутился и что вообще происходит. Он вдруг показался таким знакомым и родным, что у Морган болезненно сжалось сердце. Неужели это?..       Она набрала побольше воздуха в лёгкие и спустя пару долгих мгновений всё же смогла выдохнуть:       — Хэй!..       Человек медленно обернулся, и Морган чуть не упала, словно весь воздух выбили из лёгких, но она упрямо продолжала стоять, как будто чья-то неведомая сила заставляла её это делать. Она думала, что не сможет сделать даже и шагу, когда человек пошёл ей навстречу, однако ноги по своей воле сделали несколько коротких шагов вперёд.       — Я… Я знаю тебя? — негромко спросил мужчина, неверяще смотря на Морган. Впрочем, она тоже не могла понять: сон это или реальность.       А ещё Морган не знала, что же ему ответить спустя столько лет разлуки, но нужные слова сами срывались с языка:       — Мы были довольно близки, вообще-то.       — Потому что ты…       Они встали очень близко, глядя друг другу в глаза, и ответ уже был у обоих, однако требовал некоего подтверждения. Морган боялась, узнает ли он её такой: за пятнадцать лет она превратилась из крохи во взрослую девушку, и часть её безумно переживала, что он не узнает её.       —…потому что ты Морган, — еле слышно прошептал он, но Морган услышала его, и у неё словно тяжеленный камень упал с души.       Она сделала ещё шаг, протягивая к нему руки, опасаясь, что он снова исчезнет, как исчезал всякий раз в детстве, стоило ей открыть глаза.       — Привет, пап, — пересиливая слёзы, прошептала Морган, стараясь улыбаться: отец не должен был увидеть, как ей плохо без него, ведь он спасал этот чёртов мир, чтобы она спокойно жила в нём, не зная бед. И Морган была бесконечно благодарна ему.       — Морган…       Тони осторожно взял её за руки, рассматривая такое знакомое, но в то же время и незнакомое лицо: его маленькая девочка так выросла и похорошела. Сколько ей уже?       — Вау! — он широко улыбнулся, и Морган не могла не улыбнуться в ответ: как же ей этого не хватало. До невозможности, до дрожи в коленках ей не хватало отца, и за эти годы, проведённые без него, она поняла, что бы многое отдала, чтобы хоть раз увидеть его. Видимо, судьба всё же решила подарить им эту встречу.       Он смотрел на неё целое мгновение, прежде чем неуверенно выдохнуть:       — Полагаю, это сработало.       — Да, — Морган изо всех сил старалась скрыть дрожь в голосе. — Это сработало в лучшую сторону для меня. Я смогла жить, взрослеть… Но, — она запнулась, однако всё же нашла в себе силы продолжить: — Насчёт тебя я не могу ответить.       Тони замер, осознавая эти слова. Да, Танос и Халк выжили после щелчка, но у них были и силы, и возможности пережить его. А что Старк? Он ведь обычный человек, который, несмотря на последствия, всё же решился провернуть этот трюк, хоть и не надеялся на благополучный исход. Для себя. Камни выжгли на нём неисцеляемые шрамы — Тони чувствовал это каждой клеткой своего тела, когда смотрел в неверящие глаза Таноса — и только здесь, в этой странной искажённой реальности их почему-то не было. Впрочем, это было, скорее всего, ненадолго.       Он коротко улыбнулся, видя непонимание в глазах Морган, и, отпустив её руки, отошёл в сторону. Когда Тони заговорил, Морган явственно ощутила его нерешительность и неуверенность в том, что для неё свершилось давным-давно, а для него, видимо, это было считанные минуты назад.       — Я... Я прошу прощения, это… Я думаю, не принял ли я плохое решение, — он на секунду прижал пальцы к виску, потом резко обернулся к дочери: — Я так боюсь, что совершил ошибку.       Морган понимала, что они все — она, мама, Мстители, весь мир, даже сам Тони — хотели бы, чтобы пятнадцать лет назад всё закончилось по-другому, с более счастливым финалом, но это был выбор отца, и она уважала его.       Морган постаралась улыбнуться ему легко, но улыбка вышла с привкусом небольшой горечи.       — Я знаю. Я знаю, тебе будет трудно отпустить это. Но если бы кто-то не сделал этого, то… — она с трудом подбирала слова, боясь сказать лишнего, ненужного, только чтобы не расстраивать папу; тяжёлый вздох вырвался из груди. — Многие из нас могли…       Морган побоялась договаривать, не в силах выговорить это чёртово слово «смерть». Она видела, в какое смятение пришёл отец, поэтому быстро проговорила, давая понять ему, что всё в порядке:       — И я так горжусь тобой.       Тони облегчённо выдохнул. Его малышка поняла, насколько же он смог пересилить себя и сделать этот чёртов щелчок, иначе армия Таноса уничтожила бы весь их мир — её мир. Даже тогда, на поле боя, он понимал, что так или иначе, но смерть придёт за ним, и он не выполнит обещание вернуться и съесть по мороженому, данное дочери, когда видел её в последний раз, уезжая из дома с готовым хрононавигатором. И он был рад, что Морган понимала, каким непростым был его выбор. Одобрение дочери и тот факт, что она не будет считать его лжецом и обманщиком, что она не будет ненавидеть его за сделанный выбор — единственное, что он хотел бы знать перед тем, как покинуть этот мир. И коварная судьба в этот раз решила расщедриться и подарить ему шанс узнать об этом.       — Но мне грустно, — Морган тяжело сглотнула комок в горле, пытаясь не разреветься перед отцом, чтобы он — не дай бог! — засомневался в том, что сделал. — Я сильная, как мама.       Тони вздрогнул, понимая, что Пеппер тоже было нелегко; любви всей его жизни, пожалуй, было труднее всех после этой войны, и он бы многое отдал, чтобы дать ей понять, что всё хорошо, что мысленно он будет рядом, в сердцах всех тех, кого оставил. Но это всё равно было больно.       — И я счастлива, — поспешила отвлечь его от грустных мыслей Морган. — Я счастлива, потому что у нас было время вместе. И ты был со мной, — она смешалась, пытаясь подобрать нужные слова: — До того момента, пока уже не мог.       Они помолчали, не в силах сказать ещё что-либо: оба боролись с подступающими слезами, но не хотели бы показывать другому слабость, чтобы не заставлять сомневаться в словах и действиях — отец и дочь стоили друг друга.       Наконец, Тони собрался и всё же смог вымолвить, глядя прямо в глаза Морган:       — Если счастлива ты, то счастлив и я, — это и только это было для него самым важным; всё остальное — вторично и отодвинуто на задний план.       Морган на миг зажмурилась, опуская голову, но через секунду уже подняла на отца глаза, произнося то, что так давно хотела сказать вслух, лично, но не могла в силу определённых причин:       — Я люблю тебя.       Тони улыбнулся той самой улыбкой, какой улыбался ей всегда, которую не смогло стереть время из её памяти; детские воспоминания всколыхнулись, высвобождаясь из глубин разума, и Морган ощутила, как в груди разлилось благодатное тепло и спокойствие — никогда прежде она не испытывала подобного.       Отец ласково обнял её, окутывая знакомым родным теплом и поцеловал в щёку.       — А я люблю тебя в три тысячи раз сильнее.       Морган закрыла глаза, крепко прижимаясь к отцу, пытаясь навсегда запомнить этот миг, увековечить в памяти и пронести на всю жизнь. А когда открыла веки, то обнаружила себя в гостиной, укрытой маминым пледом, от которого приятно пахло ванилью, и обнимающей плюшевого медведя — того самого, которого отец подарил ей на последний день рождения, который они праздновали всей семьёй.       Тяжело вздохнув, Морган села на диване, задумчиво вороша волосы. Было ли по-настоящему, или ей всё это приснилось? Морган хоть и не полагалась на мистику, но сейчас очень надеялась, что произошедшее было правдой.       Она взяла с тумбочки фоторамку, в которой стояло фото, где они с Тони кривлялись на камеру, и грустно улыбнулась, проводя пальцами по изображению отца. Сейчас она не чувствовала боли, только покой и умиротворение.       Прижав фотографию к груди, Морган счастливо прошептала:       — Я люблю тебя три тысячи раз.