Убивай меня нежно

Хёны делают очередной прогон хореографии, старательно повторяя заученные связки движений, пока вокруг снует стафф и остальные артисты. Чонгук выкладывается так, словно танцует в последний раз, и взглядом как бы бросает самому же себе вызов. Когда они заканчивают ноги его совершенно не держат и он с грохотом садится на пол и дышит тяжело, да так, что почти задыхается. Кай смотрит на него пристально, почти не моргая, а внутри у него разгорается целый пожар. Он восхищался Чонгуком, буквально боготворил его, но при этом любое его упоминание или даже его присутствие вызывало дрожь внутри и возможно раздражение. Неприязнь. Любая похвала в адрес Чонгука больно царапала Кая где-то под ребрами, он старался дышать глубже и просто не обращать внимание. У них скоро промо, нужно сосредоточиться на работе, но Кай как будто чем-то угашенный смотрит на Чонгука пустыми глазами и даже не моргает толком. Чонгука Намджун по волосам треплет, рассказывает что-то очень увлеченно, а Чон улыбается ему так красиво и так широко что дышать тяжело при взгляде на такую улыбку. Они пересекаются не так часто как может показаться, но достаточно чтобы у Кая где-то в грудной клетке больно и крайне неприятно кололо. Он не говорит об этом не с кем, абсурд же какой, господи. У Чонгука ангельский голос, и ангельский характер с замашками от дерзкой сучки до застенчивой школьницы, по ситуации. Чонгуку периодически хочется врезать. Такому идеальному и неебически красивому. А потом он видит как Чонгук спотыкается прямо на сцене. На ровном месте. Как падает и тут же подлетает поднимаясь, словно и не было ничего. А потом рыдает за кулисами как маленький ребёнок. Он уставший ужасно, страшно худой и болезненный. На сцене да и вообще он никогда не даёт слабину, но его иногда срывает, всегда болезненно, всегда до истерики. И в этот раз причина слез не в ошибке, нет. Он устал. Просто _устал_. Кай смотрит на него перепуганно и не знает куда себя деть. Им разрешили потусить за кулисами в день концерта, при условии что они не будут мешаться, поэтому Кай и стоит тенью возле черных занавесок и просто смотрит. К Чонгуку подлетает Чимин, словно по сигналу, обнимает крепко и успокаивает старательно. Чонгук утыкается мелкому хёну в плечо и рыдать не перестает. Кай буквально чувсвует _насколько_ ему сейчас плохо. Если бы Кай мог, он бы попробовал успокоить хёна, Господи, если бы он мог. Но он уходит в другую часть помещения, куда-то в гримерную где остальные готовились к выступлению. А заплаканное лицо старшего все так же стоит у него перед глазами. Но вообще у них не принято обсуждать чужие срывы. Вон, у Ёнджуна тоже на той неделе был приступ апатии, он два дня лежал в постели, таращился в потолок и совершенно не на что не реагировал. У каждого второго в их профессии хроническая депрессия и пара тройка психологических заболеваний, все давно привыкли. У Кая же бзик только на Чонгуке, в остальном он совершенно здоров, честно. Говорить с Чоном для него это всегда страшный стресс вообще-то, у Хюнина сердце на части рвется когда все внимание этих огромных оленьих глаз направленно в его сторону. Чонгук всегда говорит с младшими только о работе поэтому в какой-то момент Кай ловит себя на том что совершенно ничего не знает о Чонгуке. Совсем. А когда Чонгук берет его аккуратно за руку и спрашивает тихо «хочешь сходить со мной в кино на выходных?» Сердце Кая ухает куда-то в желудок и его лёгкие сковывают тиски. — Хочу, — выдавливает он не думая и кажется запоздало понимает что влип по самые уши.