Выходной

Выходной. Наконец у них троих выходной день. И этот день надо как-то пережить. Барнса недавно отпустили под надзор Капитана Америки, после трех месяцев нахождения в клинике Щита. Стив жил там же, в одной с ним палате, и отпугивал врачей и всех прочих похлеще Зимнего Солдата. Брок появлялся дома на две ночи из семи: либо сутками дежурил в опергруппе, либо помогал Стиву с найденной-чудесно-спасенной-любовью-всей-жизни. Щит чистили от гидровской заразы, треть агентов была на проверке, а еще треть уже в тюрьме. На Броке теперь был не только свой Страйк, но и остатки группы Мастерса. Плюсом уровень допуска на два порядка выше и соответственно втрое больше нагрузки. Щит настолько поредел, что приходилось перекрывать собой и те дыры, которые не входили в компетенцию Брока. Стив с Барнсом еще спали, время приближалось к восьми утра, и Брок позволил себе вольность, приоткрыв окно и закурив сигарету из заныканной пачки. Он не курил в доме и никогда не курил при Стиве. *** “В шесть тридцать на парковке. Сеанс начнется в восемь, успеем перекусить”. Брок прочел короткий ответ: “Буду”. Наконец-то. Он на самом деле не думал, что Стив согласится на встречу с ним. Капитан Америка. Идеальный, гипнотически красивый, с пылающим огнем внутри. Ровно в шесть тридцать Стив подошел к его автомобилю и смерил строгим взглядом курившего Брока. На мгновение поджал губы и поморщился, вдохнув запах табака. Брок тут же затушил едва начатую сигарету. Стив был важнее, чем дурная многолетняя привычка. *** С тихим шелестом на кухне появился Барнс, пристально глянул на Брока и дисциплинированно сел за стол. Ждать жрачку. Брок вздохнул, спрыгнул с подоконника, открыл холодильник. Он уже оставался с Барнсом один на один, и они выработали определенный безопасный ритуал. Омлет, жареные колбаски, тосты, пол-литра кофе с молоком. Отдельно для Стива лимонно-лаймовый смузи, который тот выпивал залпом, не дрогнув ни единым мускулом, и отправлялся на пробежку. *** В первое совместное утро (через три недели регулярных встреч) Брок встал пораньше, двигаясь как можно тише, чтобы не разбудить Стива. Порылся в его холодильнике и даже из ужасающе скудного набора продуктов смог приготовить нормальный плотный завтрак. По кухне поплыл волшебный аромат, Брок сварил кофе, хотя зерна были смолоты слишком давно и по-хорошему их надо было выкинуть. Добавил вспененное молоко и сахар, как сам любил. Стив появился как раз вовремя, одетый в спортивные штаны, футболку и почему-то обутый в кроссовки. Коротко ответил на поцелуй, достал десяток лимонов и лаймов, быстро соорудил себе фруктовый десерт (если это можно было так назвать), сжал Броку плечо и, улыбнувшись, отбыл на пробежку. *** Позавтракали в тишине, глядя каждый в свою тарелку. Барнс кривился и посматривал на стакан со смузи. *** Романофф постучала пальцем по плечу Стива, привлекая внимание, сказала громко, перекрикивая шум двигателей: – Стив, отработаем миссию и идем завтра в клуб? Танцевать и пить текилу! “Почему бы нет, – подумал Брок, затягивая ремни парашюта. – Оттянемся. Он хоть немного расслабится. Да и я тоже”. Но Стив холодно ответил Наташе: – Я не танцую. Особенно в подобных заведениях. Пригласи кого-нибудь другого. *** Барнс уничтожил свою порцию за считаные минуты и теперь жадно поглядывал на сковороду, где под крышкой оставалась доля Стива. Брок добавил ему немного из своей тарелки и кивнул на тостер, предлагая взять еще хлеба и сделать себе сэндвичей. За эти дни как-то получилось, что Барнс постоянно держался рядом с Броком, косясь на Стива с непонятным подозрением. В больнице первое время он свое отношение никак не показывал, слушался, отвечал на вопросы, внимательно следил за Стивом. Дома же будто занял оборону, держа дистанцию между ними. Стив хмурился, пытался разговаривать с ним жутким терапевтическим голосом и еще больше уходил в режим Капитана, запакованного в броню. *** – Это Баки, – потерянно сказал Стив, глядя на Брока. – Баки. Живой. Брок впервые слышал в его голосе столько эмоций, видел подобную уязвимость. Стив растерянно оглядывался, пока Брок бинтовал отключившейся Романофф плечо. Хилл в отдалении разговаривала по телефону, а завтра им вчетвером надо было как-то остановить запуск чертового “Озарения”. – Он тебя не помнит. – Брок… – Стив с отчаянием заглянул ему в глаза, сжав плечи. – Я его люблю. – Я понял, – безрадостно отозвался Брок. Так вот чем можно было расшевелить Капитана. – Я помогу. Стив кивнул, перевел дыхание и в мгновение ока опять словно запаковался в непробиваемый костюм. Ну теперь Брок хотя бы знал, что у Стива есть это. Есть чувства. Беззащитное нутро. Только не для Брока, похоже. *** Сегодня Стив первый раз за неделю остался на ночь дома, и до завтрашнего дня, если ничего не произойдет, они трое будут вместе. За окном у соседской машины взвыла сигнализация. Барнс дернулся, но удержал себя на месте. Прогресс, однако. Брок понадеялся, что чертова сигналка не разбудила Стива, тот толком не спал уже трое суток, мотаясь из Белого Дома в Щит и обратно. Капитан Америка на страже порядка. Брок не жаловался, с первого дня знал, с кем имеет дело. Гордился, что Капитан заметил, выделил из всех. Сначала тот настоял, что Страйк будет работать только с ним, а потом ответил на приглашение Брока, согласился на свидание. Идеальный, потрясающий Стив готов был попробовать, впустить его в свою жизнь, быть вместе. Позволить узнать себя настоящего. Брок не думал только, что Стив и в обычной жизни будет словно агитационный плакат, недостижимый, непогрешимый, гребаный… Брок поможет с восстановлением Барнса и прекратит эту затянувшуюся агонию. С него хватит. Стив зашел на кухню, резко толкнув дверь. Зашел с закрытыми глазами, в одних трусах, криво сидящих на жопе. Брок не донес кружку до рта. Барнс напрягся, даже затаился, как кот перед атакой, пристально уставившись на Стива. Стив качнулся к кофеварке, запнулся о ножку барного стула, и тут… – Да ебаные стулья! Стул улетел в сторону гостиной. Стив одним разлепившимся глазом злобно посмотрел ему вслед и продолжил двигаться в направлении кофе. Отпил глоток, с треском поставил кофейник обратно. Потом принюхался, поведя носом в сторону окна. – Где? Брок отмер, намереваясь спросить, что за… но тут Барнс ловко вытянул из его кармана пачку и бросил Стиву. Тот поймал ее, даже не смотря в их сторону, подкурил от газовой конфорки и водрузился на подоконник. – Что за ебаное утро… – с ненавистью прошептал он, глядя в окно. – Стив, ты… – С ним все в порядке, – перебил Барнс, непривычно оживленно рассматривая Стива. – Это обычное Утро Стива Роджерса. Просто не трогай его. – Захлопнись, Баки, – процедил Стив, с силой затягиваясь и блаженно прикрывая глаза. – Нахуй тебя. Брок поставил в микроволновку порцию омлета, подвинул смузи в сторону Стива. Тот покосился на стакан, потом взял его и медленно вылил густую желто-зеленую смесь в раковину. – Заебало. – Стив… Тот наконец встряхнулся, становясь похожим на привычного Стива, и с вызовом посмотрел на Брока. – Я пытался, Брок. Но понял, что не потяну. – Ты о чем? Вот так, значит, да? – Я не Капитан Америка. Прости. Не могу быть им для тебя круглосуточно, – Стив глянул жестко, словно опять опустил между ними пуленепробиваемое стекло, в один затяг докурил сигарету и выпрямился, как обычно готовый сражаться с любым дерьмом, которое может вылить на него жизнь. Как есть ебаный Капитан Америка. – Что за хрень, Стив? – устало спросил Брок. – Мне ты дорог, а не твой костюм. – Я тебя люблю, – продолжил тот, как ни в чем не бывало. Как будто каждый день говорил такое. Как будто не сказал это впервые за два года. – Но я устал притворяться идеальным. Таким, каким ты хочешь меня. Баки… – он запнулся, горько заломив брови. – Баки вернулся. И я помню, какими мы были. Веселыми. Дурачились. Ошибались, – с трудом выговорил Стив, словно признавался в страшном грехе. – И я… – Стив у нас – королева драмы, если ты еще не понял, – сообщил Барнс, деловито забрав его тарелку из пикнувшей микроволновки. – Всю жизнь ищет, на какую амбразуру бы кинуться, и ведь всегда находит. – Потом добавил неразборчиво, напихав в рот омлет: – А еще он наглый, занудный, вспыльчивый… – Баки! – …ненавидит спорт, здоровое питание и смог перематерить всех в Коммандос. Мне в детстве с ним общаться запрещали, я же был хорошим мальчиком, а Роджерс отбитым хулиганом с грязным языком. Да еще и в церковь не ходил. Тут Стив покраснел, а Барнс, наставив на него вилку с наколотым кусочком омлета, обвиняюще закончил: – Ну ты придурок, я уже думал – что тебя Гидра подменила, что ты ненастоящий. Весь из себя такой Капитан Америка. Стив, мотнув головой, перевел взгляд на Брока. – Если ты готов остаться со мной… вот таким. Обыкновенным… – Ты если пробежки ненавидишь, нахрена каждое утро сваливаешь? – спросил Брок. – Я… – Стив замолчал, замялся. – Да он злой по утрам, как бешеный тигр, – ответил Барнс. – Вот и сбегал, чтоб в себя прийти и никого не обложить. Тебя, – уточнил он, соскребая со сковородки прилипшие остатки омлета. Стив скрестил руки на груди, принимая свой обычный Капитанский Неприступный Вид, и Брок подтащил его к себе за шею и поцеловал, чтоб тот не думал, будто сможет соскочить. Уйти от Брока. Стив задушенно простонал, попробовал вывернуться. – Я зубы еще не… Язык во рту заставил его заткнуться, а ладонь на заднице прижаться всем телом. Брок медленно, тщательно целовал его, расставляя все по своим местам, без слов говоря, каким он хочет Стива. Вот таким. Любым. Грязным. Злым. Бешеным. Нежным. Настоящим. – Ты притащил в наш дом своего бывшего, наемного убийцу с мозгами набекрень… – Вообще-то мне не платили, – недовольно вставил Барнс, похоже, не собираясь спорить по остальным пунктам. – …и все еще думаешь, будто нужен мне только как придаток к звездно-полосатому щиту? – Но ты же так хотел работать с Капитаном Америкой… – прошептал Стив, прикрыв глаза, упираясь лбом в его лоб. – Но жить-то я хочу со Стивом, – так же негромко ответил Брок. – А что это за хрень насчет бывшего? – спросил Барнс, не улавливая значение момента. Стив отстранился, моргнул. Открыл, потом закрыл рот. Наконец сказал: – Баки, а сколько ты вообще помнишь? – Явно меньше, чем стоило бы, – бесстрастно ответил тот. – Так вы разобрались между собой? – Да, – ответил Брок и еще раз поцеловал Стива. Кажется, у них начинается новая, очень интересная жизнь. А уж когда Барнс все вспомнит, станет совсем весело.