За час до закрытия Манхэттенского парка

Дыхание спирает, а все тело сводит мелкой дрожью, и Питер не знает точную причину, потому что сейчас его накрывает стыдом и возбуждением одновременно. Руки сами тянутся щупать шероховатую приятную ткань дорогих брюк, пока нос и губы похотливо упираются в пах Тони Старка. Они находятся в Манхэттенском центральном парке, буквально за пару часов до его закрытия; здесь тихо, но все еще многолюдно. Питер не знает, кто все эти люди, отчаянно прогуливавшиеся по скверу то поодиночке, то парами, но он точно знает, что те могут заприметить или услышать их. Это невыносимо заводит. И Тони видит состояние своего мальчика, рвано и небрежно поглаживая того по волосам.  — Какой прелестный похотливый ребенок, — скучающе, совершенно невозмутимо бросает он. Питер закусывает губу, тут же касаясь пальцами пряжки ремня и небольшой собачки молнии. Ему хочется скорее коснуться губами чужого члена. Стыд подначивает его, торопит, и из-за этого он не может совершить с первого раза даже самые примитивные движения.  — Поторопись, Питер. Ты же не хочешь, чтобы мы ушли отсюда неудовлетворенными? — слова Тони подгоняют еще больше, и теперь он совершенно путается, но с застежкой справляется, резкими движениями спуская вниз все преграды и целуя стоящий колом член. По ушам Тони проезжаются шумные вздохи. Он сглатывает слюну, глядя, с каким развращенным лицом Питер берет в руки ствол и начинает посасывать головку, с каждым движением головы вбирая все больше в свою расслабленную глотку. Тони хотелось бы прикрыть рот ладонью, но его руки слишком заняты: одна покоится в кармане, вторая придерживает Паркера за затылок. Питера все устраивает. Стыд, унижение, чужая властность и возможность быть увиденным в любой момент — все смешивается в тягучий возбуждающий коктейль, который шипит, разливаясь от груди до паха, и Питер неуверенно вскидывает бедрами, обреченно застонав, когда не находит ничего, обо что можно потереться. Эти стоны отдаются по члену вибрацией, заставляют Старка вздрогнуть.  — Моя хорошая маленькая шлюшка, — уже не гладит по голове, а будто похлопывает, как щенка. Питер возбуждается до адски мучащей его боли. — Тебе ведь нравится, что в любой момент на тебя могут обратить внимание? Возможно, даже снимут на камеру. Этого не произойдет, но Питер по какой-то причине предпочитает думать об этом, утыкаться носом в густую поросль лобковых волос и снова мычать, не смея дотрагиваться до себя. Вскоре грубая рука на затылке начинает руководить процессом самостоятельно, и Питер чувствует себя использованным: дыхание спирает, сердце неприлично быстро долбит по ребрам, и все, на что он мог смотреть — высокомерное лицо Старка, рассматривающее его в ответ. По подбородку течет слюна, щекоча и спадая на одежду, но ему плевать. Он снова двигает бедрами, желая, чтобы до них дотронулось уже хоть что-нибудь, и вслушивается в собственные пошлые причмокивания. Рот раскрыт настолько широко, что челюсть затекала, но Питеру плевать. Он возбужден до предела этим взглядом Тони, всей сложившейся ситуацией и разносившейся вокруг руганью.  — От твоей похоти есть толк, грязный ты мерзавец, — говорит Старк, грубо и глубоко вталкиваясь в глотку. Питер бы кивнул и даже сказал нечто вроде «мне приятно быть полезным для вас, мистер Старк», но рот занят, а способность думать постепенно покидает его. Он не может отделаться от мысли, что прямо сейчас их кто-то слышит и с презрением рассматривает. Первые тихие и ничем не прикрытые стоны Тони действуют на Питера как десять таблеток афродизиака, и член слишком сильно болит. Казалось, его скоро накроет оргазм: просто так, без стимуляции. В какой-то момент Тони оттягивает Питера от себя за волосы, и тот беспомощно тянется навстречу с приоткрытым ртом, чувствуя прохладу на смазанных слюной и предэякулятом губах. Тут же на его лицо летят брызги спермы, пачкая щеки, нос и подбородок. Питер выжидающе и одухотворенно смотрит на Тони.  — Хороший мальчик, — выдохнув, заключает тот, поправляя слегка взлохмаченные волосы на голове Паркера. Ответом становятся всхлип, короткий прерывистый стон и оргазм: похвала от Старка всегда была чем-то особенным, и в постели она стократно увеличивала свою значимость. Взгляд затуманен, и Питер все еще не может соображать; он смотрит на Тони как щенок, ожидающий от своего хозяина еще чего-нибудь.  — Какое развратное лицо. Тебе еще что-то от меня нужно? — грубые пальцы резко хватают за подбородок, фиксируя голову и заостряя на себе расфокусированный взгляд. Старк в костюме, и этого Питеру хватает, чтобы снова всхлипнуть, дергая головой от щекочущих капель на лице. Слезы, слюна и сперма смешались, превращаясь в единую мутную кашу. В животе снова зарождается тепло. Официальная одежда делала Тони властным, и Питер готов был отдаться, позволяя сделать с собой что угодно. Даже рискуя быть пойманным.  — Поднимайся, — командует Тони, и Питер исполняет приказ сиюминутно, не отрывая взгляда от фигуры мужчины. Несколько секунд — и он уже вжат торсом в колючий сухой ствол дерева рядом с ними, а грубые руки Старка шарят по телу, ощупывая крепкие напрягающиеся мышцы. Тони целует Питера в шею, прикусывает кожу, не стесняется синяков и засосов, которые там — вне всякого сомнения — останутся. Питер держится, подавляя в себе все звуки; в глотке появилось ощущение тяжести, словно вздохи и стоны обрели вес. Ладонь Тони гладит мягкую ягодицу и тихо шлепает, от чего сдерживать стон стало еще сложнее. Наружу вырвался тихий всхлип. Питер широко распахивает глаза, когда около анального кольца заскользили смоченные слюной пальцы. Становится больно, Питер почти теряет связь с реальностью, но заново возбужденный член подрагивает, а бедра самовольно толкаются назад, принося в жизнь еще больше дискомфорта. В нем три пальца, и они целенаправленно цепляют простату, вжимая щекой, руками и грудью плотнее в ствол. Питер уверен, что на его теле останутся почти фиолетовые борозды болезненных отпечатков.  — А-ах! Мистер Старк, пожалуйста, — слюна вновь переполняет рот и срывается с нижней губы, падая куда-то в траву. — Хочу вас… В него входит головка, и от боли позвоночник словно пронзает разрядом тока. Питера трясет, он практически готов медленно стечь на землю, ибо ноги не слушаются, а руки только и делают, что держатся за единственную доступную опору. И Тони приходит на помощь, положив свои широкие и очень теплые ладони куда-то под ребра, придерживая. Питер мог отдаться ему, принять его всего. В подтверждение своим словам он лягнул задницей, усаживаясь глубже и снова коротко вскрикивая. Больно и чертовски приятно.  — Ты можешь заткнуть свой рот? — безучастно спрашивает Тони, рыча, и затем закладывает в рот Питера три пальца. Тот послушно принимает их, смыкает губы, обсасывает и облизывает, вгрызаясь клыками, когда ощущения переполняют его. И они переполняли его достаточно часто: Старк быстро набирает темп, но не держит его, и Питер сходит с ума, ласкает языком солоноватые пальцы, подается назад и пытается подстроить под их неровный ритм. В ответ Тони рычит, но делает это мастерски тихо, так что слышат эти звуки только они вдвоем. Питер же только чмокает и чавкает, периодически всхлипывая и приглушенно постанывая сквозь закрытый рот. Ладони сами хлопают по стволу дерева, когда головка бьет по простате: слишком точно, как это бывает всегда. Тони прекрасно знал, как удовлетворить их обоих, по этой причине Паркер мог отдаться в чужие руки и позволить себя использовать. Он кончает ярко, бурно, с пляшущими искрами в глазах и слишком сильным прикусыванием фаланги на сгибе. Тони болезненно шипит. Он вынимает руку и шлепает по заднице еще раз, вдалбливаясь со всей дури, но сознание Питера уже не в этом Манхэттенском парке. Только чувствуя, как по бедру стекает чужое семя, он приходит в себя. Еще один всхлип. Оставшись без поддержки, Паркер стекает на колени, поджимает губы, тяжело дышит. Два ярких оргазма за вечер — практика нечастая. И Тони, видимо, в том же состоянии; правда, Старк приходит в себя первым, тут же достает из внутреннего кармана пиджака носовой платок и начинает бережно смахивать влагу с лица и бедер Питера. Тот все никак не найдет в себе силы даже пошевелить конечностями, и позволяет Тони позаботиться о себе, как о маленьком ребенке: надеть на себя штаны, застегнуть ремень и подхватить под руку, выводя из закутка, в котором они остановились.  — Как ты? — спрашивает Тони, вкрадчиво прищуривается, и в глубине темных глаз видна забота. Питер отмахивается, неловко посмеивается и механическим движением руки поправляет взлохмаченные волосы:  — Все хорошо, мистер Старк. Можете вызвать мне такси? Тетя Мэй наверняка волнуется… До закрытия Манхэттенского парка остался час.