Неудача или все же везение?

      У Куроо был выходной. Первый выходной за два месяца. Целый день, который он мог посвятить себе. Себе и Ойкаве, с чистой совестью листая его инсту, но не лайкая фотки, чтобы не спалиться. Куроо, если быть честным, каждый день заходил на профиль Ойкавы «я, мать вашу, охуенен» Тоору, но тогда его мучила совесть, ведь приходилось отвлекаться или от учебы, или от подработки. Он и подумать не мог, что учеба на медицинском факультете будет сжирать столько времени и сил. Подработка будет добивать, выжимая все соки. А гиперактивный Бокуто, с которым они снимали квартиру, — требовать внимания, стабильно каждый день по часу рассказывая про Акааши, который был не менее охуенным, чем Ойкава Тоору. Этот час мог наступить не только днем, но и ночью, когда Куроо одним глазом спал, а вторым смотрел в монитор, где писал доклад. Бокуто страдал громко, активно, в отличие от Куроо, когда сил хватало, лишь передергивающего на светлый лик Ойкавы.       С Ойкавой они познакомились благодаря Акааши. Он привел в их скромную компанию парня, приехавшего покорять столицу, возжелав стать светилом психологии. В первый же вечер у Куроо отказал речевой аппарат, и он начал нести несусветную чушь, заставляя Ойкаву в удивлении (в полном ахуе) выгибать четко очерченную бровь. Бокуто ржал, как всегда угорая с шуток своего духовного бро, даже самых тупых. Акааши загадочно улыбался, а Ойкава охуевал. Куроо тоже прихренел, но стоило рядом с Ойкавой открыть рот, как с губ срывалась какая-то дичь. И ничего удивительного не было в том, что тот считал его немного не в себе. А Куроо всего лишь влюбился. Запал с первого взгляда на парня с самыми красивыми, изящными пальцами и крышесносной улыбкой.       Вот так на протяжении двух лет Куроо жестко тупил, не признаваясь и не пытаясь переключиться на кого-то другого. Редких встреч на домашних посиделках было мало, но у Куроо был безлимитный интернет и страничка Ойкавы в инстаграме, где тот по несколько раз на день выкладывал фотографии. То Ойкава нашел новую кофейню, запилив сэлфи на фоне вывески, ослепительно при этом улыбаясь. То ему подали кофе в необычной кружке, которую он решил сфоткать, обнимая ее бока тонкими пальцами. То он фотографирует гору конспектов, припечатав их ладонью, которая бы восхитительно смотрелась на животе Куроо. Медленно соскальзывая ниже, еще ниже, пока длинные пальцы не обхватили бы член, на пробу плавно проводя по нему… Фоток было много, буквально каждая наталкивала на пошлые мысли, которые приходилось изгонять из своей головы.       Сегодня Куроо мог спокойно полистать чужие фотки, пофантазировать и хорошенько подрочить, пока Бокуто не было дома. Тот ушел куда-то с самого утра, прокричав что-то напоследок, что Куроо не смог разобрать в полусонном состоянии. Он встал ближе к двенадцати часам, впервые за долгое время выспавшись, попил кофе и доел карри, приготовленное и оставленное заботливым Бокуто. После он набрал целую ванну горячей воды и чуть не уснул там, прибалдев. Было кайфово, но что-то мешало в полной мере насладиться долгожданным отдыхом. Куроо не мог понять что и просто решил задвинуть на это.       Выбравшись из ванной, он наскоро обтерся и повязал полотенце на бедра, отправляясь в единственную комнату, где оставил телефон. Довольно улыбаясь, он взял гаджет, сразу же открывая сохраненный в закладках профиль Ойкавы. Тот всего час назад выложил новое фото с утренней пробежки. Ойкава гладил красивую хаски, норовящую облизать его восхитительные пальцы. Куроо и сам бы не отказался взять их в рот. Слегка прикусить, заигрывая, а после…       Додумать мысль он не успел. В прихожей щелкнул замок, а после послышалась какая-то возня. Куроо напрягся, прислушиваясь, и резко похолодел, вспоминая, что Бокуто просил его освободить квартиру в этот день. Что у него, вроде, наметились подвижки с Акааши, и он бы хотел ускорить дело, оставшись наедине с парнем своих грез. Судя по звукам, ускорил он очень хорошо, обтирая Акааши стены и целуя его с влажными причмокиваниями. Куроо не хотел обламывать другу удовольствие. Он заметался по комнате, глянув на комод, заменяющий им шкаф. Чуть ли не со слезами на глазах посмотрел на футон, под который не спрячешься. И метнулся к балкону. Он бы с удовольствием переждал на балконе, если бы у них на окнах были гребаные шторы. Штор не было, как и времени, чтобы придумать план действий, при осуществлении которого ни одна из сторон не пострадала бы. Перепрыгивая через перила, Куроо чувствовал себя супергероем. Человеком-пауком минимум. Максимум — Тони Старком. И похер, что у него не было железной брони, зато у него шикарное полотенце. Как выяснилось позже — полотенца тоже не было. Сбегая из квартиры, Куроо одной рукой держал телефон, второй — зацепился за перекладину, смягчая прыжок со второго этажа. Мягко приземлившись на газон, сначала на корточки, после свалившись на задницу, Куроо довольно скалился, понимая, что в нем живет не до конца раскрытый паркурщик. И все было бы отлично, если бы он не поднял взгляд и не заметил полотенце, повисшее на перилах балкона. Радовало, что они жили в спальном районе, что была середина дня, и прохожих было мало. Но если кто-то все же заметит голого чувака, сидящего в низких кустах близ детской площадки, то отправится Куроо или в полицейский участок, или в психушку. Оба варианта не нравились. Он чуть не зарыдал от радости, вспомнив, что с телефоном. Бокуто нельзя было звонить. Оставались Яку и Кенма. Яку послал его, даже не выслушав. Друг называется. Кенма звонок сбросил, скинув после сообщение, что занят. Теперь хотелось рыдать от несправедливости бытия.       Прижавшись ближе к кустам, Куроо в добавок ко всему начал подмерзать. Даже в мае не стоило разгуливать голышом и морозить хозяйство, которое он прикрывал свободной ладонью. Во второй руке он держал бесполезный мобильник, не зная, кому еще можно было позвонить. Ладно, он знал. Но чертовски сильно не хотел позориться перед человеком, на которого залипал уже долгое время. Вот только иного выбора у него не было. Близкие друзья были заняты, а просить кого попало о таком одолжении было неудобно. С бешено колотящимся сердцем Куроо долистал до заветного номера и нажал на дозвон. Ойкава взял трубку после второго гудка.       — Вау, Куро-чан. А я думал, что дал тебе номер для того, чтобы ты надрачивал на одно лишь знание того, что тебя не заигнорил прекрасный и восхитительный Ойкава Тоору.       Куроо хмыкнул, забавляясь с того, что ему наговорили. Не, он реально надрачивал, но не на номер телефона, а на самого Ойкаву.       — И тебе привет, Ойкава, — Куроо чуть не присвистнул, понимая, что по телефону может нормально разговаривать с Ойкавой, не позорясь лишний раз. — Сорян, что отвлекаю тебя такого прекрасного и восхитительного, но мне очень нужна твоя помощь.       Весело проговорив, он широко улыбнулся, когда Ойкава фыркнул и беззлобно ответил:       — Чего тебе, Куро-чан?       А вот это было сложнее. Слишком долго объяснять, что произошло, а одеться хотелось поскорее.       — Ты не мог бы приехать к нашему дому и привезти спортивки, футболку и кроссовки?       Ойкава молчал. Долго молчал, видимо, пытаясь самостоятельно додумать, что случилось.       — Ладно, — нараспев протянув, он более бодро добавил, улыбаясь при этом, что было слышно по голосу. — Если это какой-то развод, то я сломаю тебе челюсть.       — Спасибо, Ойкава. Поторопись, пожалуйста. И когда приедешь, не заходи в дом — набери меня.       — Куро-чан…       — Да-да, я помню про сломанную челюсть.       Ойкава хмыкнул, кинул «жди» и сбросил вызов. Куроо был доволен собой. Он поговорил с Ойкавой, не наговорив ему при этом дичи, и даже уговорил его помочь. Ну, как уговорил? Тот почему-то даже не попытался отказаться. Явно испытывал интерес к такой странной просьбе.       Ждать пришлось около часа. Куроо дергался и пытался слиться с кустами, когда слышал голоса и шаги мимо проходящих людей. Он исцарапал всю спину и руки о ветки, у него чесался зад от короткой травы и нахрен замерзло все тело. Насылая на Бокуто то «нестоин», то диарею, Куроо гипнотизировал телефон, ожидая Ойкаву. Он аж дернулся, когда заиграла мелодия, и чуть не выронил телефон.       — И? Я приехал.       — Отлично, Ойкава. Теперь обойди дом.       — Издеваешься, Куро-чан?       — Хотелось бы, но нет.       — Что?       — Что?       — Тч. Сейчас.       Хоть Ойкава и звучал раздраженно, но через пару минут Куроо услышал его шаги. Тот медленно приблизился, замер напротив и долго скользил взглядом по обнаженному, продрогшему телу. Куроо сидел дурак дураком, улыбался криво и изо всех сил старался не краснеть под изучающим взором. Гляделки длились недолго. Ойкава хмыкнул, расплываясь в улыбке, а потом громко захохотал, роняя на землю спортивную сумку, ладонями упираясь в колени.       — Хэй, — Куроо неловко улыбнулся и быстро заговорил, пытаясь пояснить свое положение: — Если я тогда сейчас это не там вообще.       Он сделал лишь хуже, наговорив очередной ерунды. Ойкава засмеялся громче, хватаясь за живот и силясь что-то сказать, но лишь захлебывался смехом. А Куроо уже успел порадоваться, что научился нормально разговаривать с Ойкавой. Хрен там.       Каким бы парень его мечты не был красивым, смеясь, Куроо не разделял его веселья. Натянуто усмехаясь, он пододвинул к себе сумку и начал вытаскивать одежду. Футболка оказалась чуть маловата в плечах, штаны — коротковаты, а кроссы — на один размер меньше. Но Куроо был безумно счастлив, более не боясь загреметь в участок и прослыть извращенцем.       Ойкава немного успокоился. Выпрямился, смахнул набежавшие слезы и насмешливо сказал:       — Чего я только не думал, пока ехал, но такого, — он ладонью указал на него и прыснул. — Такого я точно не ожидал, Куро-чан.       — Рад, что повеселил.       — Отличная плата за помощь. Но мне все же хотелось узнать, что случилось.       Шумно выдохнув, Куроо кисло улыбнулся и заговорил, рассказывая, как все было. Он опустил лишь те моменты, где залипал на фотках Ойкавы. Тот хоть и смеялся, но уже не так громко. Куроо бы тоже ржал, попади в такую ситуацию кто-то из его друзей. Но сейчас было не до смеха. Он окончательно упал в глазах Ойкавы, который раскрасневшийся, с влажным взглядом и чуть растрепанными волосами выглядел непозволительно привлекательно. Куроо же выглядел, как бомж. Хреново выглядел.       — Ох, Куро-чан. Ты такой лошара. Что делал бы, выпрыгнув с окна без телефона?       — Держал бы полотенце.       Ойкава в который раз заржал, поблескивающим, хитрым взглядом смотря в глаза.       — Получается, что тебе где-то нужно побыть до вечера?       — Придется по парку погулять.       — Пфф. Ты как чучело огородное. Пошли. Так уж и быть, приючу у себя.       Сказать, что Куроо прифигел — промолчать. Он был в ахуе. Подхватив сумку, он поспешил за Ойкавой, который всю дорогу до метро кидал на него взгляды и улыбался. Красиво улыбался. Куроо поплыл, тоже начав скалиться.       В метро они ехали молча, лишь переглядывались и обменивались усмешками. К концу поездки заныли челюсти и затылок, но Куроо был доволен. Если из этого дня выкинуть один час, который он провел в кустах, то этот день был идеальным. Куроо выспался, вкусно поел, расслабился в ванной и уже некоторое время был рядом с Ойкавой. Тот пропустил его в свою квартиру, забрал пустую сумку и махнул рукой в сторону кухни. Куроо стянул за задники кроссы и прошел в указанном направлении. Он впервые был дома у Ойкавы, но по многочисленным фотографиям квартира ему была знакома. Ойкава вошел следом и включил чайник, усаживаясь на стул и смотря с веселыми искрами в глазах. Куроо молчал, ожидал, что ему сейчас скажут. Теперь у Ойкавы было чертовски много поводов для шуток. Да он может обстебывать его весь вечер и ни разу не повториться.       — Если Боку-чан такой же гиперактивный в постели, то тебе лучше сегодня домой не возвращаться.       — Может, я в кровати активнее его буду, — подмигнув, Куроо криво усмехнулся, внутренне взвыв с очередной дичи, сорвавшейся с его губ.       Ойкава на это ничего не ответил, лишь глаза закатил, что было привычной реакцией.       — Ты можешь остаться у меня, Куро-чан.       — Что-то ты дохрена добрый, Ойкава. У тебя сегодня день добрых дел и ты не можешь отказать нуждающимся?       Ойкава улыбнулся и перевел взгляд на закипевший чайник, но Куроо успел заметить в чужих глазах странный блеск. Что-то было нечисто, не иначе. Куроо поверить не мог, что ему просто подфартило, и парень его пошлых желаний с ним бескорыстно добр.       Перебрасываясь короткими фразами, касающимися учебы, они попили чая с купленным в ближайшем супермаркете пирогом, после чего переместились в комнату. Ойкава тоже жил в однушке, но без довеска в лице лучшего друга. У него даже шкаф был и нормальная кровать, чего не имелось в их с Бокуто квартире. Счастливчик.       Вечер они провели за просмотром фильмов, сойдясь на Марвел, но Куроо большую часть времени не на экран смотрел, а пялился на Ойкаву. Тот был расслабленным, без напускного пафоса, таким домашним, что его хотелось обнять. Тискать, как большую мягкую игрушку, зарывшись носом в каштановые пряди.       — У тебя завтра есть первая пара, Куро-чан?       Он аж дернулся, но взгляда не отвел, так и продолжая смотреть на Ойкаву, начавшего кривовато улыбаться.       — Да, есть.       — Тебе придется раньше встать и съездить домой за необходимыми вещами.       — Ага.       Ойкава хмыкнул и резко встал, чуть потянувшись, привлекая внимание к подтянутому телу, скрытому модными шмотками. Его хотелось раздеть. Зацеловать всего и изучить руками каждый изгиб. Из набирающей обороты фантазии его выдернул приятный голос.       — Я в душ. А ты пока достань футон из шкафа.       Тупо кивнув, Куроо проводил его взглядом и еще какое-то время сидел, не шевелясь. Прямо в этот момент Ойкава был обнаженным, мокрым и, Куроо был уверен, запредельно сексуальным. Он одернул себя, не позволяя погрузиться в мечтания, что грозили ему стояком, и встал, доставая футон. Ойкава вернулся, когда Куроо досматривал начатую ими третью часть Мстителей. Его не было слишком долго, но Куроо запрещал себе думать о том, что тот делал все это время.       — Ванна свободна, Куро-чан. Чистое полотенце на машинке. Постарайся не потерять и его, — Ойкава засмеялся и забрался на кровать, усаживаясь по-турецки, и взял телефон. В свободной футболке, в домашних штанах и с беспорядком на голове он был еще привлекательнее, чем когда был при полном параде.       Куроо кисло улыбнулся на шутку и вышел из комнаты. В ванной было безумно жарко и очень вкусно пахло гелем. Он снял чужую одежду и быстро обмылся, боясь задерживаться в душе, чтобы это не закончилось дрочкой на светлый лик Ойкавы. Отгоняя его образ, Куроо наспех вытерся и повязал полотенце на бедра, вспоминая, чем все закончилось в прошлый раз. Нужно было хотя бы трусы попросить.       Ойкаву он застал в том же положении. Но услышав шаги, тот отложил телефон и с интересом посмотрел, ядовито при этом улыбаясь.       — Можешь взять что-нибудь из одежды. И давай ложиться, — Куроо кивнул и повернулся к шкафу. В спину ему сразу же прилетело: — Если обещаешь приставать, то я даже пущу тебя к себе в кровать.       Он медленно обернулся, офигевше смотря на довольно улыбающегося Ойкаву. Сложно было понять — слуховые галлюцинации это или же Ойкава сказал то, что услышалось. Широко оскалившись, Куроо медленно подошел к кровати, склоняясь над ним и упираясь ладонями в матрас по бокам от узких бедер.       — Это шутка такая, Ойкава?       Тот закатил глаза и протяжно выдохнул, устало отвечая:       — Ты учишься на такой сложной специальности, Куро-чан. И учишься хорошо, а тупишь жестко.       Куроо смотрел на вновь улыбающиеся губы и не мог поверить, что ему так повезло. Что одна из его влажных фантазий ожила. Что Ойкава рядом, лишь руку сместить и чуть ниже наклониться, и можно будет коснуться, поцеловать. И тот точно не будет против, вон как улыбается.       — Давно ты знаешь? — как бы сильно ни хотелось наконец поцеловать, но интерес раздирал изнутри. Если бы Ойкава не знал, что нравится ему, то никогда бы не предложил себя. А сейчас он именно это и сделал. В свою постель позвал и смотрел не в глаза — шарил взглядом по обнаженному торсу.       — Мм, с самого начала. Ты так жестко начал тупить при мне, что напрашивался единственный вывод, — в чужом голосе появилась томность, тягучесть. Ойкава коснулся пальцами живота возле пупка, растирая по коже каплю воды, и медленно повел выше, рассыпая по спине мурашки.       Куроо шумно выдохнул, напрягаясь под лаской, и решил разобраться во всем до конца, севшим голосом проговорив:       — Почему только сейчас?       — Ждал, пока ты сам решишься. А потом понял, что на отношения у тебя тупо не хватает ни времени, ни сил, — Ойкава все же посмотрел в глаза, чувственно улыбнулся и всей ладонью коснулся груди. — А сегодня просто не смог сдержаться, увидев тебя полностью обнаженным, Тецуро-чан.       Куроо в жар бросило. Мощно вдарило по затылку и медленно стекло вниз, к паху, где приятно потянуло и защекотало нервы. Разговаривать больше не хотелось. Темнеющим взглядом глянув в поблескивающие предвкушением глаза, он подался еще ближе и коснулся призывно открытых губ своими. Куроо толкнулся языком в рот, целуя страстно, глубоко, развязно. Он так сильно и так давно этого хотел, что, дорвавшись, не собирался сдерживаться. Ойкава, судя по тому, что сразу же сдернул с него полотенце, и не ждал нежностей и долгих прелюдий.       Голодно целуя, ни на секунду не отрываясь от губ, Куроо сжал плечи Ойкавы и повалил его на спину, забираясь на кровать и сжимая футболку. Он буквально вытряхнул Ойкаву из нее, для чего пришлось разорвать поцелуй. Глянув на раскрасневшееся лицо с поплывшим взглядом, Куроо прерывисто выдохнул, чувствуя, как возбуждение забурлило в крови. Таким Ойкаву он еще не видел. Это было лучше, гораздо лучше любых фантазий. Склонившись, он влажно поцеловал в шею, с трудом сдерживаясь, чтобы не пометить кожу засосом. Ведя приоткрытыми губами по горлу, он ладонями оглаживал бока, плоский живот, и с нажимом проводил кончиками пальцев по соскам. Ойкава под ним тяжело дышал, так же хаотично оглаживал спину, давя под лопатками в попытке прижать ближе, и ощутимо подрагивал, стоило задеть чувствительную точку на манящем теле.       Зацеловывая шею и плечи, скользя языком по тонкой коже ключиц, Куроо резко съехал ладонями вниз, цепляя штаны с трусами и стягивая их со стройных ног. Более их ничего не разделяло. Куроо вклинился между бедер и всем телом вжал в кровать, вновь начиная целовать. Ойкава не уступал, целовал так же голодно и страстно, ерзал под ним, потираясь, и обеими руками сжимал задницу. Они оба тихо постанывали в поцелуй и притирались друг к другу, разливая под кожей выжигающее дотла желание. И как бы классно ни было, но этого было мало. Ойкаву хотелось. На колени его поставить и отодрать так, чтобы он на утро с кровати встать не смог. Эта мысль обожгла сознание, впечатываясь на подкорку. Куроо понимал, что в нем взыграл недотрах, вытаскивая наружу голую похоть, но даже не пытался ей противиться. Он слишком давно мечтал об Ойкаве, чтобы сейчас хоть в чем-то себе отказывать.       Перевернувшись вместе с ним на бок, Куроо смял шикарную задницу и повел бедрами, отираясь членом о член. У обоих стояло крепко, до выступившей смазки, что они размазывали по животам. Ойкава чувственно постанывал в поцелуй, обнимал его одной рукой поперек спины, а второй лохматил и без того растрепанные волосы. В каждом его касании чувствовалась жажда. Ойкава удовлетворял тактильный голод так же, как и он, и от этого вело только сильнее.       — Тецуроо… — Куроо не дал ничего сказать, снова поцеловал, вылизывая горячий рот и поддевая язык, обласкивая его губами и чувственно посасывая. Он целовал пошло, влажно, жарко, распаляясь с каждым мгновением сильнее.       Погладив по ноге, он сжал ее под коленом и уложил себе на бедро. Ойкава сразу поджал ее, сильнее стискивая, и потянул за волосы, чтобы протяжно вдохнуть.       — Тебя так от меня кроет или из-за недотраха? — сбивчиво прошептав, насыщаясь кислородом, Ойкава облизал покрасневшие губы, этим простым действием подливая масла в огонь.       — Два в одном, — хрипло ответив, Куроо широко улыбнулся, мазнув губами по губам, и перешел жаркими поцелуями на шею, давая Ойкаве надышаться.       Тот запрокинул голову, подставляясь, и уже не тянул за волосы — давил на затылок, притягивая к себе. Откровенно лапая зад, Куроо скользнул пальцами между ягодиц, чувствуя, как от предвкушения член заходится пульсацией.       — Так вот что ты делал в ванной так долго, Ойкава, — шепча на ухо, прочерчивая кромку кончиком языка, он обласкивал пальцами влажную дырку. Знать, что Ойкава хотел этого, готовился — было кайфово.       — Ты можешь быть немного тактичней, Тецуро-чан?       — Неа, — весело ответив, он слегка укусил основание шеи и толкнулся одним пальцем в горячее тело.       Ойкава тихо, протяжно простонал и ущипнул его за зад, с нотками нетерпения проговаривая:       — Можешь не нежничать. Я хорошо подготовился.       — А как же такт?       — Иди к черту.       Хмыкнув, Куроо посмотрел в глаза, обжигая жаром своего желания, и потянулся за очередным крышесносным поцелуем. Он ввел два пальца, сразу начиная ими двигать, слегка сгибая, разводя и проталкивая по костяшки. Трахая пока лишь пальцами, он сам ерзал, притираясь к Ойкаве, который крепко его обнимал и беспрерывно стонал. Это сводило с ума. Было стремно, что он кончит, лишь вставив, так распалился. Но как же хотелось ощутить тесноту желанного тела не пальцами, а членом.       — Смазка есть? — шепча между поцелуями, чувствуя, что используемая Ойкавой в ванной смазка сходит на нет, он перестал толкаться в тугое нутро.       — Крем. В тумбе. Сейчас, — Ойкава сам потянулся к ящику, навалившись на Куроо, чем он не преминул воспользоваться, двумя руками сжав шикарный зад.       С кремом дело пошло быстрее. Уже через несколько движений он добавил третий палец, трахая резко, быстро, чувствуя, как подаются внутренние мышцы, расслабляются. Терпеть становилось невыносимо. Даже поцелуи не отвлекали, как и ответные ласки.       — Презервативы есть?       — Нет.       — Хреново.       — Похер.       Если Ойкаве было похер, то Куроо тем более. Он горел изнутри, чертовски сильно желая вставить, почувствовать, как Ойкава будет сжимать его, как будет вести бедрами — насаживаясь. Куроо понимал, что это будет быстро, страстно и охуенно.       Вытащив пальцы, он пришлепнул по заднице и попросил Ойкаву лечь на живот. Тот не стал противиться. Перекатился на кровати и чуть вскинул зад, лицом зарывшись в подушку. Стеснялся, что ли? Но сейчас было не до расспросов. Куроо выдавил еще крема, размазывая его по члену, и выше вздернул бедра Ойкавы. Вид был потрясающий. В другой раз Куроо обязательно насладится им, а сейчас слишком хотелось вставить.       Придержав член у основания, он ткнулся в сфинктер, медленно раскрывая нежную кожу и вводя головку. Перетрясло удовольствием. Крепко держа за талию, Куроо легко поцеловал между сведенных лопаток и двумя толчками вошел до упора. Они застонали в унисон. Ойкава так сжался, приняв его, что искры полетели из глаз, а возбуждение стало нестерпимым.       — Ну же, Ойкава, расслабься, — тот что-то забурчал в подушку, но немного расслабился. — Молодец.       Еще раз поцеловав, в этот раз в плечо, Куроо выпрямился на коленях и резко толкнулся бедрами, пропуская через себя мощное, горячее удовольствие. Держа Ойкаву в своих руках, он трахал резкими, размашистыми движениями, взгляда не сводя с безумно сексуального тела. Ойкава его одним видом подстегивал, добивая стонами, от которых сладко тянуло в паху.       — Полегче… Тецу. Хаа…       Полегче не получалось. Он лишь жестче вбивался в тугое нутро, хрипло постанывая. Переведя одну ладонь на член Ойкавы, он начал быстро ему дрочить. Тот громче застонал, принявшись раскачивать бедрами, толкаться в кулак и насаживаться на крепкий член. Выпрямившись на руках, комкая ладонями простыни, Ойкава посмотрел на него через плечо, что сорвало остатки выдержки.       Все кончилось так резко, мощным удовольствием перетряхнув тело, что Куроо еще какое-то время двигал бедрами, растягивая кайф. Ойкава кончил буквально сразу после него, невозможно сексуально прогнувшись в пояснице и забрызгав спермой пальцы. Его стон, пропитанный наслаждением, стал лучшим, что Куроо когда-либо слышал.       Они повалились на кровать. Довольные, уставшие и тяжело дышащие. Куроо коснулся ладонью бедра, медленно оглаживая, и посмотрел в красивые глаза, полные ответных чувств.       — Это же не был твой первый раз?       Ойкава картинно закатил глаза и пнул его в голень. Куроо понимал, что портит момент, но было интересно.       — Не был, Тецуро-чан, — тот, видимо, заметил вопрос в его глазах и быстро проговорил: — В старшей школе мы с Ива-чаном думали, что любим друг друга в романтическом смысле. После неуклюжего секса поняли, что нет.       Куроо усмехнулся. Придвинулся ближе и крепко обнял.       — Что ты понял после нашего секса, Ойкава?       — Мм… Что хочу повторить.       Куроо засмеялся, смотря на красивую, одному ему принадлежащую улыбку, и поцеловал парня своей мечты.