Оговорка.

Изуку бросает украдкой взгляд на Бакуго, делая кое-какие пометки в тетради. В гостиной слишком шумно, потому что все одноклассники собрались для просмотра фильма. Давненько они не собирались все вместе, и в любой другой ситуации Мидория был бы рад такому стечению обстоятельств, но не сегодня. Мидории немного неловко, потому что они с Кацуки сидят в креслах, что стоят рядом. Они непривычно близко и некоторые, как Тодороки, например, подозрительно на них косятся, потому что Бакуго не устраивает фееричных шоу по поводу того, что Деку рядом. Изуку всякий раз краснеет, когда натыкается на чей-то недоумённый взгляд и прячет взгляд в тетрадь, стремясь что-то записать. На самом деле это способ спрятаться от себя, своих чувств, Кац-чана, одноклассников и своих новых отношений. Только сегодня утром Бакуго предложил встречаться и Изуку с перепугу согласился. Не то, чтобы он был против, очень даже «за», но Кацуки тут же ушёл и весь день пропадал не пойми где. А сейчас сел рядом и не проронил ни слова. — Какого хрена ты притащил сюда свою тетрадь, Деку? — тихо звучит недовольное ворчание Бакуго. И Изуку поражённо замирает. Потому что Кац-чан не орёт на него. Что с этой вселенной не так? Мидория обводит присутствующих внимательным взглядом, но, похоже, кроме него, это никто не слышал. Это к лучшему и всё благодаря тому, что Серо поставил громкость телевизора чуть ли не максимальную. — Просто, — тихо шепчет в ответ Изуку и делает пометки в тетрадях о Бакуго. Вряд ли Кацуки влюблён, Изуку никогда не видел его влюблённым и даже не мог предположить, каким бы Бакуго выглядел в отношениях. Поэтому новый Кацуки для него непривычен – Изуку попросту не знает, что от него ожидать. — Кац-чан, — неуверенно шепчет Мидория, склоняясь к Бакуго, пока никто не обращает на них внимания, — а какой твой любимый цвет? — Глупый вопрос, — фыркает Кацуки, подозрительно косясь на Изуку, но всё же нехотя отвечает: — Зелёный. Мидория испытывает трепет внутри и тут же стремится это записать. Бакуго ведь не обманывает и не дразнит его? Может всё же чёрный или красный? Но Кац-чан сам сказал, что зелёный. Это, должно быть, простое совпадение. — А… — Хватит глупых вопросов и убери тетрадь, — Кацуки на него недобро косится. — Один вопрос, — Мидория нервно облизывает губы, а Бакуго некоторое время буравит его недовольным взглядом, но всё же сдаётся, подавляя желание подорвать к чертям эту тетрадь. — Валяй. Изуку облегчённо выдыхает, радуясь, что Кацуки не против. Но как правильно и кратко сформулировать вопрос? Коротко не получится и Мидория явно от волнения начнёт тараторить что-то вокруг, да около, боясь подойти к интересующему вопросу. — Полночь не разрешила взять тебе твоё геройское имя, поэтому мне интересно… Но Изуку замолкает, опуская взгляд в тетрадь. Бакуго точно ответит и не взорвётся? Его лицо уже выглядит очень недовольным. Сколько он сможет себя сдерживать? — Ну? — требовательно спрашивает Кацуки. — Какое твоё гейское имя? — спешно вскрикивает Мидория и стыдливо прячется за тетрадью, потому что в этот момент в фильме была тишина и все слышали его вопрос, поэтому уже пялились на него. Сперва Изуку услышал истеричный смех Серо и Каминари, но Бакуго послал их сразу к чертям. — Деку! — недовольно взревел Бакуго, багровея от ярости. — Но что такого? — тут же перешёл в защиту Изуку, опасливо выглядывая из-за тетради, — я всего лишь спросил твоё геройское имя! И смех стал только сильнее, даже послышалось женское хихиканье. Почему они все смеются? Что в этом такого смешного? Неужели все одноклассники думают, что Бакуго не способен придумать себе классное имя? — Заткнитесь, уроды! — Кацуки покраснел полностью. — Мидория, — Денки скатился на пол, держась за живот, — ты сказал гейское, а не геройское. — Я, что? Нет, — Мидория устремил взволнованный взгляд на Бакуго. Он же не мог так оговориться? — Ты так и сказал, — подтвердил Тодороки. О, нет. Мидория сам покраснел до кончиков волос и, сорвавшись с места, кинулся прочь, стремясь сбежать от собственного стыда и чувства неловкости. Он так быстро вбежал на нужный этаж и уже открыл свою дверь, шагнув внутрь, как почувствовал, что его с силой толкают в плечо. — Кац-чан? — испуганно пискнул Изуку, оборачиваясь, потому что Кацуки заходил в его комнату. В помещении был полумрак, поэтому создавалась жуткая атмосфера. — Твоя дурацкая тетрадь, — Бакуго кинул её на кровать и встал, убрав руки в карманы. — Ну, я жду. — Чего? — робко спросил Мидория, отступая в свою комнату. Он не думал, что Кацуки пойдёт за ним и уж тем более, что будет щедр на такую услугу, как принести его тетрадь. Но что такого от него он может ждать? — Извинений. Выставил меня дураком. Мидория подавился словами возмущения. Это его-то он выставил дураком?! Да Изуку сам себя выставил дураком! И причём здесь Бакуго, если оговорился именно он, Мидория? — Но я хотел узнать твоё… — Гейское имя? — насмешливо приподнял бровь блондин, шагая ближе и заключая Мидорию в объятия. — И как думаешь, какое оно? — Кац-чан? — непонимающе воскликнул Мидория, замирая на месте. — Никакой фантазии, — фыркнул Бакуго и легонько коснулся своими губами губ Изуку. — Ничего другого, как детское прозвище, ты придумать не мог? — Что ты делаешь? — Изуку дёрнулся, но не стал вырываться из захвата. В объятиях Бакуго было очень приятно и тепло, Мидорию всё совершенно устраивало. Но этот невесомый поцелуй оказался совершенно неожиданным. Зачем Кацуки это сделал? — И есть у меня фантазия, — Мидория толкнул его вглубь. — А что ты хотел услышать? Пресловутое «мой господин», «хозяин», «повелитель», что? — Все три варианта меня устраивают, — нахально усмехнулся Бакуго. — Ага, взрывной хороший мальчик, — скуксился Изуку. — Ну вот за это тебе уж точно долго придётся извиняться, — усмехнулся Кацуки, ногой закрывая дверь. — Эй, Кац-чан, подожди! Нет! Ты что делаешь! Ах, щекотно! Прекрати! — слышался из-за двери смеющийся голос Изуку.