Рождённый страдать

      Пробуждение было на удивление приятным. Как показалось юноше, он лежал на чём-то мягком и был укрыт чем-то, напоминавшим одеяло, хотя он не мог понять чем. За последние полгода он спал лишь под одной тонкой школьной простыней, что служила одеялом. А спальня в Stark Industries… Наверное, отец выкинул все его вещи после отъезда. Питер не хотел открывать глаза, ему казалось, что стоит ему это сделать, как он окажется в том самом коридоре или, что ещё хуже, в школьной спальне. И все происходящее окажется лишь сном… Он лежал, вслушиваясь в тишину и гадая, услышит ли вой сирены. Но тишина давила на уши, и Питеру стало казаться, что он не находится в том адовом месте. Тогда где? Единственное место, где он мог быть — это школа, но запах виски вперемешку с кофе был очень знакомым, и создавалось впечатление, что где-то он уже чувствовал этот запах. В школе, особенно в спальнях, пахло по-другому. Если, конечно, запах сырости можно назвать приятным. С трудом раскрыв глаза, Питер привстал, игнорируя жуткую боль во всем теле, и сев, оглянулся. Он находился в гостиной Stark Industries и лежал на диване, укрытый одеялом. В голове подростка не укладывалось, как он, нелюбимый сын Старка, оказался здесь, в сотне миль от лаборатории и школы? Неужели отец после стольких лет решил проявить к нему заботу или хоть каплю уважения? Паркер ущипнул себя, надеясь, что все это — сон. Представляя, какие могут быть последствия от его пробуждения здесь, Питер вновь открыл глаза. Изображение не поменялось. Он не спал. Всё происходящее — реально. Испуганно вжавшись с спинку дивана, он оглядывался. Мстители! Почти вся команда сидела за кухонным столом и что-то активно обсуждала, а заметив, что Питер проснулся, Ванда, если юноше не изменяла память, одна из первых поднялась на ноги и подбежала к Паркеру и присела рядом, ощупывая его лоб. Остальная команда разместились вокруг.       — Ты здорово нас напугал. — После долгого молчания начал капитан Америка.       На самом деле, Питер не понимал, что он сделал. Пошёл другим путем с целью не быть затоптанным толпой? Заблудился?       — Кэп, — произнёс Соколиный Глаз прерывая мысли Питера. Он с укором взглянул на мужчину, а затем добавил: — ему не нужны твои лекции. Ты в порядке, Пит?       — Почему я здесь? — прошептал Питер, поморщившись от боли в горле.       — Ты не помнишь? — удивленно произнесла Ванда, а дождавшись ответа - отрицательного мотания головой, начала пояснять. Питеру на самом деле было интересно, как он здесь очутился. — У тебя, насколько мы знаем, была экскурсия в научную лабораторию.       — Сбежал паук, — в своей манере заговорил сидевший на подлокотнике Сокол. — Там началась эвакуация. Мы знаем, потому что нас позвали помочь в поисках паука и с эвакуацией. Мы прибыли туда, когда в коридорах уже был выпущен специальный газ, который должен был усыпить паука. Такой ценный экземпляр, как нам объяснили учёные, нельзя убивать. Мы думали, что все эвакуировались, и в здании, кроме учёных, людей нет. Но затем мы нашли тебя…       — Старк очень злился... — Произнёс молчавший до этого Кэп и задумчиво оглядел толпу. Он стоял чуть дальше всех, не желая причинить Питеру дискомфорт от близости. Он был один из тех, кто знал об истинных отношениях Питера с Тони. И ему было искренне жаль мальчика. Но договорить мужчине так и не дали: Ванда, которая не могла иметь детей, проявляла чудеса материнства.       — Питер, — на глазах Ванды появились слезы, и она потянулась к мальчику, желая обнять его. — Ты нас так напугал!       — Старк знает об этом? — оставив Питера наедине с Вандой, Сокол подошёл к Стиву.       — Да. Боюсь, он в ярости. — Тихо начал Кэп, поглядывая на Питера. — Я пытался объяснить Старку, что Пит здесь ни причём, что он просто потерялся. Но Тони даже слушать не стал. Он лично доставил Пита сюда, и, если бы я не усыпил Старка, подкинув в кофе снотворное, то боюсь, малыш Старк бы больше не проснулся…       — Старк будет в ярости, — произнесла подошедшая Ванда, мотнув головой на спящего Питера.       — Мы не можем ему помешать? — задумчиво произнёс Сокол и вздрогнул, представляя, что может сделать Старк наедине с сыном. Они редко оставались друг с другом. А в такой ситуации…       — Мы не сможем быть рядом с Питером, — в голосе капитана Америки послышались нотки грусти. — Не Старк, так Пятница выкинет нас из башни. Мы лишь можем скрасить последствия.       Тем временем Питер, почти погрузившийся в сон, с содроганием сердца слушал разговор команды. Создавалось впечатление, что они делают это просто так, для галочки, помочь могли бы, было бы желание. С ощущением того, что он — обуза для отца и Мстителей, Питер погружался в неспокойный сон. Он был уверен в том, что не нужен никому, раз даже Мстители отказываются ему помогать… Да, эти чёртовы Мстители подсыпали Старку снотворное, да, они спасли его из проклятой лаборатории. Но может, у Старка и правда была власть над Мстителями?       — Ммм? — сонно произнёс Питер, когда кто-то грубо потянул его, и попытался сесть. Однако чьи-то руки грубо вжали носом в подушку. Сонливость мгновенно прошла, когда Паркер понял, кто именно стоит над ним. Старк. Пьяный Старк. И явно в плохом настроении. В руках, как боковым зрением заметил Питер, мужчина держал ремень, готовясь нанести первый удар. Первый раунд. Как за несколько лет своей жизни понял Питер, всё наказания сводились к раундам, первый был самый щадящий и стоял лишь ударом по пятой точке. Во втором ударам подвергалась спина, за ней - ноги и руки, а последним, заключающим этапом, было избиение всего, чего только можно. На памяти Питера, до последнего «раунда» Старк дошёл только один раз. Это было в детстве. Теперь же это был второй.       — Почему, когда все эвакуируются, ты, гребаный идиот, идёшь в другую сторону? Знаешь, какой я штраф должен заплатить? —  орал Старк, замахиваясь ремнем на ребёнка и делая первый удар, который пришёлся мальчику на ягодицы. Питер закричал, когда Старк начал нещадно хлестать по ягодицам, буквально сразу переходя на спину Питера и все, до чего только мог дотянуться.       — Отец, прости меня… — зашептал Питер, воспользовавшись паузой Старка-старшего и забился в угол, что, конечно же, было бессмысленно. Старк достанет его в любом месте. И это было страшно.       — Я тебе не отец, — прорычал Тони, грозно надвигаясь на сына.       И он был прав. С чего бы ему, Питеру, думать, что Старк является его отцом? Пусть у них кровь и одна, но путь разный. Питер возненавидел себя за то, что посмел допустить мысль, надежду на существование хороших отношений, тем самым ещё больше разозлив Старка.       — Лучше бы ты не рождался!       — Я знаю! — Вскричал Питер, едва сдерживая слезы, которые, спустя тринадцать лет, так хотели вырваться наружу. Он хотел, хотя бы перед своей смертью, высказать Старку все, что думает о нем, но не мог. Совесть не позволяла. А в том, что он сегодня умрёт, юноша почему-то ни капли не сомневался. — Прости, что помешал своим рождением!       Он уже не сдерживал слезы, по крайней мере, от боли. Старк что-то кричал о том, как ненавидит Питера. Но сам Тони был прав во всем. Он, Питер, ошибка природы.       — Подонок, — рыкнул Старк, толкая Питера, который, не удержавшись, упал, сбил вазу со стола и разбил лоб. Это только больше разозлило Тони, когда он увидел, как капли крови падают на чистый и дорогой ковёр. — Паркер ты, да? Паркер? На самом деле, я так рад, что ты соврал насчет своей фамилии. Я бы умер, если бы у меня был такой сын, как ты…       Питер не слушал, в глазах темнело, а в ушах слышался звон. Тони прав. Питер никому не нужен. Он не нужен. Не нужен. И он был один во всём мире. Юноша переставал трезво мыслить, осев на пол, он закрывал голову руками. Он уже не умолял Старка прекратить — бесполезно.       — Старк, ты убиваешь его! — где-то вдалеке услышал Питер прежде, чем потерять сознание, как надеялся юноша, навсегда.