Покойной ночи, мой милый принц

— Ты когда-нибудь хотел убить меня? — С дрожащим от возбуждения голосом прошептал Тэн, отстранившись от поцелуя. Нависающий сверху парень застыл в неподвижности, пристально глядя на него в упор. За стеной послышались шум шлепков и недвусмысленные стоны. Угрожающе поскрипывала кровать, грозя развалиться под весом тел. Послышался заливистый, наигранный, раздражающий смех и отрывистые вздохи. «Эта шлюха явно симулирует, и если её папик и правда считает себя мега половым гигантом, то он пиздец какой тупой самодовольный кретин» — промелькнуло в голове Тэёна. — Блять. Можно потише? — Крикнул он с яростью, ударив кулаком в стену. — Паршивая звукоизоляция. Тэён слез с лежащего и разгоряченного под ним парня. Перевалившись на левый бок, он легонько приобнял Тэна, уткнув нос в его макушку. От него исходил аромат дорогого парфюма с примесью табака. Перепутанные и взъерошенные волосы щекотали нос. — Расскажи мне о своих фантазиях... — Хриплым голосом сказал Тэн, и, повернувшись, с интересом стал рассматривать профиль любовника. Он пытался уловить малейшее проявление эмоций на лице Тэёна, но тот лишь застыл в неподвижности, глядя отсутствующим взглядом в пространство перед собой. Спину Тэна пробрал леденящий душу холод. Ему хорошо знаком этот взгляд. Когда Тэён уходит глубоко в себя, выпадая из реальности, он становится похож на фарфоровую куклу, с пронизывающими насквозь ужасом глазами-бусинами. До чего же изумительны эти куклы! Обладая своеобразной мрачной притягательностью, они маняще привлекают к себе внимание, тем самым, зачаровывая наблюдателя. Но стоит отвлечься, потерять бдительность, и глазом моргнуть не успеешь, как очаровательная куколка оживет, выудит из своей изысканной одежки бурый от запёкшейся крови нож и вонзит в тебя. Бездонная чернота, разрастающаяся в нем, на минуту поглотила его сознание. Вдруг, будто опомнившись, Тэён неспешно начал говорить, тщательно подбирая каждое слово. — Как говорил Макбет, в произведении Шекспира: «О друг, мой разум полон скорпионов». Но я скажу больше. Мой разум подвержен одному ужасающему наваждению. Меня поглощает всезаполняющее чувство наслаждения, когда я предаюсь фантазиям о том, как омываю твою прекрасную плоть благороднейшим алым цветом. В этот момент за стеной послышались шорохи, следом раздался звук разбивающегося стекла. От неожиданности Тэн слегка подскочил, скользнув взглядом по Тэёну. Его бросило в холодный пот, когда их глаза на мгновение пересеклись. Казалось, будто температура в комнате резко упала на несколько градусов. Словно фантом, заключивший его в свои ледяные объятия, тихо шептал на ухо нечто неразборчивое, обдавая кожу морозом. Сердце бешено колотилось. Виски болезненно пульсировали. Окружающее пространство начало смазываться, расплываться в токсичных психоделических разводах. Набрав в легкие воздуха, Тэн медленно и, как ему показалось, шумно выдохнул. «Это всё амфетамин, успокойся» — мелькнуло у него в голове. Затем в памяти, как кадры киноплёнки, пронеслись сменяющие друг друга картины. Перед глазами явственно и отчётливо возник взгляд Тэёна. С особой бесстрастностью тот смотрел так, будто сквозь него, словно рассматривая лежащий рядом с Тэном фантом, который, яростно что-то нашептывая, замораживал своим дыханием кровь в жилах. Пытаясь найти защиту и тепло, он ближе прижался к Тэёну. Его дыхание было спокойным и размеренным, а тело казалось расслабленным. Тэён, лежавший с чуть раскрытыми губами и сомкнутыми глазами, сделал вздох, за которым последовало продолжение фантазии. — Погрузившись в блаженное опьянение акта любви, наши сознания затягивает мутной завесой яростного вожделения. С искрящимся в глазах возбуждением, ты поднимаешь руки над головой, выгибая свою грудь. Закинув голову, в мольбе предлагаешь плавную линию шеи. Я беру в руки остро заточенный нож и неторопливо провожу им по твоей бархатной шее. Провожу поперечную линию, будто проводя смычком по скрипке, с блаженством вслушиваясь в музыку подступающей к тебе смерти. Наклонившись, медленно и с наслаждением слизываю с твоей груди пылающие дорожки крови. Завороженно рассматриваю лицо, пытаясь запечатлеть его в памяти. Шепчу на ухо колыбель и нежно целую твои губы. После того, как мы вместе переживем необыкновенное единение, как ты отдаешь мне всё — свою любовь, агонию, жизнь, — я вымою тебя, сполосну от флюидов смерти, выпотрошу и, вырвав сердце, попробую его на вкус. Разве это не романтично? Картина, представшая перед внутренним взором Тэна, заставила его оцепенеть из-за растущего откуда-то изнутри будоражащего азарта, пробегающее по всему телу волной дрожи. Во рту чувствовался металлический привкус, как если бы он сам попробовал на вкус кровь своего возлюбленного. Нарастающее возбуждение хмельно опьяняло, обдавая щёки жаром. — Я бы тоже не отказался попробовать твое сердце на вкус, — судорожно глотая воздух, хрипловатым голосом прошептал Тэн. По телу проходит волна жара, всё происходит словно в ускоренной съёмке. Сидя верхом на Тэёне, он со страстью и напором целовал его. Бешено колотящееся сердце рвалось из груди, угрожая проломить грудную клетку. Оно трепетало, как зажатая в ладонях синица, пытающаяся вырваться из объятий... смерти. Воздуха критически не хватало, но они продолжали жадно целовать друг друга, рывками снимая с себя одежду. Тэён внезапно отстранился от поцелуя, когда Тэн скинул с себя рубашку. Задержав дыхание, он, тяжело дыша, безмолвно наслаждался видом оголённое торса Тэна. Рассматривая это совершенное, утонченное тело, эти искусно выточенные черты лица, его накрыли кровожадные, безумные фантазии. Тэён скинул его с себя и теперь сам решил сыграть доминантную роль. Взбудоражено глядя на любовника, Тэн застыл в неподвижности. Большие пальцы прошли по соскам, остановились и провели вокруг них неспешные круги. Тэн издал едва заметный стон. Губы Тэёна прильнули к стыку ключиц, поднимаясь вверх к челюсти. Вдруг Тэён отпрянул, в его глазах сверкал ужас страсти. — Покажи мне свое тело. Хочу полюбоваться тобой, — прошептал Тэён. Он повернул стоящую на прикроватной тумбочке лампу так, чтобы свет падал на постель. Тэн, закрыв глаза, лежал без движения. Свет, лившийся сбоку, рельефно оттенял все выпуклости и впадины прекрасного тела. Глядя на эту молодую плоть, отливающую цветом спелой пшеницы, Тэён представил её искромсанной и растерзанной. Не спеша, он рассматривал разгоряченное от возбуждения лицо, запечатлев в памяти восхитительную картину. Он стал жадно осыпать горло поцелуями, пока кожа не порозовела. Потом припал к губам и принялся страстно покусывать их. Тэн обнимал его тощими руками, царапал острыми ногтями спину. С каждым поцелуем нарастала жажды крови, из-за чего ласки становились всё жестче. Они ненасытно целуют, кусают друг друга, оставляя на коже багровые отметины. В них обоих горело желание растерзать друг друга, порвать на кусочки, кровожадно осушить тело до последней капли, как голодавшие на протяжении века вампиры. В глазах Тэна горели страх и возбуждение. Светящиеся в полутьме влажные искусанные губы притягательно манили. Он лежал на спине, обхватив ногами талию Тэёна. Тэён крепко держал его, смотря в лицо и трахал глубоко-глубоко. Их кожа блестела от пота, мышцы натянулись, как струны скрипки, тела синхронно двигались. Когда Тэён яростно впился в плечо Тэна, тот его откинул. Но Тэёна уже было не остановить. В его глазах пылало безумие, страстное желание пролить кровь своего любовника. Он набросился на Тэна, делая укусы до крови на груди, ключицах, руках. Охваченный испугом, Тэн не понимал, что происходит. Казалось, Тэён взаправду был полон решимости прикончить его. Схватив левой рукой прикроватную лампу, он попытался ударить ею Тэёна по голове, но тот ловко ухватил запястье Тэна, тем самым препятствуя удару. — Не рыпайся, малыш, — гневно выпалил Тэён. Тэн, сопротивляясь, пытался отбиться от своего возлюбленного, которого с головой поглотило безумие. Это начало неистово злить Тэёна, и он врезал Тэну по голове той самой злополучной лампой. — Мой милый принц... такой очаровательный. — Тэён прошептал это с такой нежностью и любовью в голосе, что казалось, будто он убаюкивает малыша. Он лелеял бессознательное тело, бережно прижимал к себе, оставляя на коже лёгкие дорожки поцелуев. Как вдруг, его брови нахмурились, выражение лица мгновенно переменилось, и он резким движением поднялся с Тэна. Мимолётно окинув взглядом тело, направился к шкафу. Тэн начал приходить в себя уже привязанным к кровати ремнями из черной кожи. Испуганно оглядевшись, он никого не обнаружил в комнате. Тишина, сводящая с ума, оглушающе звенела в ушах. Невыносимо хотелось кричать, позвать кого-нибудь на помощь. Но горло пересохло, а рот был заткнут кляпом, из-за чего было невозможно проронить ни слова. Он дергался, извивался, в надежде высвободится из натуго затянутых наручников. Заметив бесшумно приближающегося Тэёна, его тело мгновенно парализовало. В руках у того что-то слабо поблёскивало, отражая тусклый свет лампы. На лице Тэёна виднелся оскал, само тело выражало полную и непоколебимую решительность к действию. Тэн начал задыхаться от нахлынувшей и заставшей его врасплох беспомощности. Дыхание перехватило, а глаза окутала серая пелена тумана. Сознание затягивало в какую-то тягучую синеву, будто под толщи воды. Смазанный в глазах силуэт Тэёна, казалось, приближался. Становился всё ближе, с каждой секундой. Вот он садится рядом, вдыхая тонкий запах распростёртого тела. «Я ничего не могу сделать, — промелькнула мысль в голове Тэна, — мне не сбежать». По щеке медленно покатилась до боли обжигающая кожу слеза. Он принял поражение. Какой смысл бороться дальше, когда ты безнадежно скован в тисках смерти? — Не плачь. Нас ждёт необыкновенное единение, — Тэён приблизился вплотную и горячо прошептал прямо на ухо, — ты навсегда останешься частичкой меня, мой милый, — словно в блаженном трансе он слизывает кончиком языка солёные дорожки со щёк Тэна, опускаясь всё ниже, к стыку ключиц, и шепчет — принц. Тэн слегка подается вперед, издав сдавленный хриплый стон. Он прекратил свои попытки сопротивляться и полностью отдался происходящему. «Нужно найти собственную, а не любую судьбу и отдаться ей внутренне, безраздельно и непоколебимо» — вдруг возникли в его памяти слова Тэёна. Он прикрывает глаза и вспоминает холодные, изящные руки, которые ласкали его, вводили в невероятный экстаз. Неужели эти руки безжалостно отнимут жизнь, словно срезая прекрасный бутон розы? Красные лепестки уносит по кровавой реке, прямо в руки Танатосу. Но прежде чем его душа окажется в руках бога смерти, его посетит Гипнос. Тот, заключив его в свои объятия, принесет на своих крыльях вечный сон. Тэн представляет себя плывущим в море крови и решает отдаться течению. Волны накрывают и тянут на дно. Приоткрыв глаза, он видит перед собой Тэёна. Будто забеспокоившись, достаточно ли острое лезвие кухонного ножа, он несильно полоснул себя по левой руке. На коже вспыхнула тонкая алая дорожка, кровь несколькими ниточками побежала по коже, спускаясь вниз и посверкивая в свете лампы. Кровавые капли бесшумно капали на живот Тэна. Тэён, проводя пальцами по коже Тэна, вырисовывал кровью причудливые узоры. Любуясь своим любовником, словно великолепным произведением искусства, на его лице возникает ухмылка. Прикусив нижнюю губу, он крепче сжимает рукоять и, дразня, кончиком ножа невесомо проводит по тонкой коже. Сердце Тэна заколотилось так, что казалось, его стук разносится по всей комнате. Дыхание сбилось, а голова стала невероятно тяжелой, будто бы её набили свинцом. Откинув голову назад, он делает громкий выдох и... Резко широко раскрывает глаза, от внезапно настигшей, всепоглощающей боли. Тэён рывком вставил лезвие ножа в податливое место прямо под правым ухом, завороженно впившись в искаженное от ужаса лицо Тэна, мучения которого сияли ярче летнего солнца. В столь интимный момент он старался не кривить лицо, чтобы не выглядеть жестоким. Ему хотелось дать понять, что он делает это не со зла. Глаза Тэна горели от боли и страха, но уже совсем скоро начали затуманиваться. Тэён завершающе проводит острием поперёк шеи, рассекает кожу, словно это мягкое масло, испытывая пик наслаждения. Всё оборвалось в один миг — будто от щелчка ножниц. Голова Тэна упала, глаза сузились, превратившись в щелки. Кровь наполнила горло, обогнула кляп и вытекла через уголки рта. Его тело обмякло, окутываемое яркими лентами крови. На шее виднелся плачущий багровый рот... Тэён нагнулся к телу, которое капля за каплей покидала жизнь. — Покойной ночи, мой милый принц, спи сладко. Пусть песни ангелов сопровождают твой сон. — Самозабвенно шепча на ухо ласковую колыбель, словно пытаясь убаюкать младенца, он любовно поглаживал одной рукой его по волосам, а другой достал изо рта кляп, из которого вмиг хлынула кровь. Медленно склонившись над любовником, Тэён поцеловал того в окровавленные губы. Опустившись ниже, он в экстазе слизывает теплую кровь, плавно вытекающую из зияющей раны, и проникает вглубь неё языком. В упоении неспешно проводит им вдоль разреза и, прикрыв глаза, отстраняется. Томно вздохнув, он облизывает со своих губ кровь. Края глаз окутались кровавой дымкой. В голове пенились волны удовольствия. С каждой секундой в нем всё больше разгорается желание попробовать на вкус сердце своего милого принца, навсегда сохранить в себе его частичку. Он наслаждался моментом, не желая упустить ни единую деталь. Желал сделать всё не торопясь, со вкусом, вволю погрузившись в столь интимный акт любви. Дичайшее единение двух опустошенных и потерянных душ. Никто не спохватится искать Тэна, ведь они оба никому ненужные скитальцы, так яростно пытавшиеся определить себе место в жизни. Словно разладившиеся механизмы, шестерёнки которых навеки затерялись в хаосе мира. Разочаровавшись в себе, как и в жизни в целом, Тэн искал острых ощущения, мечтая забыться. Ему хотелось скрыться от удушающих, навязчивых мыслей о собственной ничтожности и ненужности. Это, должно быть, воля злых богов, когда однажды судьба свела его с Тэёном, который так отчаянно искал потерянную частичку себя. Утратив остатки рассудка, в нем не осталось ничего благородного и доброго. Всё выветрилось, словно хмель поутру. Как-то раз, кто-то сказал ему одну любопытную вещь, которая перевернула всё его существо. «То, чего тебе не хватает — спрятано в других людях». И вот, разрезая очередное брюхо, он искал бесследно потерянную часть себя. Тэён не считал себя убийцей, ему казалось, что, пытаясь найти себя, он обрел собственное предназначение. Он верил, что это — его судьба. Ведь никакой обязанности не существует для человека, кроме одной: искать себя, укрепляться внутри себя, нащупывать свой собственный путь вперед, куда бы он ни привел… Никто не приходит в этот мир, чтобы сочинять стихи, чтобы проповедовать, чтобы писать картины. Всё это получается лишь попутно. Истинное призвание каждого состоит только в одном — прийти к самому себе. Кем бы он под конец ни стал, поэтом, безумцем или пророком, — это не его дело и, в конечном счете, не важно. Его дело — найти собственную, а не любую судьбу и отдаться ей внутренне, безраздельно и непоколебимо. Всё прочее — это половинчатость, попытка улизнуть, уход назад, в идеалы толпы, это приспособленчество и страх перед собственной сутью. Взяв нож, он крепче сжимает рукоять, вонзает лезвие в основание грудины и аккуратно проводит им вдоль торса, прямо до паха. Кожа, под напором ножа, с упоительным звуком мягко расходится в стороны. Разводя руками края до предельного натяжения, она рвалась, обнажая алые драгоценности. Погрузив вовнутрь руку, Тэён начал бережно тянуть на себя кишки, вытаскивая их вместе с желудком и кидая в стоящее возле кровати заранее приготовленное ведро. Вытащил маленькие упругие почки, уделяя особое внимание печени с желчным пузырём, чтобы тот в процессе не лопнул и не залил своей горечью алый праздник. Тэён залез под ребра и, разрезав диафрагму, засунул руки в грудную полость, выгребая легкие. Проникнув руками в тело любовника, он вынул горячо желанное сердце. Когда-то, он заставлял этот самый упругий мышечный комок биться в бешеном ритме, вытрахивая из Тэна всю дурь. А сейчас оно в его руках, такое горячее и приятное на ощупь... Поднеся ко рту сердце, он принялся высасывать из него кровь, осушая его, словно сочный экзотический фрукт. Когда он отстранился — это не значило, что он насытился. Ему до безумия хотелось откусить лакомый кусочек, пока сердце не потеряло свое тепло. Несмотря на то, что мягкая плоть слегка отдавала горечью, — это было блаженством. Всё внутри него трепетало от восторга, и он понял, что по-настоящему любит Тэна. — Я люблю тебя... — Нагнувшись над распростёртым и изувеченным телом, прошептал он тихо, совсем неуловимо. Тэён осторожно лёг рядом с Тэном, положив свою голову тому на плече. Легонько приобнял его, и, всё ещё держа в правой руке сердце возлюбленного, тихо уснул...