Цирк "Allegro"

      Смех громкий и задорный по полю звенит ручьём. Попкорна запах, музыка кругом. Ватой сладкой измазаны рты детей, и родители тихо их ругают и бережно платочком вытирают. Толпа народа с красками костюмов цирковых мешаются — не понять кто клоун, а кто уж гость.       За городком небольшим, средь поля с жёлтой травой, шатры разноцветные воображаемым горят огнём. Плакатами увешан каждый длинный столб, ворота и заборы. Там тигр прыгает в кольцо с огнём, мужчина в шляпе фокусы творит. Лошадки строем бегают вокруг, слоны цветы с собой несут. Под потолком два акробата, меняют руки и кружатся плечом к плечу. Под ними, в центре на арене, в масках смешных, в костюмах в горошек, четыре клоуна смеются над пирогом. Жёлтыми буквами, ярко и громко, название цирка зовёт за собой.       «Allegro» — обрадовать вас спешит. Так чего же вы ждёте, у ворот почему мнётесь? Берите монетки, кладите на кассу, билеты хватайте и скорее смеяться!       И пока лица счастливые мелькают средь лавок и игр, в центральном шатре слышится радостный визг. Актёры готовятся к выступлению, бегают от зеркала к шкафу. Костюмы разбросаны по полу хаосом, пудра наполнила воздух прохладный, смешавшись с пылью и потом.       — Чей нос потеряли?       — Почему в трубку орали?       — Где палочка-выручалочка?       — Где это безмозглая парочка?!       Парочка тихо за ширмой пыхтит. Парочка тихо за ширмой шалит. Акробат и силач, не стесняясь стулом скрипят. Им выйти на сцену первыми надо, а они предаются плотским утехам! Ведущий бегает из угла в угол, пока трахающихся с криком не застукал.       — Вон, — говорит, — на сцену бегите! — а сам глаза закрывает, лишь бы не видеть сей срам!       — Ну чего ты, начальник, — сипло смеётся связанный Тор. — Мы отдыхаем!       — Ещё минутку, — и Локи на коленях довольно восседает, — и мы придём!       Ведущий ругается. Ведущий злится. Но из-за ширмы скорее слился. Два изврата скорее кончают, быстрее одёжку надевают. Цветное трико облегает тельце худое, прекрасно подчёркивает рёбра и бёдра. Глаза силача оторваться не могут, и губы ужасно вновь сохнут. Хочется взять, опрокинуть и… трахнуть. На столе, полу, у стены. Но это потом, а сейчас зрители ждут!       Красные лампы загораются в зале, зрители тихо сидят. На сцену под шумную музыку, павлиной походкой выходит шут. Бубенчики на шляпе задорно звенят, в руке его микрофон. Голос писклявый громко орёт:       — На сцене Могучий Тор, который силой живёт, и Ласточка наша, парящая внутри трикотажа!       Аплодисменты с трибун звучат, на сцену кубарем вылетает акробат. Он руки разводит, на месте подпрыгнув. К выходу пальцем метко тычет, и на публику силач выходит. Его тело открыто, только брюки внизу и ремень с золотой бляшкой блестит во всю. В руках лезвия сияют — четыре ножа из себя представляют. Локи старается к людям смотреть, на тело чужое никак не глядеть, ведь там, у ключиц, мерцает его след! Нежной ладонью своей он по бороде Тора колючей проводит, улыбку дарит ему мягкую и отходит. На мгновение свет гаснет, а как только вернётся, то на сцене мишень. Руки и ноги гимнаста прикованы ремнями к поверхности деревянной. Четыре шарика вокруг его тела, в попасть которые — силача дело.       Барабанная дробь по барабанным перепонкам. Все открывают рты. Одинсон шумно втягивает воздух, руку назад заводит и… Воздух рассекается кончиком лезвия, и оно ударяет прямо в цель. Шарик лопается в мгновение, но не успевает никто в сознание прийти, как второй и третий нож летят по велению. Локи пискнуть не имеет права, он гордо держится в строю, и все шарики вяло вниз свисают, предначертывая конец всему.       Ласточку с оков снимают, атлета со сцены прогоняют. Соло Локи наступает тут же — он на высоту ползёт всё выше, пока над ним не нависает потолок. И прозвище ему дали не просто так — ведь почти летает он в небесах! Тор из-за кулис украдкой наблюдает, и больше всех это его восхищает. Его не волнуют сотни зрителей кругом, музыка звенящая под ухом, для сердца есть только он, не нужно больше ничего. Концерт идёт своим весёлым ходом. Зрители хохочут и кричат.       Но солнце постепенно вниз уходит, поляну тьма окутывает вдруг. Ворота цирка медленно грохочут, огни тускнеют на глазах. Теперь вокруг одна лишь тишина, сверчки в траве стрекочут басни. Неподалёку огонь костра и песни измученных поэтов. Грим размазанный на пол лица, вино в бутылках и красота. Струны гитара медленно звенят под тихий и тигриный храп, вся труппа восседает на земле, гоняя байки и вгоняя в страх. Но Тор один сидит в сторонке, угрюмо смотрит вниз. В руках его бутылка водки, а в глазах немного грусть.       — Что, бугай, тебя тревожит? — весёлый клоун садится рядом.       — Мысли всякие приходят, о которых думать не хочу.       Губы припадают к горлу, обжигающая водка течёт внутри, но Одинсон и глазом не моргает, лишь вздыхает под конец алкогольного пути.       — Птенчик мой, с укротителем повадился болтать, — голос строг, губа дрожит. — Уж слишком часто проводит время с ним. И вот сейчас, я снова тут один сижу и жду, когда порадуется он.       — На то он и Ласточка, мой друг, — по плечу широкому клоун хлопает и вздыхает вместе с другом. — Он птица вольная, пойми. Сегодня тут, а завтра там, и никак не остановить.       Взгляд Одинсона темнеет. Треск бутылки не слышен за аккордом струн. Он смотрит прямо на шатёр, и словно по желанию, они выходят в строй. У Локи вновь улыбка, у укротителя загадочный оскал. У Тора, кажется, нет выхода, ему придётся оставить у себя «товар». Не успевает гимнаст присесть, его хватает тёплая ладонь. Резкий перегар бьёт плотностью своей в лицо, Лафейсон фырчит в ответ.       — Ты пьян, любимый, что случилось? — голос мягкий режет по ушам.       — Я трезв, не бойся, — а у самого голова кружилась. — Хочу испробовать я новый трюк! Так ты со мной?       Отказать ему никто не мог, и Локи в том числе. Покорно он идёт за ним в шатёр, где мишень своего часа ждёт. Тор пьян — и это видно, слышно, но акробат не боится, ещё чего! Ремни привычно стягивают плотно, а взгляд туманный не видит ауры злобной. Шагов пятнадцать делает назад атлет. К столу, где ножи лежат. Он хмурится в своих мечтах, и крепко пытается нож держать.       — Я вижу, ты напряжён, — звук первым подаёт Лафейсон.       — Может, знаешь почему? — в голосе насмешка, мозг молвит громко: смейся! — Скажи, хороший мой, ты предан мне?       — Глупые вопросы задаёшь…       — Отвечай, если не солжёшь!       Нож со свистом рядом с головой вбивается. Стук от этого в висках отзывается.       — Я верен, Тор! — на крик Ласточка срывается. — Что происходит?!       — Так почему же Зверь с тобою ходит?! Не лги мне, Локи! И не думай! Ты знаешь, я тебя люблю! Но ты так мил с ним, так смеёшься… Просто ты скажи мне правду, я тебя прощу!       — Ты спятил! — кричит ему в ответ, ремни стараясь вырвать. Холодный пот со лба течёт, и взгляд безумен, застывает в страхе. Второй кинжал вонзается меж ног, а Тор становится всё дальше. — Люблю тебя лишь одного! Спусти меня отсюда, я обещаю рассказать тебе всё-всё, но только…       — Хватит! — алкоголь внутри бурлит, мешаясь с желчью ревности. — Я не допущу других касаний к телу, что принадлежит лишь мне! Локи, птенчик мой, герой ты в каждом в моём сне! Никто не смеет трогать, иначе участь его ждёт гневная!       — Прошу тебя, любимый, — слёзы катятся по бледному лицу, сердце бьётся, ведёт его к концу. — Тебя люблю я больше жизни, поверь же мне!       — Я верю, Локи, так верь в ответ.       И подбородок Тор тянет кверху, надменно на любимого смотря. Рукоятка расписная в воздухе мельтешит, как муха мелкая вперёд летит. Вздох сдавленный Локи успевает произвести, а следом крик короткий разносится в тени. Боль тугим комком в животе вниз тянется, кровь через ткань просачивается. Туман сквозь едкий он видит как любимый его подходит ближе и одаривает нежным поцелуем в губы.       — Я у ног твоих присяду, — рука могучая нож вдавливает глубже. — Вместе любовь покажем аду.       Лбом ко лбу Тор прижимается, переплетает пальцы свои с чужими. Из живота нож мягко вытаскивается и в другой вонзается, огонь разливая внутри. Тихий вздох с губ срывается, и тело на пол падает бесшумно, на колени становясь пред мёртвой птицей.       Смех громкий и задорный по полю звенит ручьём. Попкорна запах, музыка кругом… Никто и не вспомнит тех, кто помер тайком…