Весельчак Джек 2.

      Тьма. Тьма — это все, что было до и будет после. Мы приходим из тьмы, дабы в нее вернуться. И вот я вернулся к ней. Но как я попал сюда? Что произошло? Кем я был до нее? Жил ли я вообще? Кто я? Нет, кто я, я знаю. Я Сентико Сакурасо. Кагувара Сентико Сакурасо. Что ещё? Что я помню ещё? Смерть. Я помню смерть. Много смертей в моей жизни. Но, пожалуй, самые сложные это три смерти. Отец, мать и кто-то ещё. Старый, хороший и заботливый. Может быть, дедушка? Но почему я не помню его? Почему мне кажется, что я что-то упускаю. Я, я не помню. Почему не помню? Что же, что я забыл?! Да и забыл ли я? Может и не знал раньше. Но почему-то какие-то отрывки всплывают в сознании. Что-то, чего я не могу вспомнить. Что же это? Что? — Проснись, соня, пора вставать, солнышко уже высоко зашло за горизонт, пора и тебе подниматься! Вставай давай! — раздался голос, что вырвал меня из тьмы.       Открыв глаза, я увидел белый натяжной потолок. Но я не помню его. Не помню и это мягкое чувство тепла и спокойствия. Повернув голову, я почувствовал боль в шее. Рефлекторно проведя по ней рукой, я нащупал след на шее. — Ну вот, ты и очнулся. Надеюсь, сон не слишком затянулся? Давай встанем и проверим, как твое сознание уживается с телом!       И снова этот голос. Он кажется знакомым, но все равно каким-то чужим, точно не моим. Приподнявшись на локтях, я посмотрел по сторонам в поисках того, кому принадлежал этот голос. Двуспальная кровать, тумбочки по обе её стороны, на одной из них стоял светильник, на другой — электронные часы, что показывали восемь утра. Напротив кровати комод с зеркалом, что слегка запылилось. По обеим сторонам от комода пластиковые окна, что были закрыты жалюзями, от чего свет лишь слегка попадал в комнату. В ногах к кровати приставлен длинный пуфик, в длину стенки кровати: на одной половине лежали три подушки, на другой вещи. Футболка, джинсы. Вроде как мои, но я и их не помню. — Так, ну, зрительные рефлексы в норме, уже радует. Осталось понять, как ты чувствуешь тело и ощущаешь себя в пространстве… — вновь раздался голос и я вернулся от ознакомления с комнатой к поискам. — Пытаешься меня найти? Так вот же я. Прям тут! — сказал голос, явно издеваясь. — Гд… — хотел было я сказать, но резкая боль в горле прервала меня, не дав закончить вопрос. Повалившись обратно на спину, я провел рукой по шее, растирая её, лицо скорчилось от боли. — Да, походу эффект ещё не прошел. Ну, ничего, это временно. А сейчас давай начнем с малого. Попробуй встать с кровати и дойти до зеркала! — продолжал голос отдавать команды.       Не понимая что происходит, я все же поднялся и спустил ноги с кровати на прохладный пол, от чего по спине прошлись мурашки и захотелось вернуться обратно в теплую кровать. Постучав пальцами ног по полу, я поднялся с кровати, но не смог удержать равновесие и, замахав руками в воздухе в попытке устоять, упал обратно на кровать. — Да, все сложнее, чем я думал. Ладно, давай ещё раз и потихоньку, не так быстро… — продолжал голос. «Легко сказать — потихоньку, сам бы попробовал… Да и вообще, что это за голос?» — подумал я, смотря в потолок. В голове была каша из вопросов, но самый главный был самым очевидным. Кто этот человек, чей голос я постоянно слышу, словно у себя в голове. — Я-то могу попробовать, но поверь мне, тебе это мало понравится! А ты так до сих пор не понял? Ну, ничего, дойдешь до зеркала — узнаешь кто я и, самое главное, где я!       Мотивировав меня на ещё одну попытку, голос стих, давая мне возможность вновь попытать удачу. На этот раз я поднимался медленно, не спеша. Но как только тело вновь выпрямилось, меня качнуло и я сделал небольшой шаг вперёд, уперевшись на правую ногу. Устояв на ногах, я улыбнулся. Первая маленькая победа за сегодня. Расставив руки в стороны для лучшего баланса, я сделал ещё один небольшой шаг, не отрывая ноги от пола. Тело все ещё покачивало из стороны в сторону, но не так сильно. Попытавшись оторвать ногу от пола, чтобы сделать нормальный шаг, я перестарался с высотой и, вновь потеряв равновесие, упал, но теперь пятой точкой на холодный пол, а спина ударилась об ребро кровати. И вновь резкие вспышки боли, снова гримаса. Снова провал. Осмотрев свои ноги, я прошёлся по ним рукой, прощупывая, словно они повреждены. Но нет, ноги в порядке. Это что-то другое. Что-то непонятное мне.       Поднявшись вновь, я попытался сделать ещё раз шаг, и на этот раз у меня получилось, правда, пришлось пригнуться, балансируя руками, и застыть в позе цапли, дабы не упасть вновь. Но шаг был сделан. И ещё какие-то пять шагов и я буду у зеркала. «Целых пять, мать его, шагов! Уф… Ладно, пробуем!» — решил я, делая очередной шаг, но снова не удержал равновесие, и на этот раз завалился на бок. Но в этот раз было не так больно. Я словно начал привыкать к этой боли. «Дьявол, ладно, ещё раз! Я дойду до этого чертова зеркала!» — решил я, поднимаясь. Шажок, ещё шажок, ещё небольшой и вновь падение. Подъем и снова по новой. С третьей попытки я сделал шаг побольше и начал заваливаться вперёд, но, схватившись за комод, успокоился. Тяжело дыша, я улыбался.       Улыбался так, словно забрался на Эверест. «Что же, это было довольно интересно, но не так, как узнать кто же этот некто?!» — размышлял я, смотря на проделанный мной путь. Мне он казался таким длинным и сложным, а сейчас отсюда видно, что это всего лишь несколько метров. Повернувшись к зеркалу, я посмотрел на свое отражение. Лицо, вроде как, мое, только, может, слегка омоложенное. Кожа молодая и упругая, нет мешков под глазами, но вот взгляд. Взгляд был каким-то отрешенным. Словно стеклянный, как у покойника. Но самое странное было то, что, смотря на себя в отражении, я резко улыбнулся, хотя ничего такого я не собирался делать, и тут рот открылся сам по себе. — Ну, здравствуй, Сентико, или лучше называть тебя Весельчак Джек? — спросил голос, что все это время принадлежал моему телу, но не мне. От увиденного я разжал руки, сделал шаг назад и, упав на спину, ударился головой об пуфик, потеряв сознание. — Просыпайся, соня, день только начинается! Да и вообще, нельзя тебе на спину падать. Не умеешь ты выбирать место приземления… — вновь раздался голос в голове, заставив меня открыть глаза. Потолок, люстра, пуфик и боль в голове. — Да что за черт тут вообще происходит?! — проговорил я, накрывая голову руками и сворачиваясь в позу эмбриона. Голос ко мне вернулся. Горло практически не болело. — О, ты можешь вновь говорить, хорошо. Это хорошо, а то я боялся, что та веревка повредила тебе связки! — Какая ещё веревка? Кто ты вообще такой? Почему я слышу твой голос в своей голове?! — А так, значит, память все же повредилась. Ничего, это нормально. Такое иногда случается, когда ты прыгаешь со стены замка с петлей на шее и, после того, как умираешь, возвращаешься вновь!       После этих слов в голове произошел настоящий взрыв. Воспоминания хлынули неконтролируемым потоком: «Твоя гильдия умерла вместе с моралью это мира! Добро пожаловать в гильдию Кровавый рассвет, гильдмастер Гамбит! Да что ты его нюхаешь? Свежий он, свежий, всего пару часов как кони двинул! И это вся ваша хардкорность? Сдохнуть два раза за пятнадцать минут в игре?! Так надо Гамбит, сдержите свое обещание!» — Проверка окончена, запускайте основную программу! Все эти отрывки непонятным калейдоскопом собрались в одну большую кашу и потом резко исчезли, так же внезапно, как и появились. Голова гудела, словно налитая чугуном, только слегка прохладный пол остужал её. — Да, такая каша, словно тебя не повесили, а пристрелили в голову! — и вновь этот голос. — Да кто ты, мать твою, такой?! — взвыл я, желая, чтобы он наконец заткнулся. — Кто я? Хороший, но неверный вопрос. Давай вместе подумаем как будет правильный? Что я? Нет, не то. Кто ты? Вот это уже более похоже на правильный вопрос. Что ты такое? Тоже хороший вопрос, согласись. Почему ты? Вот самый, пожалуй, главный вопрос. — Я Сентико Сакурасо! Родился седьмого мая две тысячи двести тридцать пятого года от рождества Христова. — Я знаю когда ты родился и как тебя зовут. Вопрос стоял кто ты, а не как тебя зовут или когда ты появился на свет! — Я Сентико Сакурасо! — Хорошо, ладно. Я понял. Ты ещё не до конца восстановился. Давай начнем издалека, ты не против? — Будто у меня есть выбор… — Хех, согласен, выбор невелик. Ну, все же. Что ты помнишь о своем детстве? — Я родился в деревне недалеко от Киото. Отец, мать… Я не помню их, хотя знаю, что знал их. Я помню только тепло матери, заботу отца, но не их лица или голоса. Я даже имен их не помню… — Хорошо, не спеши, большая нагрузка на твой мозг может вызвать новые боли. Так, давай сперва вернёмся на кровать, а то лежать на холодном полу голым — такое себе занятие. Сможешь поднять свою тушку?       После этих слов я уперся руками в пол и, приподнявшись, схватился за пуфик, подтягивая основное тело. Приложив некоторое усилие, я все же смог усесться, а после и перебраться на уже успевшую остыть кровать. — Хорошо, ты уже делаешь успехи, но вернёмся к нашим баранам. Так, допустим, родителей ты нормально не помнишь. Хорошо, что ещё? — Я помню огонь, большое пламя в ночи. Смех, разлетающийся повсюду. Животный страх, что пробудился во мне в этот момент. Слезы на щеках. Потом резкая боль… Не помню. Почему я забыл все это? — Потому что ты умер. Твой мозг принял смерть буквально и начал стирать твои воспоминания, но после ты вновь ожил и ему пришлось восстанавливать все по новой. Пройдет много времени перед тем, как ты окончательно все вспомнишь! — Как я умер? И почему, если я умер, то сейчас я лежу на кровати и дышу? — Потому что твоя смерть была неправдоподобной. Так сказать, не по-настоящему. Мозг просто принял ложь за чистую монету. Отсюда и последствия. И из-за этого я и появился. — В каком смысле? — Я это ты. А ты это я. Вместе мы — одно целое. Можно сказать, что я — это ты из прошлой жизни. Той, что была до ненастоящей смерти. И теперь я тут, чтобы помочь тебе все вспомнить и ответить на три главных вопроса. Кто ты, что ты и почему именно ты! Когда ты сам найдешь на них ответы, я уйду, а до этого времени — приготовься, парень! Наша совместная жизнь только начинается! — после этих слов я залился истерическим смехом. Но это был не мой смех.