Сквозь боль, песок и ветер

— Чёрт возьми, Кагеяма, мы станем семпаями! Неужели ты совсем не взволнован? Хината подпрыгивает на месте от волнения, боковым зрением ловя, как маска безразличия рушится, трескается, по кусочкам отлетая, чтобы показать беспокойство. Возможно, застенчивость. Вероятно, что-то между. Единственное, что получает Хината от встречи с новичками — разочарование. Он тянется, разминая усталые мышцы, и думая, как это странно. Среди новеньких нет либеро, только доигровщики и центральные блокирующие. Кое-кого они сами подобрали во время соревнований средних школ — тот факт, что они прошли в четверть финала национальных, сделал своё дело, — кое-кто решил попробовать волейбол в первый раз. Не то чтобы это было плохо. (Хината глядит на Кагеяму, совершенно морально обессиленного и такого же разочарованного) Это просто нулевой уровень, который тянет вниз. У них нет на это времени. Они совещаются вместе с Танакой-саном и Нишиноей-саном, придя к выводу, что связующего лучше переучивать в либеро. У новичка небольшой рост, так что они не теряют какое-то преимущество перед сеткой. С другой стороны, у них больше нет замены для связующего, и если в следующем году не будет никого, кого Кагеяма возьмёт под крыло, обучая, они оставят клуб полностью недееспособным. Так странно. Им придётся оставить клуб. Хината машет головой. Глупость, ещё два года. Всего два года? — Чего застыл? — Кагеяма подталкивает его в спину, и Хината замечает, что рука у Тобио тяжёлая. Как буквально. Это больно. Взрослеть. Тем не менее, это заставляет его думать, что он хочет делать после школы. Не только куда стремиться, а каких навыков ему не достаёт. Кто может заменить Кагеяму сейчас? Кто их первоначальный состав? Ответственность за будущее всего лишь клуба и свою собственную жизнь, за немощность, она сваливается, будто с самого неба, и сжимает что-то между рёбрами. Ему нужно больше знать. Больше уметь. Тогда его взгляд падает, падает, падает и падает, пока не достигает песчаного дна. Песок. Португальский сложный. Он звучит сложнее, чем английский, и жёстче, чем испанский. Хината путает буквы с английскими, потому что, оказывается, это одни и те же буквы, просто адаптированные для языка. Он не понимает, почему это не могут быть одни и те же буквы для разных языков, но уже умнее, чем раньше, поэтому никого не спрашивает вслух. Кагеяма смотрит ему в спину, будто Хината движется куда-то вперёд, хотя сам Шоё чувствует, будто уходит в сторону. Делает дорогу шире. Когда как Кагеяма — ну, это Кагеяма. Это приглашение в национальную сборную на лбу и визитки тренеров высших клубов в кармане. Они проигрывают Датеко, и тогда разочарование в самом себе кроет так, что дышать не хочется. Семпаи смотрят на них и плачут, представляя собственные страхи. Это немного тошно, да в целом кости дребезжат. В этот раз, несмотря на провал, Хината тоже в лагере. Ему не надо позориться, ему не надо цепляться в этот шанс зубами, выгрызая землю, лишь бы путь в будущее ровнее сделать. И это — он осматривает своих одногодок, белые перья бросаются в глаза, — даёт какой-то статус, представление о собственных способностях. Поэтому проигрыш — желчь на языке. Они вытаскивают первогодок на удовлетворительный уровень, несколько из них уходят, и Хината даже искренне расстроен. Но тот, кто не выдерживает всего, на самом деле не любит, так что он рад, что все они не сломаются в следующем году, как когда-то треснул Асахи-сан. Второй раз их ломают братья Мия, и это уже не желчь, это просто (никогда не просто) настоящий проигрыш ужасающим соперникам, и Хината может дышать полной грудью. Ямагучи обнимает их всех, находит слова, чтобы всё без слёз. Поэтому единице на его спине в следующем году удивлён только сам Ямагучи. Ячи расцветает и предлагает сделать памятную фотографию их начала конца. В груди что-то вздрагивает, но Кагеяма касается коленом его икры, и неожиданная искра заставляет улыбаться ещё ярче. Хината ставит фотографию на заставку, рассматривая, насколько у них всех кривые пальцы. — Ячи-семпай очень красивая, — новый первогодка смотрит на него с мольбой о помощи, и Хината бросает последний мяч в корзину, пожимая плечами. — Наверное, — она больше добрая и яркая. Красивая? Это не помогает клубу. Или их тренировкам. — Так... вы не встречаетесь? Кагеяма, проходя рядом, действительно по-доброму смеётся, и Хината подхватывает смех, не отвечая. Он не думает над этим, пока не снимется в первом видео у Кенмы. Кенма страшный и странный, обозревает игры, про которые Хината никогда не слышал, и делает профессиональные обзоры матчей. — Скажи что-нибудь по-португальски, — приказывает Кенма, и Хината вздрагивает, отвечая «Você é assustador», и друг улыбается, будто это лучший комплимент. — Я буду тебя спонсировать. Хината не совсем понимает, что это значит, но кивает. Уже после того, как он читает комментарии под видео, и после того, как они оказываются в одной постели, Хината может шутить над этим. Шутит больше Кенма, но пока у Шоё есть виза, страховка и инвентарь с оплаченными тренировками, ощущение, что его держат за горло, не уходит. Он не много над этим размышляет. Даже тогда — всё ещё не много, потому что это, кажется, что-то побочное. Вроде как, взрослые люди называют это «друзья с привилегиями», и поскольку они оба получают и выгоду, и удовольствие от этих привилегий, Хината не считает, что вообще должен задумываться. У Кагеямы двойка на спине и стратегии игр для каждой школы с учётом новичков. У Хинаты на языке португальские ругательства, когда он поскальзывается на приёме, хотя Тобио, как вице-капитан, хвалит и говорит, что вообще добежать не должен был. Тогда у них есть общий чат. Там кто-то из второгодок, кто присваивает себе четвёрку, статус аса, но Хината этим не болен. Ориентироваться на такие вещи — это шаг назад. Есть их семпаи — Сугавара, Дайчи и Асахи, а ещё Танака и Ноя, — и, возможно, это странно. Они теперь третьегодки. И остаётся времени... не остаётся, на самом деле. Хината забирается в песок ногами, увязая в странных случаях и проблемах. У них есть новый связующий, и Кагеяма — не Суга-семпай, опекает не так, эмоциональной поддержки нет. Но они держатся, и их либеро, который когда-то мечтал стать связующим, действительно хорош на площадке. Это даже как-то безопасно, знать, что у тебя за спиной есть настоящая поддержка. Они остаются до десяти вечера; у них есть разрешение, чтобы брать ключ от спорт-зала. Они обучают всему: как падать, как подниматься, как правильно распределить вес, чтобы колени не скрипели через два года. И иногда рассказывают странные вещи: как важно вытирать руки посреди игры, чтобы пот не капал в глаза, и переглядываются между собой. Возможно, что-то им не пригодится. Хината думает, что что-то может спасти им жизнь. Тем не менее, всё ещё недостаточно. Нужно больше. Знать и уметь. Они всё так же запугивают вместе те маленькие группки, которые думают, что могут пугать кого-то из их стаи. Тсукишима-кун по-умному называет это «моббинг», Хината принимает это за командный дух. И тогда, когда в магазине они отваживают троих отморозков из старой школы их первогодки, Хината ощущает себя настоящим семпаем. В их последнюю игру они третьи. Не вторые с надрывом, когда остаётся последний шаг, на который не хватает сил, поэтому обидно. Нет, третьи. Они на самой большой площадке, и Хината, несмотря ни на что, рад, сжимая футболку на спине Кагеямы в кулак. Это весна, и у Хинаты дрожат руки. Они идут в пустой спортивный зал, натягивают сетку и перекидывают мяч, пока Кагеяма не выходит из расслабленного ритма и атакует так, будто проверяет, умрёшь ты или нет. Хината идеально принимает, и улыбки расцветают на их лицах. Тогда Шоё замечает: Кагеяма вырос. И это не только про рост. Это про чувства. Может, Хината вырос внутри тоже чуть больше, чем думает. — Подстриги волосы уже, тебе мешают, — Кагеяма дёргает его сзади, поэтому только с болью Хината понимает, что из этих волос можно собрать полноценный хвостик, как у его сестры. — Действительно, — Шоё глубокомысленно кивает, отстёгивая велосипед. — Улыбайся больше, тебе идёт. — Ещё увидимся. Они больше не видятся. Они разговаривают, но всё равно — это не то. Хината смотрит на Кагеяму на экране и думает, было ли это правильным, не идти вместе. Но потом ступает ногами на пляж, вдыхая морской воздух полной грудью, и нет. Разные пути. Разные цели. Бразилия шумная, и первый день это помогает не сойти с ума. Рио — страшный, и в кошельке все карты, которые он теряет. Приходится блокировать через телефон, но с одной из них снимают сумму, которую отослал Кенма на медикаменты. Тогда есть Педро. Сложно подобраться, и молчание сначала вгоняет Хинату в самый тёмный угол комнаты, заставляя дышать быстро-быстро со вкусом соли на языке. Тем не менее, это ещё и вызов. Поэтому, когда Педро может говорить на японском (даже если совсем немного), Педро проигрывает всю войну, потому что между наушниками и разговорами о Моей геройской академии побеждают разговоры. Хинате одиноко. Хината замечает, что Педро, по общему признанию, одиноко тоже. Они обсуждают аниме, смеются вместе, и Хината готовит ему еду, пытаясь будить по утрам, потому что Педро — в целом добрый и забавный. Тогда они оказываются в одной постели. И это... хорошо. Они занимаются сексом в какие-то особенные моменты, когда слишком долго смеются, глядя друг другу в глаза. Или когда выдаётся особо удачный матч. Они ходят вместе в музеи и кино, когда выкрадывается время, и вместе обсуждают всё: от культуры страны до того, какая смешная шляпа у мужчины справа. Это уже заставляет думать Хинату, есть ли у него какой-то типаж, потому что Педро — фанат ютюб-канала Кенмы и его деятельности в целом. В конце он смотрит на них в одной комнате и думает, что только он мог додуматься свести бывшего с нынешним... э. Неважно. В любом случае, смотрится это странно, но ошарашенное, даже смущённое кошачье лицо Кенмы заставляет Хинату смеяться, пусть Козуме здесь для того, чтобы немного напомнить Хинате, что терять деньги — плохо. Он фотографирует Педро, который с большими глазами, полными восхищения, смотрит на Кенму и протягивает маркер с блокнотом. Лицо Кенмы — шедевр, поэтому он отсылает это в общий чат. Ответ от Кагеямы быстрый, но сложный. Никогда нельзя прочесть эмоции по одним словам, и Шоё всегда додумывает интонацию и выражение лица, чтобы понять. kageima тебе весело hinata это вопрос??? kageima констатация hinata В любом случае!! это так забавно правда!!! Кенма часто напоминает кошку особенно когда сталкивается с незнакомыми людьми!! Он как Нацу которую я первый раз привёл к дантисту! kageima как игра с Ойкавой-саном? hinata ну это было тоже весело. а ещё он заплатил за мой ужин когдя я потерял кошелёк!!! он может быть милым!!! признай это. kageima нет hinata если честно вы двое так похожи в своих привычках что это даже более забавно чем лицо кенмы. kageima ? Death Идите в личку Хината смеётся с предложения Тсукишимы, раздумывая, как бы тот прокомментировал ситуацию с Кенмой и Педро, зная все особенности. Когда Кенма уезжает более выжатый, чем перед отдыхом, глаза Педро сияют, когда он смотрит на Хинату, больше обычного. Возможно, у них двоих даже есть какие-то официальные отношения. Эйтор — хороший партнёр, чтобы лучше научиться понимать песок. Но песок больше сотрудничает с ветром, поэтому Хината трёт кожу, пока не сдирает лоскуты вместе с перемолотыми стеклом, камнями и костями, а ещё с обычными принципами и понятиями. Ветер в лицо, и ветер важен, потому что либо с мячом, либо против мяча. Падать на песок — не падать на паркет, и расцарапанная песком в местах ожогов кожа сводит с ума. Рио дружелюбен, если отбросить первое впечатление. Надо только знать. Закоулки, кафешки и места, где можно безопасно посреди ночи танцевать. Педро проводит его за руку, и это будто смотреть другой мир. За два года Хината узнаёт больше о городе, чем за всю жизнь о родном Мияги. (а ещё тут не море, тут океан. но не суть. всё равно соль на губах сушит кожу) У него ощущение, что он растёт. Не так быстро, как хочется, но дорога перед глазами становится шире, навыки дают чувство безопасности. Это не победа, это понимание своих собственных границ. Хината связывается с Бокуто. Тот орёт в трубку без перерывов на дыхание, но в конце обещает замолвить слово. kageima думаю, я хочу попробовать играть в другой лиге hinata типа за другую страну???? kageima да Хинате девятнадцать, скоро — двадцать. Под боком спит парень, который заинтересован в отношениях с ним, и он делает успехи в паре с Эйтором. Это нестабильная стабильность. Но вот сейчас, когда глаза от света телефона щиплет, он понимает, как это расшатано и временно, и неправильно. hinata через несколько месяцев я возвращаюсь в японию Кагеяма не отвечает, но он всё ещё играет за родную страну, когда Хината садится в самолёт. Хината не эгоист. Он не просит ждать его. В чём бы то ни было. Отношения с Педро сходят на нет. Он переходит на следующий год в универе, устаёт гораздо сильнее и не спит, уча перед экзаменами. Хината нервничает и возвращается в Японию, поэтому хочет отхватить как можно больше ударов ветра по сердцу. Они остаются действительно хорошими друзьями. На свадьбе Эйтора (первая свадьба, так захватывающе) Хината ловит букет, просто потому что может. Педро улыбается ему так, будто знает какой-то секрет, который не знает сам Хината. Это заставляет расти беспокойство в сердце. В Японии душно. Это необычно, ощущать, что задыхаешься в родном краю, но высокая влажность и духота заставляют первые дни дышать через рот, чтобы выжить. Они собираются вместе, чтобы отметить его возвращение, и Хината рассказывает весёлые истории: со свадьбы, с пляжа и из скрытых улочек Рио. Ячи продолжает расцветать, волосы Тсукишимы мягко вьются, а у Ямагучи пропадают веснушки, превращаясь в уверенный блеск глаз. Кагеямы нет. Хината не удивлён. Его берут, потому что у него, оказывается, есть репутация. И каждый второй профессиональный игрок знает его в лицо. А каждый третий из них отзывается о нём как о страшном, страшном монстре. Он делает всё, чтобы это подтвердить. На это уходит год, но это хороший год. У него странно трясутся пальцы перед первым официальным матчем, но это не волнение. У него в принципе в последнее время желание какого-то тепла рядом, до которого можно прикоснуться, вызывает судороги по телу и недостаток воздуха в лёгких, но Хината не понимает, чего ему не хватает. Правда. Они встречаются возле туалета, и это какая-то плохая шутка, рассказанная Эйтором под градусом на свадьбе, но это на самом деле не так, поэтому это не смешно. От напряжения летят искры, и каждый волос на теле поднимается дыбом от предчувствия. На лице Кагеямы предвкушающая, самоуверенная и при этом радостная улыбка. Хината зеркалит, не замечая. Плевать. Он видит Кагеяму по ту сторону сетки с довольной ухмылкой на лице и слишком короткой стрижкой. Дрожь на секунды проходит, сменившись тягой, такой невыносимой, что не улыбаться равно умереть. Они жмут друг другу руки по очереди, и когда Хината доходит до него, игнорирует руку и бросается на плечи. Рост Кагеямы — он в том, что замешательство лишь секунды вибрирует в его руках, прежде чем те сомкнутся на талии Хинаты. Тот ударяет Тобио по спине, отпуская из тисков, в приветственном жесте. — Я, чёрт возьми, разгромлю тебя. Он проигрывает. На его стороне Бокуто и Мия, но видеть, как Кагеяма пасует Коураю... это странно, невозможно странно и завистливо, при этом обидно. Связующий Шакалов хорош, но не так хорош, как Кагеяма (никто так хорошо не сражается и не заставляет тебя выкладываться, как он). Им не хватает пары очков и немного удачи: они выигрывают один сет, проигрывают второй, когда Бокуто заменяют, и проигрывают третий, когда Ушиджима и Коурай на площадке вместе. Пот стекает по спине, и щёки невозможно болят. Ветер только от мяча, проносящегося рядом, потому что знаешь, что ваш либеро сможет подобрать. Это освежает. Отрезвляет. Но Хината понимает, чего ему не хватало: яростного взгляда, целеустремлённости и роста. Напряжения, когда смотришь глаза в глаза. Они идут домой вместе, не принимая душ после игры. Смеются, ругаются, бегут наперегонки, будто им пятнадцать. От Кагеямы несёт потом и каким-то замораживающим лекарством для мышц. — От тебя несёт солью. И когда они оказываются в одной постели, Хината ощущает под локтям и коленями песок, а в глотке — укусы океанских порывов ветра. Тем не менее, это — самое постоянное, что у них будет. Они просыпаются вместе, и это лучше, чем просыпаться раньше или не просыпаться рядом совсем, потому что чувствуется — естественно. Тобио смущается (не с румянцем на щеках, а в душе, когда внезапно что-то переворачивается, поэтому надо отвести взгляд, чтобы понять перемены), но Шоё несильно стукает его в плечо с улыбкой, и смущение тает. Ну же. Ну. Это ведь так естественно. Они толкают на кухне друг друга, выбирая, что завтракать. Кагеяма режет салат, Хината готовит рис и остальное. Они вместе идут на пробежку, каждый в своём ритме, но бегут они всё равно нога в ногу, потому что ритм один. — У меня есть статуэтка из Рио для тебя. Кагеяма смотрит на него, улыбаясь уголками губ. Хината впитывает эти улыбки и яростный блеск глаз, как подсолнух — солнечные лучи. — Отдашь потом. Хината не отдаёт. Месяц. Два. Три. Год. Когда Кагеяма уезжает, чтобы играть за Бразилию, Хината не удивлён. Ячи смотрит на него с жалостью, но Шоё не понимает взглядов, направленных на него. Кагеяма — лучший, и чтобы продолжать быть лучшим, нужно двигаться. Хината — охотник за навыками. Он переходит из одной команды в другую, подсматривая, обучаясь тому, что раньше не понимал. Пока Кагеямы нет, он занимает его место, и работать с Ушиджимой — незабываемый, болезненный опыт из-за недостатка понимания между ними и прошлых отношений. Он переписывается с Кагеямой, будто нет ничего в том, что они не говорят о расстоянии между собой в несколько часовых поясов и тысячи отсутствующих улыбок с утра. В этом действительно нет ничего такого. Кагеяма возвращается через год. Хината вручает ему статуэтку из Рио. Кагеяма улыбается. Хинату в глаза бьёт ветер, а под ногами песок. В пальцах ломкая боль, поэтому он цепляется за футболку Кагеямы, обнимая. (у того то же самое) Хината зеркалит, улыбаясь, и видит огромную дорогу перед ними из бетона, песка и земли. Ему нравятся возможные развилки.