Не только на Рождество

      Дверь холодильника закрылась с тихим стуком. Гермиона шмыгнула носом и налила в кружку молока из бутылки с голубой крышкой. Симпатичная банка с надписью «Шоколадница» оказалась гораздо легче, чем хотелось гриффиндорке. Ей придётся умерить свой пыл, если она всё ещё хочет выпить горячего шоколада на Рождество. Но только не сегодня. Сегодня вечером она добавит ещё одну ложку в свою кружку. Сегодня Рон и Ханна сообщили ей, что они не смогут прийти на их воскресную рождественскую встречу. «Семейные обязательства», — усмехнулся Рон, и в его голосе не было ни намёка на малейшее извинение. Семейные обязательства. Похоже, они были у всех. Гарри и Джинни заняты маленьким Джеймсом и устраивали его первое Рождество со многими другими первыми днями, в которых весь клан Уизли хотел бы принять участие. Полумна уже уехала во Францию, чтобы провести Рождество и Новый год с семьей своего жениха. Невилл так и не вернулся из поездки в южную часть Тихого океана, отыскав редкое полуночное цветущее волшебное растение и найдя любовь всей своей жизни — великолепную ведьму с чёрными волосами почти до лодыжек, такими гладкими, что Гермиона могла рыдать от зависти целыми днями. За последние несколько лет их традиционные воскресные встречи в честь Рождества стали реже, но оказаться единственным человеком, оставшимся без семьи, было тревожно. Но самым шокирующим было то, что она никогда этого не предвидела. Правда, во время стажировки в Министерстве и первого года работы она не знала, как себя вести; Гермиона упорно училась и брала домой старые папки, которые больше никого не интересовали, чтобы работать над ними. Всё это время Гермиона пренебрегала своими друзьями, теряясь в сумбурных днях, когда могла делать всё, что ей заблагорассудится. Хогвартс служил золотой серединой между работой и друзьями, и она изо всех сил старалась не врезаться в землю без него. Теперь Гермиона действительно была рада отбросить перо в пять или пять тридцать и наслаждаться вечером после дня сосредоточенной работы. Очевидно, она опоздала. Её друзьям удалось построить карьеру и находить время для общения. Они продолжали жить без неё. Гермиона продолжала шмыгать носом, делая первые несколько глотков густого сливочного шоколада. Родители пригласили её поехать с ними на Большой Барьерный риф. Правильно. Она просто видела себя, белую, как рыба, сидящую на пляже среди отвратительно весёлых людей, которых она никогда в жизни не видела, и готовящую барбекю в канун Рождества. Может быть, там будут дурацкие шляпы! Ну уж нет! Ей просто придётся довольствоваться этим и с нетерпением ждать Рождества у Уизли. Очередное одинокое Рождество — это ещё не конец света. Или прецедент для будущего Рождества. О, Гермиона определённо надеялась, что нет. — Выше нос, Гермиона, — сказала она себе. — Завтра суббота, и ты пойдёшь за покупками, потратив неприличную сумму денег за один раз. *** С каждой минутой злой топот её ножек звучал всё громче. Весь мир сговорился против Гермионы Грейнджер. Валил мокрый снег; люди толкались плечом друг к другу, пытаясь побыстрее закончить со своими покупками и согреться и обсохнуть, желательно дома, так как пабы и кафе были переполнены продрогшими ведьмами и волшебниками и их сумками с покупками. Мантии, которые хотела купить Гермиона — мягкие, тёплые и чудесного красного оттенка, были распроданы. Холодная, мокрая, полузамерзшая слякоть ударила девушке в лицо, отразившись от защитного заклинания пожилого волшебника с длинными белыми волосами и пурпурными одеждами, тяжело свисающими с его колен и лодыжек. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Гермиона закрыла глаза. Она не может себе позволить такую роскошь, как разрыдаться посреди Косого переулка, словно неуравновешенная девчонка. Группа молодых ведьм, только что выпустившихся из Хогвартса, бежала по мощеной улице, склонив головы друг к другу. Хихикая и перешептываясь, они расталкивали всех, кто был недостаточно быстр, чтобы отпрыгнуть в сторону. Застигнутая врасплох, Гермиона прошла несколько шагов и наконец оказалась в дверях соседнего магазина. С мелодичным звоном колокольчика, закрепленного над ней, дверь поддалась и открылась в теплую и уютную комнату. Не раздумывая, Гермиона толкнула дверь полностью, проскользнула внутрь и прислонилась к ней на несколько мгновений. В лавке было жарко, немного влажно и затхло от запаха сваленного сена и зерна. С потолка свисали круглые клетки всех размеров, в которых жили совы, крошечные — как Сычик, и такие же внушительные, как филины, которых Гермиона иногда видела доставляющими почту в Хогвартс. Большинство из них прятали головы под крылышки и дремали днём до тех пор, пока лавочник не доставит очередную сочную мышь. В углу квакали жабы, демонстративно смотря на ленивых кошек. Сердце Гермионы сжалось при виде оранжевого полосатого кота. С тех пор как однажды ночью Живоглот скончался от старости, она всё острее ощущала пустоту и одиночество своей квартиры. Может быть, ей стоит завести нового питомца? Маленького игривого котёнка, о котором нужно заботиться, и который будет рад её возвращению домой после работы. Гермиона улыбнулась, умильно рассматривая рыжего полосатика, лежащего на спине, крепко держащего в лапах клубок шерсти; его задние лапы драли и царапали его. Маленький черныш рядом с ним выглядел также совершенно очаровательно, и они, казалось, так хорошо ладили. Может быть, ей стоит завести двух кошек, чтобы им не было одиноко днём? В воображении она уже представляла радость от того, что эти малыши живут рядом с ней. Они будут в квартире по вечерам, по выходным, день за днём, неделя за неделей, год… через год? Идиллическая фантазия неуловимо изменилась, кошки стали больше и многочисленнее, она сама стала старше, полностью поглощённая судьбой своих кошечек, повсюду стояли миски с едой и водой. Глаза Гермионы расширились. Мерлинова борода! Она собиралась стать кошатницей! Слабый звук, похожий на дверной звонок, но гораздо более тонкий, отвлёк её внимание от кошек в другой конец комнаты. Вдоль стены стояли высокие клетки, в которых, по-видимому, жили крысы. Крысы? Фу, нет. На ум приходило слишком много ассоциаций с Петтигрю. Тонкое позвякивание продолжалось, и Гермиона с любопытством медленно направилась в его сторону. Среди серых и чёрных крыс выделялось девственно белое животное. Горностай? Или это была ласка? Она стояла на задних лапах, подталкивая колокольчик своей крошечной нежно-розовой мордочкой, и возбужденно бегала по кругу, словно гоняясь за собственным хвостом, а потом снова поднималась и звонила в маленький серебряный колокольчик. Когда Гермиона подошла и встала перед клеткой, белый зверёк взволнованно подпрыгнул и издал приветственный звук. Гермиона посмотрела в его необычно светлые глаза. Разве у альбиносов не должны быть красные глаза? Малыш издал ещё один тихий свистящий звук и уставился на неё щенячьим просящим взглядом. — Он никогда раньше этого не делал. — Что, простите? — Гермиона повернулась к невысокому волшебнику в зелёном фартуке, прикрывавшем его коричневую мантию. — Белый хорёк. Я думал, что его не удастся продать. Шипит и огрызается на всех посетителей. Хотя он, кажется, очень увлечён тобой. Развеселившись, Гермиона подумала, что, вероятно, у каждого из этих животных есть какая-то трогательная история, которая может быть немного дружелюбной по отношению к ней. Готовая отпустить маленького хорька, Гермиона огляделась в поисках другого подходящего питомца. Может быть, на этот раз она получит сову? Колокольчик снова звякнул, и она увидела, что хорёк уже сидит, потирая лапками лицо и уши, прихорашиваясь и вкрадчиво поглядывая на неё снизу вверх. Боги, он восхитителен! Гермиона весело рассмеялась. — Ладно, ты победил. Я отвезу тебя домой. *** Гермиона повесила плащ на вешалку в маленькой нише, служившей ей гардеробной. Крохотный серебряный колокольчик снова звякнул, и хорёк с надеждой и сияющими глазами уставился на неё. Он толкнул дверь и умоляюще свистнул. В нерешительности Гермиона постояла несколько секунд, прежде чем нагнуться и отпереть клетку. — Я очень надеюсь, что ты умеешь хорошо вести себя дома. Я думаю, мне лучше подготовить старую клетку Живоглота. Хорёк наблюдал с чем-то похожим на негодование, пока она готовила коробку и объясняла правила дома. Однако его настроение, казалось, поднялось, когда она дала ему яйцо и легонько погладила по затылку. Не успела она опомниться, как уже лежала на диване под своим любимым одеялом и рассказывала хорьку обо всех невзгодах жизни вообще и Рождества в частности. Хорёк извивался под мягким одеялом, устраиваясь у неё на животе, но тут же снова слегка шевельнулся. Гермиона улыбнулась животному сверху вниз. Его глаза закрылись, и он прижался к её груди. Она могла бы поклясться, что он издаёт тихое мурлыканье. — Боже, неужели тебе удобно? Хорек приоткрыл один глаз и..... ухмыльнулся? Старые бабушкины часы на полке пробили восемь, и в тот же миг Гермиона почувствовала, что на неё навалилась какая-то тяжесть. Хорёк исчез, а вместо него на неё сверху вниз нагло пялился Драко Малфой. — Грейнджер, послушай… Она не стала дожидаться, пока он закончит свою фразу, а оттолкнулась всем телом, сбросив его с дивана и заставив тяжело рухнуть на пол. — Ой! Через несколько секунд Гермиона уже возвышалась над ним, воинственно размахивая волшебной палочкой. — Что ты здесь делаешь, Малфой?! Он уставился на её палочку и спросил очень тихо и осторожно: — Могу я перед тем, как объясняться, прикрыться? — А? — Гермиона даже не заметила, что он лежит совершенно обнажённый у её ног, и яростно покраснела. — Э-э, конечно, можешь. Держа палочку перед его лицом, она вдруг почувствовала себя немного неловко, и опустила руку на бок. Малфой поправил одеяло на животе и посмотрел на неё снизу вверх. — Может быть, мне лучше подняться с пола? — Ты прав. Да. Поднимись. Малфой с трудом поднялся на ноги, вцепившись в одеяло, и сел в её потертое кожаное кресло рядом с камином. — Я так рад, что ты сегодня купила хорька, Грейнджер. — Так это ты? — Да! Я целую вечность отпугивал клиентов с детьми, пока не увидел, как ты входишь. Была ли моя попытка быть восхитительно-милым успешной? Гермиона действительно не нуждалась в напоминании того, что даже Малфой, почти не знавший её, откуда-то узнал, либо справедливо полагал, что у неё нет семьи. — Скорее жалкой. Как ты стал хорьком? И поскольку твоё затруднительное положение, похоже, закончилось, не мог бы ты уйти? — Последнее, что я помню, — это то, что какая-то ведьма пристала ко мне в Лютном переулке. Она держала меня целый день в большой клетке у себя дома, с удовольствием объясняя, какое проклятие на меня наложит, а потом продала в волшебный зверинец. Я думаю, что пробыл там около месяца или около того. Какую еду они там дают хорькам! Я думал, что у меня образуется комок волос в желудке на всю оставшуюся жизнь! — Так откуда же эта внезапная трансформация? — Восемь часов, — сказал Драко, указывая на часы. — Я буду сам собой до шести утра. В магическом зверинце есть стандартные клетки для подавления магии. Вот почему я никому не мог сказать, даже если бы кто-то был в магазине ночью. Или вообще сбежать, поскольку я предполагаю, что моё увеличение в размерах привело бы к разрушению клетки. Гермиона задумчиво рассматривала его. Было уже поздно. — Отлично. Теперь, когда ты уже не в клетке и всё мне рассказал, то можешь улететь в Малфой-Мэнор или куда там ты теперь живешь. Малфой теребил край одеяла. — Грейнджер, я так обрадовался, когда увидел тебя, потому что ты была единственным человеком, который, как я думаю, мог бы помочь мне, не прибегая к прессе и не выжимая денег из этой истории. — Драко немного поёрзал. — Пожалуйста, позволь мне остаться? — Остаться? — Гермиона выпучила глаза. — Пожалуйста, Грейнджер! Хорьки спят большую часть дня, так что я не буду мешать. — От тебя всегда одни неприятности, — пробормотала она. — Ты только что сказал «пожалуйста»? — Пожалуйста будет достаточно? Помоги мне, Грейнджер, ты же знаешь, что хочешь этого. Может быть, это было из-за отсутствия компании в последнее время, а может быть, она просто устала, но Гермиона сдалась. — Тогда ладно. Ты можешь остаться на ночь. На диване. — На самом деле я вовсе не устал… Да. Одна ночь. Диван. Понял, — поспешил подчиниться Драко. — Завтра я схожу в библиотеку Министерства; у меня есть к ней доступ в нерабочее время, и я посмотрю, что смогу найти об этом твоём проклятии. *** На следующий день, незадолго до восьми часов, хорёк нетерпеливо заполз в домашний халат, приготовленный для него Гермионой, и стал ждать, когда произойдёт превращение. Через несколько минут Драко Малфой застегнул пояс халата и склонился над книгами, демонстрируя свою гладкую грудь там, где халат не прикрывал его. — Ты что-нибудь нашла? Гермиона пожала плечами. — И тебе тоже добрый вечер. Почти ничего. Единственные ссылки несколько слабоваты. Одна из них говорит о том, что твоя жена должна жить с тобой в течение года, не видя твоего человеческого облика, а затем, в конце этого года, она должна сжечь кожу, которую ты сбросил при трансформации. Только ты не сбрасываешь кожу. Малфой нахмурился. — Что-нибудь ещё? — Всё остальное — романтическая чушь о поцелуе истинной любви. Покалывание магии окатило Драко. Проклятие помешало ему сказать ей, как близко она подошла к решению его проблемы. — Хотя, может быть, стоит попробовать. — Драко навострил уши. — Ты что, безумно влюблён в кого-то? Ты можешь просто позвать её и поцеловать, и всё будет хорошо? — Не думаю, что это будет настолько просто — пригласить кого-нибудь просто поцеловаться. — Конечно, нет. *** — Ты действительно очень навязчива, не так ли, Грейнджер? Гермиона продолжала методично вырезать из раскатанного теста всё то же рождественское печенье в форме ёлки. — Просто проще сделать один противень одного вида. Эффективно используется тесто, легче украшается и экономит время. Несколько рядов идеальных маленьких рождественских ёлочек уже выстроились вдоль противня, который стоял справа от девушки на тёмной гранитной столешнице. — Эй! Прежде чем она успела вырезать ещё одну маленькую рождественскую елку, Драко просунул свою руку в её личное пространство и с силой вжал форму в виде сердца в середину неиспользованного теста. Увидев, как Гермиона слегка передвинула форму, прежде чем перейти к следующему печенью, Драко вернул форму на место. С некоторым трудом он оторвал кривобокое сердце от полированной каменной поверхности, оставив на печенье несколько вмятин от ногтей. — Идеально. Парень положил печенье рядом с рождественскими ёлками и протянул хозяйке форму для печенья в виде звезды. — Потрать немного времени на меня, Грейнджер. Я помогаю, — Драко подарил девушке лукавую ухмылку. Она не могла удержаться от смеха и попыталась найти кусок теста, достаточно большой для звезды. В конце концов, одна из точек была немного короче остальных. — Ты же знаешь, это займёт целую вечность! — Тебе обязательно нужно быть где-то завтра рано утром? — На самом деле нет. — Её выходные были печально свободны от обязательств. — Тогда ладно. Малфой взял за правило раскатывать тесто неравномерно и использовать как можно больше различных форм для печенья, которые он мог бы разместить на нём. Он долго размышлял над тем, как правильно выложить орехи и изюм на глазированное желтком печенье. Когда последний противень оказался в духовке, Гермиона тяжело привалилась к столу. Уже не в первый раз она задавалась вопросом, как Малфой сумел уговорить её позволить ему остаться на последние две недели. — Мне нужен шоколад. Гермиона открыла банку с горячим шоколадом и щедрыми порциями высыпала его по двум кружкам. С разочарованным вздохом она встряхнула жестянку, чтобы оценить оставшееся содержимое. — Его не хватит до следующего года. — Ну и что? — Драко заглянул ей через плечо. — Просто купи новую банку. — Я не могу, он продается только в Зальцбурге. — Аппарировать? — Слишком далеко. — Портключ? Гермиона усмехнулась. — В срочном порядке? Перед Святками? Моя фамилия не Малфой, чтобы сорить деньгами, ты же знаешь. Гермиона отвернулась, чтобы добавить сахар с корицей в кружки и подогреть молоко палочкой, не подозревая, что Драко напряжённо изучает жестянку. ***  — Почему ты всё ещё здесь, Малфой? Драко резко остановил движение своей руки, которая переворачивала страницы «Старых проклятий и их забытых контрпроклятий». Девушке показалось, что на лице соседа промелькнула тревога и что-то похожее на страх. — Потому что я хороший собеседник? — непринуждённо предложил он. Гермиона удивлённо подняла брови. — Потому что я действительно тебя понимаю, когда ты рассказываешь о работе? Она твердила себе, что позволяет ему остаться ещё на одну ночь, и ещё на одну, и ещё на одну, потому что жалеет его. Гермионе пришлось признаться себе, что теперь она с нетерпением ждёт возвращения домой. Количество сверхурочной, работы значительно сократилось за последние недели. Драко был… приятным. Хорошим слушателем. Интересным. Красивым. О боги! Это он жалеет её! В груди что-то сжалась, и вдруг покрылось хрупкой корочкой льда. — Может быть, тебе пора вернуться домой и обратиться к специалисту по поводу твоего проклятия. Драко уставился на неё широко раскрытыми серыми глазами. — Ты что, меня выгоняешь? — Возможно… То есть, да. Да. Пожалуйста, уходи. Ей не нужна была жалость. Драко молча опустил голову. Со вздохом расправил плечи. — Хорошо, — очень медленно произнёс Драко, поднимаясь. — Я только соберу свои вещи, это не займёт много времени. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы собрать немного одежды, волшебную палочку и пергаментный бланк Малфой Энтерпрайзиз, бесценный инструмент управления дальними расстояниями, который ему прислали эльфы из поместья Малфоев. Гермиона стояла в дверях кухни, когда он вернулся в гостиную. Драко откашлялся и неловко переступил с ноги на ногу. — Благодарю тебя, Грейнджер, за гостеприимство и помощь в расследовании. Счастливого Рождества. Его красивая улыбка была немного грустной. Он уже запустил руку в летучий порох, когда Гермиона бросилась к нему, вытягивая перед собой ярко раскрашенную жестянку из-под печенья. — Не хочешь взять немного печенья? Драко удивлённо воззарился на неё. — Ну, в конце концов, ты же помогал их делать… Драко одарил девушку яркой улыбкой. — Да, спасибо, Грейнджер. Мне бы этого хотелось. — Счастливого Рождества, Малфой. Он исчез в зелёном пламени. Весь остаток вечера Гермиона не сводила глаз с одинокого печенья, лежащего перед ней на кофейном столике. Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти его. Немного кривобокое, с вмятинами от ногтей, всё ещё видимых сквозь блестящую глазурь, маленькое печенье в виде сердца, казалось, мерцало перед ней. Она не будет плакать. Тем временем в Уилтшире Драко Малфой писал безумное письмо. Блейз, Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня к завтрашнему вечеру, без лишних вопросов… *** Украшать рождественскую елку было до странности тяжело. Теперь в гостиной запахло свежей сосной, а свечи отбрасывали золотистый свет на тёмные ветви и заставляли светиться украшения. Конечно, завтра под елкой появятся подарки от друзей и родителей. Гермиона отправила свои несколько дней назад. Она проведет День Подарков с Уизли, но всё равно… Печенье в форме сердечка всё ещё лежало на кофейном столике. Почему мне так больно смотреть на него? Поворачивая его то в одну, то в другую сторону, Гермиона размышляла, не лучше ли просто съесть его. В конце концов, это был всего лишь бисквит, и не особенно красивый. Она чуть не выронила его, когда раздался громкий стук в дверь. Её сердце испуганным зайцем забилось от неожиданного шума, она схватила печенье и положила его обратно на низкий столик, убедившись, что оно в безопасности. Всё ещё немного дрожа, она направилась к двери. -… Да? — Грейнджер, это я. Можно мне войти, пожалуйста? — Малфой? Что ты здесь делаешь? Она открыла дверь и увидела довольно большой сверток в яркой обертке, из-за красного банта выглядывали белокурые волосы. — Я должен был принести тебе подарок, не так ли? — Есть амулеты для доставки рождественских подарков. — Ну пожалуйста! Я хотел посмотреть, как ты его откроешь. Это просто благодарность за помощь. Он уйдёт через несколько минут. Что же это может повредить? Тебя, — Раздался голос в её голове. — Тогда входи. Она отступила в сторону, пропуская парня и его огромную коробку внутрь. Драко положил свёрток на кофейный столик рядом с печеньем. Если он и заметил его, то никак не прокомментировал тот факт, что она явно выделила его печенье. — Ну же, открой его! Сегодня сочельник, и тебе это позволено. Гермиона с трепетом потянула за огромный бант. У неё не было подарка для Драко. Малфой нетерпеливо подпрыгивал, едва выдерживая её педантичный способ развернуть бумагу, не повредив её. Гермиона открыла картонные створки с надписью «Chocolaterie Lebzeltner und Söhne», написанной старомодным шрифтом в стиле модерн, и профиль девушки, одетый в красивое голубое платье цвета умбры под накрахмаленным белым фартуком, приветствовал гриффиндорку. По крайней мере, в десять раз. Если судить по глубине коробки, то она смотрела на такое количество горячего шоколада, которое никогда не сможет выпить в обозримом будущем. — Как ты это сделал?.. ? Когда… ? — У меня есть способы, — широко улыбнулся Драко. Она провела пальцами по гладко закатанному краю крышки жестянки. — Это было очень мило с твоей стороны. — Она подняла глаза, чувствуя себя не в своей тарелке. — Спасибо тебе. Гермиона начала возиться с бумагой, пытаясь оторвать кусок скотча, а затем сложить его на другую сторону листа. — Я чувствую себя ужасно. У меня нет ничего для тебя, и ты был так добр ко мне в последние недели, а теперь ты каким-то образом даришь мой любимый горячий шоколад прямо из Зальцбурга и… Его горячие губы на её губах остановили бессвязное бормотание, и Гермиона была слишком удивлена и отвлечена его руками в своих волосах, чтобы сделать что-то иное, кроме как раствориться в нем. — Я думаю, что получил свой подарок в начале этого месяца, в день, когда ты решила войти в «Волшебный зверинец». Гермиона чувствовала его тёплое дыхание на своей шее, когда он шептал ей что-то. *** Она проснулась в молочно-серых сумерках Рождества, плотно закутанная в клетчатый плед. Чья-то сильная рука заботливо обнимала её. Ещё сильнее прижавшись к теплу, Гермиона почти снова заснула. Рука, обнимавшая её за талию притянула её ближе. С криком Гермиона вскочила на кровати. Взъерошенный, с палочкой в руке, Драко резко выпрямился. — Драко!.. На улице уже светло! И это так… а ты! — В самом деле. Он наклонился, чтобы поцеловать её, и прошептал прямо в губы: — Хорёк не только на Рождество, Гермиона, — улыбнулся он в ответ на их поцелуй. — Это на всю жизнь.