Проклятье

После того, как Ирина Сергеевна вернула свое кресло и, наконец, избавилась от Зотова прошел почти год. Савицкий, учтя прошлые ошибки, и опираясь на твердое плечо Ткачева и советы самой начальницы, все-таки взял в свои руки управление операми и досадных промахов больше не совершал. «Паша и Рома», усмехалась полковник, имея в виду, что теперь у нее по сути два начопера. Сильная и слаженная команда, где все сыты, знают свои возможности, место и роли. С ней также остались Лена, которая уверенно муштровала дознание и Минаева, ставшая начальником следствия. Умная, цепкая и работоспособная Вика могла на этом посту дать фору любому мужику, уж кто-кто, а Ирина Сергеевна это знала лучше всех. Щукин ушел работать в прокуратуру, Жигаев просто куда-то ушел и было даже неинтересно, куда. Исаев и Фомин по-прежнему были на своих местах – в патрульной машине и в опорнике. Никаких собраний больше не проводилось – если Зимина что-то и решала, то только не выходя за круг Ткачева, Савицкого и Измайловой. Все шло своим чередом – размеренно и уверенно под четкий и неизменный перестук начальственных каблуков. Образцово-показательный «Пятницкий» ставился в пример на совещаниях в главке, уважение и авторитет Ирины Сергеевны множились, как и люди, которые были ей чем-то обязаны, как и уверенность коллег в отделе и Главке, что рыжая железная полковница уверенно движется к званию генерала и должности начальница округа. Эта досадная авария случилась, когда они уже вечером возвращались из прокуратуры – водитель Зиминой приболел, ее личная машина была в сервисе, так что Паша, по привычке, вызвался помочь. На скользкой дороге машину резко повело влево, и Ткачев врезался в черный внедорожник, основательно прижав тот к обочине. Благо скорость была небольшая и никто не пострадал. - Ткачев, твою мать! – выругалась полковник, пытаясь найти на полу, выпавший из рук мобильник. Но опер уже вылетел наружу и о чем-то толковал с хозяином пострадавшего джипа. И лишь только Зимина приоткрыла свою дверь, сразу поняла, кому принадлежит этот голос. - Вот так встреча! Ничего себе! Привет, Ирка… Паша нечасто видел замешательство на лице у своего начальства, но сейчас как раз был тот случай. - Привет, Сергей. – впрочем голос ее не подвел, оставаясь твердым и деловым. – Надеюсь, никто не пострадал? Зимина кивнула в сторону машины, где сидела семья Глухарева – светловолосая женщина что-то сердито выговаривала двум малышам в детских креслах. - Да, все в порядке. А ты как? - И мы тоже. Слушай, ну как меня найти ты знаешь. Просто мы спешим очень. – криво улыбнулась. – Или хочешь сейчас на месте все решим? Теперь замешательство мелькнуло в глазах у Глухарева. Он слегка коснулся руки Зиминой – показалось, или Ирина Сергеевна слегка вздрогнула? - Да, ладно, Ир, что ты… Все в порядке. - Ну, тогда мы поехали. Была рада увидеться. Хоть и при таких обстоятельствах. - И я. Пока, Ир. Когда они отъезжали, бывший майор все еще стоял на дороге и смотрел им вслед. Ткачев включил поворотник, чтобы занять нужную полосу для разворота, но тишину салона взрезал чуть хриплый голос начальницы: - Не нужно в отдел. Отвези меня, пожалуйста, домой. Почему он почувствовал это? Ирина Сергеевна молчала всю дорогу до дома, но так она молчала и до этого. Перестала даже в телефон смотреть и прикрыла глаза. Ну и что с того? Устала просто. День был длинный. Только в прокуратуре провели два часа. Отказалась ехать в отдел? Ну так и правильно. На часах уже почти семь, какая работа в такое время. Дела подождут. Откуда ему знать, что творится у нее в голове и на душе? С чего взял, что ей стало не по себе после встречи с бывшим? Или сопоставил ее сегодняшний мимолетный взгляд на семью Глухарева с услышанным недавно обрывком разговора с Измайловой? Ирина Сергеевна как-то совсем обреченно произнесла: «Сашка, как съехал на отдельную квартиру, все реже звонит». Кто он ей вообще, чтобы об этом думать? Враг, который так и не смог отомстить? Друг, который ненавидит? Подчиненный, который готов за нее умереть? Подельник, с которым связана кровью, деньгами и мрачными секретами? Водитель? Телохранитель? Собутыльник? И кто она ему? Женщина, которую…так давно желаешь, что уже и сам не веришь в свои желания? Наблюдая за тем, как Зимина заходит в подъезд, одно Паша знал точно: она проклятье его жизни. Скорее всего, она была проклятьем и для этого Глухарева. И еще она проклятье для самой себя. Почему так ждал, пока зажжётся свет в ее окнах, и так и не дождавшись, спустя полчаса пешком поднялся на нужный этаж и без звонка надавил на дверь. Она не запиралась, и не сняла верхнюю одежду, продолжая сидеть на низком кресле около двери. - Паша? Что-то случилось? Ткачев не ответил. У него не было ответов ни на один вопрос. Зато у него было почти болезненное желание прикоснуться к губам, граничащие со слезами желание ощущать, притягивать, ласкать, вдыхать… И наконец увидеть… Она не сопротивляясь позволила ему все то, что он хотел. Удовлетворение, сотрясающее каждую клеточку тела и словно по волшебству возвращающее гармонию туда, где был хаос – в душу, в чувства, в мысли. Такого не было никогда, понимал Паша. И может это и есть ответ на все вопросы. Когда опустошение стало всецелым, она, отстранившись, быстро натянула на себя домашние брюки и майку. Отошла к окну. - Спасибо, что не оставил меня одну – это были ее первые слова за вечер. Звонок в дверь не дал ответить. Из коридора донесся уже слышанный сегодня мужской голос. - Ир, я подумал, что мы как-то не по-человечески…как не родные… Словно и не было этих лет. Ирина смотрела на Сергея, который стоял на ее пороге все с той же улыбкой и непонятным ожиданием на лице – то ли сам от себя, то ли от нее. И она совсем забыла о Паше, который на ходу пытаясь попасть в рукава куртки, пробурчал едва слышно. - Ну вот вы больше не одна. Я пойду.