Феномен внеземной любви

A Himitsu - Two Places

... Когда Хёнвон просыпается, первое, что видит – яркий свет, льющийся отовсюду так, что глазам больно. Приходиться прикрывать глаза тенью от вытянутой руки, чтобы хоть что-то рассмотреть. Однако рассматривать особо нечего – он один. Один в этом странном месте, где существует только этот холодный белый свет. И от этого становиться холодно и самому парню, хотя на удивление, здесь словно отсутствует понятие температуры вообще. Ничего нет. И чем больше он всматривается сквозь этот свет, тем больше хочет покинуть это место. Однако через миг его окликает знакомый голос, который заставляет осмотреться по сторонам. Быть этого не может... – Давно не виделись, мальчик с обломанными крыльями, – в этот момент свет словно бы тускнеет и прямо рядом с Че возникает знакомый силуэт девушки. – Сора... – на выдохе произносит парень, отказываясь верить в то, что видит. Но это не мираж, ведь не исчезает. – Ты вырос, – улыбается своей мечтательной и тёплой улыбкой девушка, тряхнув копной редких коротких волос. – В наше знакомство едва дотягивал до меня, а теперь на целую голову выше. Ещё и такой красавчик, эх, я бы на тебя запала сейчас... – хихикает так беззаботно, что всё внутри сводит от фантомной боли. – Сора... – Хёнвон глотает комок подступающих слёз и продолжает смотреть на неё. – Я... Тогда, в больнице... Я не сказал, что...люблю тебя. Я понял это только когда узнал правду. Я...если бы...понял раньше... – слёзы снова лезут наружу, кулаки сжимаются, а голос дрожит. Но Сора лишь качает головой, делает шаг к нему и тянется на носочках, стирая слёзы с его лица. – Боже, Хёнвон, ты ведь уже взрослый парень, у тебя есть всё, что можно желать... Почему ты не можешь о т п у с т и т ь меня? Зачем ты цепляется за вину, которой нет? Почему перестал летать на отросших заново крыльях? – Я не... – Хёнвон, – её тон мягкий, но требовательный, отчего все попытки возражать исчезают, – не спорь, я же вижу. Думаешь, почему я всё ещё здесь, пока остальные души уже давно ушли в свет? Ты держишь меня здесь. Как птичку в клетке, ты запер меня в своих воспоминаниях и продолжаешь винить себя за то, в чём невиновен! Прекрати. Хватит думать, будто твои слова могли бы меня спасти. Мы не сказке, где один поцелуй спасает от смерти. И то, что ты любил меня, тоже неправда. Ты просто не мог знать тогда, что такое любовь. Слишком юный, чтобы понять. Возможно симпатия, привязанность, дружеские узы, но не любовь. Не обманывай себя. Сломай эту лживую ненужную сказку и обернись. Посмотри, кого ты оставляешь позади, продолжая верить в это. Девушка кивнула за его спину, заставляя обернуться. Че обернулся и увидел его – Хосока. Но не рядом – его парень был далеко, а происходящее было видно будто через окно в этой огромной стене света. Ли сидел на кушетке у дверей реанимации, до боли сжимая пальцы в замке, и шептал что-то еле различимо. Хёнвон обернулся всем телом и где-то внутри больно кольнуло, заставляя прижать руку к груди, сжимая одежду. – Хосок... Хосок! – попытался окликнуть его Че, но его голос просто утонул в этом холодном свете. – Он не услышит тебя отсюда, – объяснила Сора. – Для него ты сейчас лежишь в операционной. – Но... – Выбери сейчас, – её голос стал холодным, как и этот свет, – выбирай! Выберешь меня и мы уйдём вместе в свет – ты умрёшь. Выберешь его и отпустишь наконец меня – будешь жить. – Почему я должен выбирать кого-то, если вы оба мне до́роги?! – сорвался Хёнвон, падая на колени, но не заплакал. – Почему? Сора, ты научила меня видеть прекрасное и жить так, как хочу... Я... – Ты уничтожал себя, – как приговор отчеканила девушка. – Я учила тебя видеть прекрасное и ловить мгновения, жить ради таких мгновений. А ты закрылся от всех в своей золотой клетке, создал образ жестокого звёздного мальчика, которому плевать на всех вокруг. Ты не делал то, чего действительно желал. Ты даже его, – кивнула в сторону Хосока, – с самого начала ни в грош не ставил, хотя он пытался тебе помочь. – Сора... Прости, – наконец произнёс это, после чего поднял голову, встречаясь взглядом. – Прости, я правда совершал ошибки, за которые вынужден расплачиваться. – Помнишь, перед уходом ты подарил мне рисунок? – она улыбнулась, выставляя ладонь, на которой из маленьких пепелинок собрался снова листок с рисунком. Красивый вид из окна на сад в дождливый день. – Видишь? Я помню. А помнишь ли ты, что обещал? – Найти...новую мечту. – Сколько бы ты не спотыкался, всё равно нашёл её. Молодец, – листок с ладони исчез, вновь становясь пеплом, а девушка сделала шаг назад. – Прости, но мне пора. Меня мама с папой ждут, а я опаздываю на встречу уже столько времени. – Сора! – Че вскочил на ноги, пытаясь сделать шаг к ней, но Сора выставила вперёд руку, преграждая путь. – Шаг ближе и свет заберёт тебя. Тебе можно только назад. – Я хотел просто сказать спасибо. Спасибо, что появилась в моей жизни. Ты была классной сестрой. – А ты был классным братишкой, которого я всегда хотела. Пока, – уже ступила шаг вперёд, но обернулась, – и только попробуй опять здесь оказаться раньше, чем через сорок лет, понял? – сказала и исчезла, оставив после себя...лёгкость? Боль исчезла, а стоило обернуться – и он стоял у двери, ведущей в операционную. – Хёнвон, сынок, почему ты здесь? – голос мамы заставил дрогнуть и обернуться. Такая, какой он видел её в последний раз... Последний. – Мама... Почему...? – Потому что мы тебя любим, – ответила женщина, после чего сказала фразу, заставившую пережить острое дежавю: – Поверь, для матери нет ничего хуже, чем потерять своего ребёнка. – Мама... Прости... Прости, что я...такой... Такой проблемный, – глаза снова стеклом блестели от слёз, но губы дёрнулись в улыбке. – И вовсе ты не проблемный, – возразил отец, что до этого стоял неподвижно напротив соседней двери смотрел внутрь, а на этих словах подошёл ближе. Взял жену за руку. – Теперь ты не один, значит готов идти дальше без нас. – Нет... Нет. Нет, папа! Мама! – выкрикнул Хёнвон, в два шага преодолевая расстояние между ними и уже хотел обнять родителей... Но те оказались уже в другом конце коридора, и через миг исчезли в ярком холодном свете, махнув рукой на прощание. Парень и сам был бы рад побежать за ними, но шагу ступить дальше не мог. Словно прирос к полу. Боль... Резкая боль в груди заставила согнуться пополам. Снова. Будто выстрел. Или заряд тока. Да, тока – пронзающий всё тело. Ещё один. Че судорожно глотнул воздух, широко распахивая глаза, не удержал равновесие и начал падать куда-то назад. Ощущение падения исчезло резко, будто его с силой бросили на твёрдую поверхность, как пойманную рыбу на дно лодки. Как сквозь туман послышался смутно знакомый голос. "Сердечный ритм восстановлен. Жить будет." А дальше – пустота...

♡♡♡♡♡♡♡

Marshmello & Bastille - Happier

...Хёнвон просыпается лишь спустя два дня после операции. И первым, что бросается в глаза, отдающие колкой болью от яркого света из окна, – Хосок. Он спит, опустив голову на сложенные на краю кровати руки, еле переплетая свои пальцы с чужими. Чёрные точно крыло ворона волосы его в беспорядке торчат, а дыхание такое спокойное и тихое, будто это большой домашний кот прилёг рядом с хозяином поспать. Че смотрит на него и улыбается, изнывая от желания самому запустить пальцы в эти волосы. Поэтому лишь сжимает тёплую ладонь в ответ. И это будит парня – лениво открыв глаза, зевнул себе под нос, какое-то время глядя на их сцепленные руки, словно осознавая, что это не сон. А когда наконец поднял голову, встречаясь взглядом, то застыл с удивлением и волнением на лице. И хотя в этих широко распахнутых глазах Хёнвон мог рассмотреть эти осколочки боли и, возможно, смутные свои очертания, всё же улыбнулся. – Хо, ты снился мне. – Хёнвон... – с трудом отвёл взгляд, продолжая держать за руку. – Я рад, что ты в порядке. Не представляешь, как мне было больно всё это время. Но...теперь всё хорошо. – Хосок... Я знаю. Прости, что напугал тебя. – Прости, – Ли смотрит на их сцепленные в замке руки, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони, и грустно улыбается, чуть прикусывая нижнюю губу. – Я... Не хотел, чтобы всё было... вот так. Но... Хён сказал, что только твои р... – запнулся на слове, не решаясь озвучить дальше: "...только твои родители могли быть донорами." – Хосок... Я знаю, – тихо, но уверенно отчеканил Че, глядя на него, – я помню, почему у меня случился приступ. Я их видел. Хо поднял взгляд, продолжая сжимать холодную руку, согревая теплом своего тела, но во взгляде – смятение. – Не хочу прерывать вашу драматичную сцену воссоединения, – эту кратковременную тишину разрушил голос Кихёна, который всё это время сидел рядом со своим парнем и вроде как вместе слушали музыку через одни наушники, но сейчас так бесцеремонно вклинился в разговор, – но... – Кихён, что ты хочешь? – обернулся к нему Ли. – Да нет, просто хотел уточнить, что если вы сейчас поцелуетесь, меня стошнит. – Кьюён, – еле сдерживал смех АйЭм, – хватит их подкалывать. Я же говорил, что Хёнвон не такой, как ты думаешь и это я просил его быть при тебе таким невыносимым. – Может быть, но он плохо влияет на Хосока. Они воркуют настолько слащаво, что аж противно. Как будто актёры, которые переигрывают в посредственной дораме о школьниках. – Если ты не заметил, я всегда таким был, просто у меня не было возможности дарить любовь кому-то одному. И кстати, вы с Чангюном тоже воркуете, но мы почему-то не жалуемся. – Ну вообще-то, – вмешался хорайст, – за время, что вы пара, мы с Кихёном при вас даже не целовались ни разу. А вот вы при нас... Ммм... – наклонил голову, загибая пальцы. – Кихён, сколько раз было? – Раз пять помню точно, – уточнил Ю, – пять раз за прошедшую неделю в отношениях. – О, так ты против того, чтобы мы были парой? – как-то хитро прищурился Хёнвон, чуть приподнимаясь на подушке. – Хо, мне вот прямо сейчас захотелось тебя поцеловать. Может повторим наш первый поцелуй как парочки? – с ехидной улыбочкой чуть прикусил губу. – Да я не против, любимый, – Хосок придвинулся ближе, чуть нависая над ним, и впился в пухлые губы, зарываясь пальцами в волосы. Развязно и тягуче, совсем не стесняясь проявлять чувства и страсть. – Боже, они невыносимы, – закатил глаза Ки, оборачиваясь к своему парню. На что получил лишь тихий смешок, после которого Чангюн вытащил наушники и сократил расстояние между ними, нежно целуя мочку уха. – Тоже хочешь? – Я скучаю по нашим утренним поцелуям, – признался Ю, на что АйЭм улыбнулся и коснулся ладонью его щеки, поглаживая большим пальцем кожу, а после осторожно коснулся желанных губ, сминая нежно и лениво – растягивал удовольствие. Кихён отвечал также, прикрывая глаза и обвивая руками за шею. Прямо сейчас ему было плевать на их спор о поцелуях две минуты назад, плевать что они вообще не одни – какая к чёрту разница? Они слишком много времени потеряли, игнорируя боль друг друга и бегая от проблем. Прямо сейчас, именно в этот миг, Ю был счастлив тому, что страшное позади – его любимый жив и рядом с ним, а на горизонте нет ничего, что могло бы предвещать бурю. Или так было лишь на первый взгляд, но сейчас это неважно. Первым отстранился, нехотя разрывая поцелуй, и заглянул в глаза – прямо сейчас у хорайста были светлые голубые глаза с лёгкой примесью фиолетового. Именно такие, какими были в тот раз, когда впервые встретились взглядами. От этого улыбка сама собой появилась на лице. АйЭм смотрел в его карие глаза и пытался разгадать, о чём же думает его бэтта. – Что? – вполголоса спросил наконец, на что получил тихий смешок. – Ничего, я просто рад, что ты в порядке. Твои глаза снова такие же, как раньше, – Ки коснулся его щеки, проводя линию от скулы к виску и запустил пальцы в беспорядочно лежащие светлые волосы, а взгляд так и был прикован к звёздным глазам напротив. – Обещай, что больше не оставишь меня одного? – после чего добавил так, чтобы только хорайст услышал: – Я не хочу потерять тебя, только не снова... – Обещаю, Ки~хён, – АйЭм намеренно протянул чужое имя как кот, будто пробуя на вкус. – Называешь меня по имени лишь спустя месяц отношений? – смеётся Ю, хотя у самого мурашки по коже и сердечко чуть не выпрыгивает из груди от того, как прекрасно звучит его имя, произнесённое этим бархатным и до невозможности родным голосом. Именно это и есть счастье... ... – Я смотрю вы времени зря не теряете, – заметил вошедший Хёну. Обе парочки непринуждённо делают вид, что это не они только что проявляли свою любовь в открытых формах. Точнее, этим в основном занимались Хёнвон и Хосок. – Хён, что-то случилось? – взволнованно обернулся Хо, так и застывая с удивлением на лице. – Чего так смотришь, как будто призрака увидел? – смеётся старший, хотя сам знает причину. После чего на миг обернулся к Кихёну, который тоже понял, сдержанно хихикая. – Хён, а ты чего без линз? – Линз? Хён носил линзы? – эта новость заставила Ли выпасть в осадок. – Ну да, я носил линзы с детства, просто вам никогда не говорил, – Сон остановился в метре от него, всё ещё держа руки в карманах халата. – Не могу найти где я оставил коробочку с ними, должно быть случайно отвёз домой. Хосок, перестань так пялиться на меня, пока дыру не прожёг. – Доктор Сон, вы ведь не просто так пришли? – наконец спросил Че, обращая на себя внимание. Хёну несколько секунд смотрел прямо в глаза, словно хотел найти ответ, лишь после наконец ответил: – Да. Это касается твоих родителей... – Хён... – попытался вклиниться Хосок, но Хёнвон отдёрнул его за руку, мол, не вмешивайся, на что получил растерянный взгляд. – Полиция расследует произошедшее? – этот вопрос прозвучал неожиданно спокойно и даже холодно, хотя напряжение уже повисло в воздухе. – Хёнвон... Только что мне на имейл пришло письмо. Думаю, тебе стоит его прочесть, – старший протянул сложенный вдвое лист А4, где был набран текст письма. "Сынок, если ты получил это письмо, значит операция прошла успешно и теперь у тебя есть шанс начать новую жизнь. Прежде всего, мы с твоей мамой хотели бы извиниться за это. Прости, мы не могли сказать тебе раньше... Но есть причина, почему тебе не мог подойти никакой другой донор, кроме родственного. Ещё когда три месяца назад стал известен твой диагноз, твоя мама сразу сказала о том, что станет твоим донором. Доктор Сон попросил подождать, пока он сам будет искать донора, но это было бесполезно с самого начала. Сейчас, когда читаешь это, загляни в зеркало – твои глаза скажут всё за меня. Просто знай, что у тебя с твоим соседом куда больше общего, чём ты думаешь. В одном письме невозможно рассказать всё, поэтому в своём кабинете я оставил ответы на все твои вопросы. Если захочешь знать правду, а я уверен, что ты захочешь этого, просто открой мой сейф. Код и пароль – твой день рождения. Не сожалей о том, что случилось. Просто знай, что мы всё ещё любим тебя и хотим, чтобы ты прожил эту жизнь именно так, как хочешь. Твой папа. P.S.(от мамы): и удачи тебе с Хосоком. Вы так мило вместе смотритесь. Люблю тебя, Вонни~" H.One сжимал в руках листок с письмом, но видел лишь расплывающийся текст. Слёзы срывались с его ресниц, падая на бумагу. Кусал губы, лишь бы не зареветь вслух. – Я не понимаю... Я ничего не понимаю! Почему они так спокойно решили всё за всех?! Как я могу быть счастливым, зная, что они отдали свою жизнь, только ради того чтобы мне сделали операцию?! – Хёнвон, тише, – Хосок притянул его к себе, заключая в объятия, и нежно поглаживал по спине. – Я рядом. Че судорожно глотал воздух, утыкаясь всего плечо, и пытался успокоиться, что выходило с трудом. – Хо... – наконец тихо позвал своего парня и поднял голову. – Да? – Скажи, какие у меня сейчас глаза? – их взгляды встретились. Ли смотрел прямо в глаза напротив, думая о том, как лучше ответить. – Я не поверю, если сейчас посмотрю в зеркало. Но я поверю тебе. Скажи, остались ли мои глаза такими как раньше? Они ведь всегда были карими. Хосок... – У тебя красивые глаза, Хёнвон, – улыбнулся парень, зарываясь пальцами в его волосы. Осторожно стёр влажные следы слёз с лица. Но это вряд ли бы устроило как ответ, поэтому сказал правду: – Прямо сейчас... У тебя разные глаза: один как александрит, а второй как изумруд. – Я... Не выгляжу как монстр? – взгляд разных глаз напуганный, растерянный, будто в руках Хо маленький зверёк, загнанный и оторванный от родных мест. – Конечно нет, кто сказал тебе такое? Ты – Че Хёнвон, мой звёздный мальчик, которого я люблю.

♡♡♡♡♡♡♡

... Где-то на другом конце города. В баре не горит свет, лишь неоновые блики от танцпола разрезают сизую темноту. Воздух тяжёлый от стойкого запаха табачного дыма и отсутствия притока чистого воздуха извне, но это сейчас и не имеет значения. Важно лишь то, что группа девушек, сидящая за самым дальним столиком, сейчас чувствует себя как дома. Они лениво потягивают коктейли и следят за происходящим. Одна из них вылавливает из толпы фигуру у барной стойки и кивком сообщив другим куда идёт, направляется туда. Подсаживается к выбранному человеку, заказав стопку коньяка. Незнакомец, чьего лица и вовсе не видно под капюшоном толстовки, подсовывает девушке фотокарточку картинкой вниз. Та кивает в ответ, разом осушая алкоголь, и возвращается к своим подругам, заваливаясь на мягкий диван. Протягивает полученное фото сидящей рядом, а другие заглядывают через плечо, хотя вряд ли в такой темноте возможно хоть что-то рассмотреть, если только ты не кот. Однако это не останавливает незнакомок – та, что держит фото, довольно хмыкает, глядя на изображённого на фото парня, после чего кладёт карточку обратной стороной вверх на столик и выплёскивает из бокала алкоголь. На белом фоне проступают закорючки, что складываются в слова: [клуб "Tropical Night", 21:30] На лице девушки улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Жребий брошен.