Великий поход к стоматологу

В эту ночь ничто не предвещало беды. По крайней мере кареглазый шатен так думал, на цыпочках ступая по мягкому ковру, что устилал дорогу к холодильнику. Оглядевшись по сторонам и поняв, что в темноте вроде никто не прячется и делиться ни с кем не придётся, он медленно потянул ручку, чтобы грохотом и гудением не разбудить второго обитатели квартиры. Распахнув дверцу в мир вкуснятины, Осаму чуть пощурился от яркого света, деловито выбирая, чего бы съесть этой чудесной ночью. Холодильник подмигивал красной лампочкой, торопя хозяина, но тот все никак не мог определить, что вкуснее: мороженое или оставшийся кусок шоколадного торта. С этим тяжёлым выбором ему даже Гугл не может помочь, ибо мнения в комментариях под вопросом разделились. В итоге на столе оказались конфеты с орехом и мороженое, только не дазаево, а его соседа. Налив в самую большую кружку кипяточка, Дазай забросил туда сразу два пакетика заварки и три ложки мёда. Включив тусклую подсветку над столом, шатен распаковал ведёрко с холодом и почерпнул полной ложкой. Запив чаем, Осаму вытащил из кармана телефон. Проверяя сообщения, парень большими порциями поедал мороженое и припивал горячим, от чего зубы начинало потихоньку ломить, но увлечённый перепиской шатен не замечал этого. Следующими на очереди были конфеты, а к ним прибавилась пицца, разогретая в микроволновке до кипятка и ещё одна кружка чая. Вместо телефона на столе образовался ноутбук, а на шее Дазая повисли наушники. Это была очередная ночь бессонницы, с которой он мучился уже неделю из-за неудачной попытки суицида посредством снотворного и средства против сна. Ну, раз уж с понижающим и повышающим давление не вышло, тут должно было сработать. Но, увы! Снотворное его рыжий сосед успел выкинуть, а вот вторую таблетку Дазай уже выпил. Теперь же голубоглазый спокойно себе дрыхнет в общей спальне, а Осаму мучается от ночного дожора и желания посмотреть что-нибудь страшненькое, а следом смешное. Через полчаса торт, чьим главным ингредиентом были орехи, также перекочевал на стол… Три часа ночи. Ночи! В постели становится совсем холодно. Вторая половина кровати пустует, где-то на задворках слышится негромкое стучание вилкой о тарелку. Чуя притягивает ноги к груди, пытаясь согреться во сне. — А! Ай, черт! Ай-яй! Мой шубик! Громкий крик и грохот посуды прервал сон Накахары, заставив подскочить и в панике рвануть на кухню. — Что? Что случилось?! — с волнением протараторил рыжий, врубая свет. Зажмурившийся Дазай сидел посреди комнаты за столом, держась обеими руками за левую щёку. На полу у ножки стола валялась чайная ложечка, по столешнице растекалась лужица тёмного чая, звонко капая на кафель. — Ты… Ты. Чёртов придурок! Какого ты жрёшь ночью?! — Мпфф, — страдальчески мычит в ответ Дазай, глазами, полными боли, смотря на Чую. Глубоко вдохнув и громко выдохнув, состроив скептическую мину, а затем лицо, полное понимания и сочувствия, Накахара, потерев виски и одёрнув футболку, быстро преодолел расстояние между ним и Дазаем, чтобы присесть на соседний стул и заглянуть в лицо шатена. — Зуб? — уведомился рыжий спустя минуту гляделок. Задумчиво обведя взглядом стол, Чуя добавил: — Болит, да? — Угу, — выдавливает из себя Осаму, не шевелясь, чтобы не тревожить зуб. Ещё один тяжёлый вздох со стороны рыжего. — А нехуй было жрать все сподряд да ещё и без меня! — возмущённо выкрикнул Чуя, вскочив с табуретки и поставив руки на бока, яростными голубыми очами прожигая своего парня. — Какого хрена ты не спишь в три часа, придурок?! Ты почему опять холодильник выпотрошил, а?! — От твоих наездов мой зуб болит только сильнее, — бубнит Дазай, отвернувшись. — Мог бы пожалеть и придержать свои претензии до лучших времен. Накахара сгорбился, его руки повисли в воздухе. Совесть вовсю трезвонила в колокол в его душе. Ну как можно было наорать на такую прелесть? Конечно, Чуя всегда понимал, что не так умён, как его любимый сосед, что не умеет хорошо контролировать себя и без Дазая далеко не уедет. А ещё понимал, что не такая идеальная пара для Осаму, как, например, Достоевский или ещё кто из тех, что пытались приставать к шатену. Но также голубоглазый отлично осознает и то, что детектив с глазами цвета шоколада и наклонностями к суициду не стал бы водиться с мелким рыжим мафиози просто так. Пусть Дазай и выглядит, как придурок, но на самом деле раним и серьёзен в делах сердечных. И поэтому совесть сейчас прогрызет дырку в ребрах Чуи. Поджав нижнюю губу, Накахара сделал нерешительный шаг, затем ещё один и прижал голову Осаму к своему животу, легонько поглаживая по коротким каштановым прядкам. — Давай ты намажешь его обезболивающим, которое мне прописали, до утра болеть не будет? — Точно не будет? — Точно. В такие моменты Чуя чувствует себя старшим братом, ибо Осаму иногда действительно полезно побыть ребёнком. Он слишком много на себя берёт, даже если это не заметно со стороны и Куникида все равно постоянно кричит на то, что шатен бездельничает. — Вот так, а теперь марш в кровать, — командует рыжий, закручивая колпачок на тюбике. Дазай послушно кивает, но вместо того, чтобы также послушно отправиться в спальню, подхватывает Накахара на руки и усаживает к себе на плечи. — Идиот, — бурчит коротышка, слегка стукнув высокого по голове. Не обращая внимания, Осаму разгоняется, видимо, хочет, как скаковая лошадь на соревнованиях довезти своего седока до финиша, но все идёт не так. Да-да, и не «что-то», а именно всё, и Чуя с криком ударяется лбом о плитку над дверью, а затем повисает вниз головой, закрыв глаза. Безысходность… И всё же это нихрена не похоже на взрослого, уравновешенного… Ладно-ладно, просто человека.

***

Когда будильник срабатывает в четвёртый раз, Накахара всё равно не может вспомнить зачем вообще ставил эту игрушку Сатаны. Голова гудела, ведь после такого сильного удара пришлось искать в недрах морозилки доисторические обмёрзшие на ряда три грибы, а потом ещё и выпить, ибо с ушибом головы обезболивающее для зубов вряд ли поможет. Опустив одну ногу на холодный пол, Чуя вначале не понял, на что же свою конечность поставил, но затем до него дошло, что там он вчера оставил рюмки и пустую бутылку. Поить пришлось и Дазая, чтобы следом тот вырубился. К слову, впервые за неделю. Сумасшедший человек. Придерживая голову одной рукой, второй рыжик держался за мебель, по которой и выполз из комнаты. Пора бы ввести режим. Сон — это святое, его не бывает много. А нарушителей сия прелести надо карать. И причём жестоко. Чтоб не повадно было. До ванной Чуя добрался чуть ли не по полу. И если бы не этот чёртов ежегодный поход к стоматологу, то и проблем бы не было. Но теперь придётся самому сходить, так ещё и Дазая записывать. А уж куда потом девать непереносимость шатеном зубных врачей… В общем говоря, Накахара готов ещё раз побиться головой об стену, а затем об руку с силой притяжения отправиться с балкона вниз.

***

Осаму чувствует, что замёрз. И не может понять, почему рядом пусто, ведь Чуя так любит спать и готов каждому оторвать голову за нарушение этого процесса. Широко зевнув, Дазай перекатился на другой бок и еле поднял ленивый взгляд чуть выше, чтобы узнать время. И понять, что в квартире он один, на часах десять. А Чуи все ещё нет! И где только носит эту мелкую рыжую заразу?! Даже не разбудил, не предупредил, записки не оставил. Что это за дела такие срочные, что важнее самого Осаму? Дазай перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, нижние и верхние веки притягивало друг к другу неимоверной силой… Где-то на задворках сознания хлопнули дверью, затем второй и тихо прошли мимо, что воздух еле колыхнулся. — И где ты шатался с утра пораньше? — сонно пробубнил Осаму, поднимая лохматую голову. — Были дела, — спокойно ответил Чуя, расстёгивая пиджак. — От тебя духами чужими несёт так, что я сейчас задохнусь. А умирать от такого в мои планы не входило, — подозрительно прищурившись, вынес Дазай. — Я ж не виноват, что женщины пользуются такими зловонными ароматами, — пожал плечами рыжий, шаря взглядом по комнате в поисках чего-то. — Женщины?! — шатен тут же оживился, восстав из постели. — Ты… Ты. Я думал, ты меня любишь! — воскликнул он, вскочив на ноги, но одеяло окутало и не хотело отпускать длинную конечность, поэтому кареглазый тут же завалился обратно. — Эй!.. — Я отдал тебе лучшие годы, скотина ты неблагодарнаяяяя! — продолжал восклицать Осаму, качая головой. Выглядело представление правдоподобно, но Чуя все равно думал, что это игра. — Как я мог спать в одной постели с предателем?! — взревел Дазай жалостливым голосом, выгнувшись и подняв руки к потолку. — Я не понимаю, как я мог быть настолько слеп! — шатен упал обратно на кровать, спрятав голову под подушку., словно страус в мультике. — Это ежегодный поход к стоматологу, — скептически заметил Чуя, оглядываясь в поисках шляпы. — И тебе оно надо в первую очередь! — Не-е-ет! — провыл длинноногий из-под подушки, ища рукой одеяло, чтобы скрыться с глаз этого мира. — Успокойся, блять! Что в этом такого? — рявкнул Накахара, с яростью дёрнув за одеяло. — А-а-а, не лю-ююби-и-ишь, — продолжил свою песню Дазай, схватившись за ногу, которая хрустнула, когда Чуя стянул с неё покрывало. — Садист! — А ты мазохист, никто ж не виноват в этом, — буркнул злой коротышка, отшвырнув одеяло в кресло. — Бегом поднял свой тощий зад и отнёс его в ванную, выдвигаемся через полтора часа. Будь добр, не устраивал свои концерты на людях, иначе в психушку отправят. А тот факт, что ты гений, только пойдёт в доказательство твоей неадекватности. Короче говоря, хватит вести себя, как придурок! Карие глаза очень даже сильно открылись, да и челюсть побила все рекорды притяжения к Земле. Осаму не мог взять в толк: это всё ещё его любимый рыжик или, те левые бабы вкололи ему наркоту, и теперь этот Накахара уже не обычный Чуя? А впрочем, Дазай давно не спал, и после сегодняшней ночи в голове пульсирует, и желания шевелить извилинами нет совсем. И всё же перед тем, как выйти из комнаты, шатен на всякий случай поцеловал красного коротышку в лоб, конечно же чтобы проверить температуру.

***

В клинику Чуя явился за сегодня уже четвёртый раз. И уточнять, что он делал ещё три раза лучше не стоит, пусть это останется за кадром его личной жизни. Ибо если об этом узнает Дазай, не оставит в покое. У кабинета стандартная очередь и всего одно свободное местечко на самой видной врачу, что выйдет, территории. Накахара быстрым взором проскочил по всему коридору, но кроме распухших бабулек, трясущихся детей и мужчин средних лет, по чьим глазам видно, как в душе они крестится, ничего не нашёл. — Я думаю, мы и посто… Осаму, мать твою еби, крышку гроба перетрахай! — Т-ш-ш, людям и так тяжело, ещё ты тут со своими грязными словечками, — с серьёзным лицом и наигранно строгим голосом прошипел Дазай, крепко держа рыжего за талию. — Это ты извращенец гребаный! — шёпотом прорычал Накахара, не оставляя попыток выбраться из длинных рук. — Сидеть, я сказал, а то накажу, — шикнул шатен, пряча нос в рыжих локонах. Итак, элемент картины, что не вписывался в окружающую среду: высокий худой парень в светлом пальто и невысокий рыжик у него на коленках, что с оскалом и обреченными глазами выжидающе сверлил дверь к стоматологу, подперев щеку рукой в чёрной перчатке, и мечтая о том, чтобы шпалу железнодорожный поскорей забрали в эту пыточную. Спустя пятьдесят минут, когда кареглазый погрузился в волшебное царство снов, а Чуя оставил свои традиционные попытки и окунулся в телефон, рассматривая фотографии, скрипучая, деревянная, тяжёлая дверь-таки вновь отворилась, оттуда выплыла толстая во всех отношениях медсестра. Нацепив на кончик носа очки в тонкой оправе, она причмокнула накачанными губами, поверх линз взглянула на список в руках, прищурилась и… — Кто здесь Осаму? Дазай Осаму, ваша очередь, прошу, — огласила женщина, оглядев пациентов. Да, её взгляд остановился именно на Чуе, а затем переключился на потенциальную жертву. Дазай запрокинул голову, страдальчески зажмурившись. В страшном кабинете было много инструментов, кресло в середине и пустота. Шатену даже не было интересно, где сам доктор. Его медсестра уже пугала. — Присаживайтесь в кресло, расслабьтесь и откройте рот.       Как только сквозь гомон людей в коридоре громко и отчётливо до Чуи донёсся крик протеста, озвученный знакомым голосом, и попытки стоматолога успокоить буйного пациента, рыжий подорвался с места и тут же залетел в комнату. — Я буду держать тебя за руку, только открой рот! — с порога объявил Накахара, весь красный и запыхавшийся. Осаму взглянул на бывшего мафиози, как на восьмое чудо света, и драматично протянул к нему забинтованную руку, склонив голову на бок. — Если ты будешь рядом, я готов пожертвовать чем угодно, — с придыханием и выражением умирающего в муках ответил кареглазый. Конечно, он придуривался, как и делает постоянно. Но сегодняшняя игра на публику действовала на остатки нервов бедного Чуи. Всепонимающая женщина, что и была врачом, подала своему постоянному клиенту стул. Она уже знала о Дазае, но и представить не могла, что будет так. Ещё один тяжёлый вздох сорвался с тонких губ коротышки. Он сел чуть позади своего дорогого соседа по жизни и принял протянутую руку, переплетя пальцы и чуть сжав их. Осаму закрыл глаза и открыл рот. Голубоглазый кивнул совсем притихшей брюнетке. И медсестра в углу кабинета замолкла, хотя прежде всегда галдела о чем-нибудь постороннем. В шприце была тройная доза обезболивающего…       — Чу-у-уя-я, солнце моё самое любимое, я вижу тучкууу, гляди, там звёздочка с голубыми глазами. Родной мой, ты где-е? — писклявым голосом наркомана под кайфом пищал Накараха, протягивая руку к небу для большего эффекта. — И? Что ты думаешь? — вдруг как-то подозрительно тихо спросил Дазай. — Что я думаю? — рыжик набрал полные лёгкие воздуха, чтобы затем прокричать, подняв голову повыше: — Из-за тебя я хочу жениться на вине!