Трахните меня, господин Президент

Президент Морти убил всех, кто посмел смеяться над его превосходством. Рядом с ним остались лишь те Рики, которые смогли переступить через свои предубеждения и признать его власть над собой. И над всем этим стадом баранов, как говорил С-137. Как в глубине души думал и сам Президент. Он ненавидел Риков — советников и министров, которые приносили ему в кабинет папки с делами. Стояли, вытянув руки по швам во время отчёта. Смирно сидели за столом во время собраний, не перебивая друг друга, говоря по очереди. Но глаза, которыми они шарили по его лицу, тщательно скрывая насмешку, выдавали их. Они оборачивались на него, стоило только ему отвернуться, ощупывали взглядом его задницу. Они переглядывались и подмигивали друг другу, думая, что он не замечает. Гнусно хихикали и двигали бровями. Мерзкие, похотливые старикашки, все одинаковые. И каждый — он точно знал — представлял, как ухватит за задницу господина Президента, засунет ему в рот или в жопу свой вонючий, покрытый голубой порослью хуй. Вот и этот. Очередной ехидный Рик-советник, считающий себя самым умным, а его — просто мелким куском говна, которому удалось победить на выборах благодаря численному перевесу Морти в Цитадели и моральной слабости некоторых тупарей-Риков. Пришёл к нему в кабинет с таким видом, будто играет с ребёнком в дурацкую игру по тупым правилам, а потом, отвязавшись, снова пойдёт заниматься своими взрослыми серьёзными делами. Знаем мы ваши дела, думал Президент Морти презрительно, листая отчёт советника. Набухаться, наторчаться и уснуть в собственных соплях, а потом, проспавшись, выебать пару Морти-шлюх в Жутком Морти. Подняв глаза от папки с бумагами, Морти усмехнулся: Рик, стоявший перед ним, вытянул голову вбок, чтобы дотянуться взглядом до президентской задницы, обтянутой узкими чёрными брюками, скрытой от него большим деревянным столом. Увидев, что его спалили, Рик ухмыльнулся и облизнул губы, демонстрируя свои изжелта-серые зубы. Слегка нахмурившись, Морти вышел из-за стола. Приблизился к Рику, глядящему на него с высоты своего роста притворно-подобострастно. — Хочешь трахнуть меня? — спросил Морти, хватая Рика за лацкан халата. Тот, поначалу слегка растерявшись, быстро сориентировался: вздёрнув бровь, склонил голову чуть ниже, к лицу Президента, и спросил, скалясь в усмешке: — А можно, господин Морти? — Если будешь слушаться и хорошо себя вести, — отчеканил Морти, глядя ему прямо в глаза. Все Рики — садисты, он знал это прекрасно по собственным шрамам, оставшимся с тех пор, когда он ещё не был Злым Морти. Был обычным, нерешительным, недалёким пацаном, старающимся угодить своему дедушке. Таскал в кармане бластер, прикрывая Рика от монстров. Помогал ему собирать радиоактивный изотоп. Подносил отвёртки, прислуживая в гараже. Подставлял рот и задницу, стараясь не кричать от боли и отвращения. Пытался простить и оправдать за это Рика, как и за удары, которыми тот награждал его по любому случаю. Как и за жестокие и безумные эксперименты, проводимые психопатом-учёным на шкуре собственного внука. До тех пор, пока бухой в хламину Рик не избил его до кровавых синяков и сломанной челюсти. Что-то перемкнуло в голове у Морти, и он перестал быть таким, каким был — добрым, наивным и глупым. Пришла его очередь причинять боль. Заперев кабинет на ключ, Морти обернулся к Рику, мнущемуся в ожидании. — Раздень меня, — коротко приказал Морти. Рик, привыкший, что шлюхи раздевают его, а не наоборот, дёрнул бровью, но протестовать не стал. — Как скажете, господин Президент, — сказал он насмешливо, и уже за одно это его стоило наказать. Торопливо, дёргая тонкую ткань, он расстёгнул пуговицы на чёрной рубашке Президента, и Морти поморщился. Всё, как обычно: нетерпеливый, жадный Рик, привыкший, что его ублажают, привыкший сразу брать своё. Красный шёлковый галстук с треском порвался — пятый за месяц, чёрт бы вас побрал, грубые ублюдки. Сорвав рубашку с худого, бледного туловища, Рик потянулся к молнии на брюках, рывком потянул её вниз. — Тебе нужно быть аккуратнее, иначе мне придется наказать тебя, — сказал Морти спокойно, и Рик воздел глаза к потолку. — И-извините, господин Президент, — чуть ли не издевательски прошипел старик. — Что, что делать теперь? — Теперь встань на колени и отсоси мне. Рик был ошарашен, хоть и пытался взять себя в руки. Он уже почти готов был возмутиться, но ещё помнил, что перед ним Президент, и пока что они играют по его правилам. Усмехнувшись, молча, он опустился на колени, достал из президентских штанов президентский член и принялся сосать его. Слишком грубо, слишком по-риковски. Разумеется, в этой грубости есть что-то приятное, по-особому заводящее. Но только если ты разрешаешь эту грубость. А не смиряешься с ней, как бедный подросток, игрушка в руках позволяющего себе лишнее старика. — Хватит, — сказал Морти, и Рик замер с его членом во рту. — Разденься и дай мне связать себя. — Может быть, лучше я тебя свяжу, маленькая похотливая дрянь? — Рик наконец сорвался, распалённый злостью, его собственный член вовсю распирал ширинку, и его разум застлало похотью — Морти видел это прекрасно в его глазах. Рик вскочил с пола и схватил Президента подмышки, смахнув со стола ворох бумаг, швырнул Морти лицом на стол и рывком стащил с него остатки одежды. — Господин Президент любит поиграть, — пыхтел Рик над Морти, было слышно, как он расстёгивает свои штаны. — Дедушка Рик сейчас покажет ему… самую правильную игру… Где тут у тебя смазка, крошка? А, похуй, — Рик плюнул себе в ладонь, размазал по пальцам свою вонючую слюну и залез ими в задницу к господину Президенту. — Не бойся, крошка, сейчас… Сейчас дедушка покажет тебе… свою самую любимую игрушку… Изловчившись, Морти дотянулся до ящика стола и еле-еле открыл его. Достал из него всегда лежащий под рукой лазерный пистолет и, извернувшись, направил его на Рика. Тот, застыв на секунду, быстро оценил обстановку и отскочил от задницы Президента, как от огня, задрав наверх обе руки. — Простите, господин Президент, — забормотал советник, его член так смешно торчал из расстёгнутой ширинки. — Я… я, видимо, слегка неправильно вас понял… — Мне очень жаль, — сказал Морти холодно и нажал на курок. Яркий луч мгновенно проделал кровавую дыру в башке Рика, и тот грохнулся на пол безвольной куклой. Все они сперва выёбываются, строят из себя крутых, но всех ждёт один конец — упасть на пол обездвиженным, никчемным манекеном, как это произошло с тем, первым, его настоящим Риком, которого он сделал своей марионеткой и заставил убить ещё сотню Риков. Пренебрежительно фыркнув, Морти оделся. Плеснув себе в стакан виски, отпер дверь и нажал на кнопку вызова охраны. Охранник появился мгновенно. Кивком головы Морти указал ему на труп и отвернулся к окну, скучающим взором обводя свои владения. Тело советника улетело в открытый космос, а Морти сел писать указ на назначение нового. Скукотища. Ничего нового. Всё, как обычно — Морти убивает Риков. *** Охране не положено прикасаться к своему Президенту, если только его жизни не грозит прямая угроза. Иногда Президенту Морти хотелось поменять это правило: его гвардейцы в своих ослепительно-белых мундирах были так представительны, так хороши, и он почти забывал, что перед ним всё те же Рики. Может быть, приходя с дежурства домой, они точно так же бухают и предаются блуду, но по их внешнему виду этого точно не скажешь. Никаких следов похмелья на бесстрастных лицах, безупречно выстиранное и выглаженное обмундирование, идеальная выправка, хорошо поставленные голоса. И никаких эмоций, ни разу никто ещё не посмел проявить по отношению к нему хоть какой-то оттенок чувства. А ему, пожалуй, хотелось бы увидеть, как бесстрастное лицо кого-нибудь из этих суровых воинов искажается гримасой удовольствия. Или ненависти. Или… оргазма? А ещё — услышать, как гвардеец стонет под ним: «Да, господин Президент… ещё… пожалуйста…», стонет, потеряв всё своё самообладание. Тот день выдался особо тяжёлым. Морти на окраине снова взбунтовались — жильё им дали, рабочие места обеспечили, теперь им, видите ли, подавай развлечения, причём такие, куда бы Риков не пускали. Он прекрасно их понимал, ему самому частенько хотелось отдохнуть, не имея в поле зрения этих самодовольных рож, не слыша этой гнусной отрыжки. Но он и так работал допоздна, решая дела министерств за Риков-лентяев, а тут ещё эти мелкие… У Морти разболелась голова, и он вышел подышать — мимо охраны, к небольшой открытой террасе. Но не дошёл — в глазах потемнело, голова закружилась, ноги перестали держать Президента, и он осел бы на пол, если бы не подхватившие его уверенные руки гвардейца, подскочившего к нему в тот же миг. Вьетнам или Афганистан, безупречная реакция опытного бойца, подумал Морти, промаргиваясь на диванчике, куда бережно усадил его гвардеец. — Я принесу вам воды, господин Президент, — шепнул охранник и отошёл. Вернулся через минуту с пластиковым стаканом и проследил, чтобы Морти всё выпил. — Всё в порядке, господин Президент Морти? — спросил гвардеец, и Морти кивнул ему. Тогда Рик отсалютовал ему и ушёл обратно на свой пост — возле двери в его кабинет, где и продолжал стоять с невозмутимым видом, будто ничего не случилось. Морти запомнил его — у него был почти такой же шрам на лице, как у его собственного Рика, из которого он потом сделал киборга. Он был начальником охраны, его смена была раз в четыре дня, и Морти казалось, что, при обычном ритуальном приветствии, заступая на пост, гвардеец слегка улыбается ему — незаметно, уголком рта. И отчего-то его сердце слегка ёкало в это мгновение. А потом случился теракт. Кто-то открыл стрельбу по президентскому дворцу, и одна из пуль пробила стекло в панорамном окне зала для заседаний. Морти скучал, ожидая, когда соберутся министры. Рик-гвардеец, стоявший в это время у него за плечом, сбил его со стула своим весом и отполз с ним под стол, закрывая своим телом. Ещё несколько пуль пробили стекло, и Морти стало невероятно страшно. Толстое стекло билось с оглушающим звоном, и мальчик зажал уши руками, уткнувшись носом в грудь своего спасителя. А тот, одной рукой прижимая его к себе, в другой сжимал свой автомат, готовясь выстрелить в любого, кто проникнет в зал. Наконец, всё затихло, и Президент Морти разревелся. Он знал, что потом будет ненавидеть себя за это — развёл нюни, как сопливая малолетка, как обычный тупой Морти, на глазах у Рика! Но ничего не мог с собой поделать. Он так испугался. — Тише, тише, всё уже закончилось, — тихо сказал Рик, гладя его по голове. Пару раз всхлипнув, Президент Морти наконец успокоился. — Отпусти меня, — грубо сказал Морти, сверкнув глазами на гвардейца, и тот, тихо усмехнувшись, разжал объятия. — Не выходите, пока спецназ не обыщет дворец и окрестности, — посоветовал гвардеец и, выбравшись из-под стола, помог это сделать Президенту. Чувствуя, как на щеках разгорается краска смущения, Морти кивнул и отвернулся. Отсалютовав, гвардеец занял пост у дверей и больше не смотрел на него. Преступника поймать не удалось. Президенту снова начали сниться кошмары: кто-то пытался убить его, то подбрасывая бомбу в кабинет, то нападая на него прямо в коридоре дворца. Он просыпался в холодном поту, дрожащими руками открывал флакон с успокоительным и, выпив спасительную таблетку, проваливался в сон. Проходя мимо знакомого гвардейца, он опускал глаза, краснея. Этот Рик, чёрт бы его побрал, был единственным во всей Цитадели, кто видел его плачущим. Если он растреплет это своим друзьям-Рикам в каком-нибудь кабаке… Над ним будет смеяться вся Цитадель. Но пока над ним никто не смеялся, кроме, пожалуй, его собственного самолюбия. Сутки сменяли друг друга, похожие, как близнецы — кипы документов, головная боль и усталость, бессонница и кошмары. Всё чаще он ловил себя на мысли — зачем ему всё это? Он отомстил своему Рику, он взял за яйца всех Риков в Цитадели и решал за них, как им жить. Но иногда ему просто хотелось нормально поспать. Не думая о папках с делами. Просто пройтись по улице, чувствуя себя обычным подростком, у которого нет никаких забот, кроме невыученных уроков. В этой суете он даже забыл про свой день Рожденья. Ему стукнуло семнадцать, и он понял это, лишь когда ровно такое же количество белых роз, перевязанных белой же лентой, легло на его стол. — Сегодня… сегодня ведь не твоя смена? — тупо спросил Морти, поднимая глаза на начальника охраны, стоявшего перед ним — руки по швам, еле заметная усмешка в уголках губ и на дне холодных голубых глаз. — Нет, господин Президент, — сказал гвардеец, слегка кланяясь. — Но я не мог пропустить такое событие. С днём Рожденья, господин Президент. Гвардеец отсалютовал ему, и Морти почувствовал, как покрывается румянцем. Впервые в жизни он не знал, что ему делать, и что за хуйня рядом с ним творится. Гвардеец развернулся на каблуках, чтобы уйти, но Морти окликнул его: — Подожди. Разве я разрешал тебе уйти? — Простите, господин Президент, — сказал гвардеец, возвращаясь. Чувствуя, как краска заливает его щеки, не зная, чего больше боится — отказа или согласия, Морти спросил тихо, глядя ему в глаза: — Хочешь… хочешь трахнуть меня? На лице гвардейца не промелькнуло ни единой эмоции, может, только бровь слегка дёрнулась. Склонившись над столом так, что его лицо приблизилось почти вплотную к лицу Президента, он шепнул: — Я бы предпочел, чтобы вы меня трахнули, господин Президент… Несколько секунд они пялились друг на друга, причём у Морти ушла вся краска с лица. Затем, откашлявшись, он, всё-таки чуть хрипловато, сказал: — Решил, что заслужил вкусняшку за жалкий букетик? Сначала покажи, насколько ты хорош. А потом я подумаю. — Я исполню любую вашу… любой ваш приказ, господин Президент, — тихо сказал Рик и медленно облизнулся. У Морти застучало в висках и вспотели ладони, но он взял себя в руки и кивком позвал Рика подойти ближе. Тот обошёл стол и в ожидании уставился на Президента. — На колени, — приказал Морти, и Рик послушался. Совершенно спокойно, без единого признака негодования на лице. — Хороший… хорошая сучка, — произнёс Морти, стараясь, чтобы голос не дрожал. Рик теперь смотрел на него снизу вверх, и взгляд его выражал полную готовность — ко всему, что изволит прийти в больную голову Президента. — Отсоси мне, — приказал Морти, откидываясь на своём кресле. Медленно, не суетясь, осторожными движениями Рик расстегнул его брюки, провёл пальцами по члену сквозь бельё. Прикусив губу, Морти едва удержался, чтобы не простонать. Этот сукин сын делал всё именно так, как ему хотелось. Именно так, как он представлял себе особо жаркими ночами, дроча в темноте без всякого порно, подобно своим тупым, лишённым воображения сверстникам. Рик вытащил его член и, обхватив его своими длинными пальцами, провёл рукой от головки до основания. Почувствовав, что плоть достаточно отвердела, склонил голову и обхватил его губами. Морти смотрел на него во все глаза. Рик сосал, не дразня, забирая сразу целиком, его губы плотно обхватывали член, и это было просто превосходно. — Убери руки за спину, — потребовал Морти срывающимся голосом. Одуряюще-приятные волны тепла расходились от губ Рика по всему его телу, но, чтобы получить максимальное удовлетворение, ему нужно было почувствовать свою власть полностью. Рик убрал руки за спину, и Морти схватил его за волосы. — Только посмей укусить меня, сука, — прошипел Морти и принялся насаживать голову Рика на свой член. Тот старался смотреть ему в глаза и расслабить горло, в которое его драли, но господин Президент был безжалостен, и несколько раз Рик даже сморгнул слезинки. Морти держал его крепко, наверняка причиняя боль, его так возбуждало то, как ходят эти губы вдоль его члена, как выглядит лицо гвардейца, заострившееся и вытянувшееся от совершаемого действия. Его возбуждала его страдальчески изломленная бровь и слипшиеся от слёз ресницы. И то, как он хрипел, давясь его, хоть и не самым большим, но всё же и не самым невзрачным членом. Слюна стекала у Рика изо рта прямо на его мундир, но он терпел всё это, покорно сносил все унижения, которым подвергал его Президент. Послушно принимал член, с пошлым хлюпаньем входивший в его рот быстрыми рывками, всё быстрее и быстрее, подчиняясь уверенной руке хозяина. — Блядь… — прошептал Морти, закрывая глаза, чувствуя подступающий оргазм. — Хорошая… хорошая сучка… Дёрнув Рика за волосы, он стащил его со своего члена и кончил ему на лицо, наслаждаясь зрелищем, размазал свою сперму по его лицу своим же членом. Затем, вдруг обессилев, отпустил его и откинулся в кресле. Через несколько минут, придя в себя, Морти сел прямо и взглянул на гвардейца. Тот всё так же смиренно стоял перед ним на коленях, не делая ничего без приказа, лишь подняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Морти протянул к нему дрожащие пальцы и, поколебавшись, погладил по изборождённому морщинами лицу, седым растрёпанным волосам. — Молодец. Теперь можешь встать и… Если хочешь, можешь подрочить себе. И при этом расскажи мне, что бы ты хотел… чтобы я с тобой сделал. Так же спокойно глядя на него, Рик расстегнул свои брюки, достал член — стоявший по стойке смирно — и принялся дрочить себе, не сводя глаз со своего Президента. — Я бы хотел, — начал Рик, лаская двумя пальцами свою головку, и Морти почувствовал, как у него снова встаёт. — Хотел бы, чтобы вы поставили меня на четвереньки прямо на этом полу, господин Президент. Чтобы вы раздвинули мою жопу и без всякой, мать её, смазки хорошенько выебали меня так, как я этого заслуживаю. — А как ты заслуживаешь? — спросил Морти, совершенно перестав стесняться, разомлев после оргазма и первый раз за долгие месяцы почувствовав себя способным на эмоции. — Ты, ты плохо себя вёл? Тебя… тебя нужно наказать? — Я очень, очень плохо себя вёл, — сказал Рик, уверенно водя рукой по своему стволу, путешествуя взглядом от раскрасневшего, вспотевшего лица Президента к его обнажённому члену и подрагивающему от новой волны возбуждения низу живота. — Меня нужно очень сильно наказать. Вам нужно вытащить ремень из ваших брючек, так хорошо обтягивающих вашу прелестную узкую попку… И хорошенько отодрать меня им по моей отвратительной морщинистой жопе. Так, чтобы я кричал, господин Президент, кричал, как последняя сучка. Кричал ваше имя и то, как я хочу вас, господин Президент… Мой… мой господин Морти… Я так хочу вас, тебя, я хочу тебя, Морти… Закатив глаза и тяжело дыша, закинув голову, Рик накрыл свою головку рукой и кончил в неё, несколько раз крупно вздрогнув всем телом. Морти судорожно вздохнул и понял, что смотрел на происходящее, разинув рот и вытаращив глаза — чуть ли слюна не капала. Поспешно убрав в штаны явно просящий добавки член, он сказал: — Хорошо. Раз так, мне придётся и в самом деле… хорошо наказать тебя. Я подумаю, когда… когда мы сможем сделать это. А теперь иди… приведи себя в порядок и иди домой. — Спасибо, господин Президент, — Рик смиренно опустил голову и застегнулся, потом пригладил руками волосы и встал с колен. Отряхнув свои белоснежные форменные брюки, отдал честь и направился к выходу. Оставшись один, Морти закрыл пылающее лицо обеими руками. Он весь дрожал, как в лихорадке… Ни одной мысли не было в голове, лишь образ Рика стоял перед глазами — его губы на президентском члене, его рука на собственном, его растрёпанный, невыносимо сексуальный вид, его подёрнутые похотью глаза. Его хриплый голос, произносящий: «Я хочу вас, господин Президент». *** Они смогли сделать это на следующем же дежурстве Рика. Подперев рукой голову, Морти пялился на розовый букет, который он собственноручно поставил в вазу, и ждал. Наконец, предупредительный стук в дверь сигнализировал о начале смены — восемь утра. Морти вылез из-за стола, распахнул дверь и жестом приказал вытянувшемуся в струнку гвардейцу зайти. Изо всех сил стараясь ступать твёрдо, вернулся за стол. Поднял глаза на стоящую перед ним фигуру. — Разденься. Под пристальным взглядом своего Президента Рик медленно расстегнул все пуговицы, снял белый мундир, аккуратно положив его на пол рядом с собой, и остался в такой же белоснежной рубашке. Расстегнул молнию и спустил штаны. Рубашка и нижнее бельё присоединились к остальной одежде на полу. Полностью раздетый, Рик стоял перед Президентом, спокойно встречая его взгляд. Тот осмотрел его тело, совершенно лишённое жира, не слишком накачанное, но явно закалённое годами участия в боях. Решив посмотреть поближе, Морти подошёл к нему, положил пальцы на его торс, провёл по сухой, покрытой шрамами коже. — Теперь раздень меня. Бережно, едва касаясь его пальцами, Рик расстегнул его рубашку, аккуратно ослабил узел галстука. Морти прикрыл глаза и чувствовал, как тонкая ткань скользит по его коже. Почти незаметно Рик расстегнул его брюки. Помедлил секунду и снял рубашку, при этом не избежав прикосновения к его коже. Морти открыл глаза и встретил его взгляд — задумчивый и такой непривычно-кроткий. Будто перед ним была вовсе не грубая, похотливая скотина, какими, по сути, были все Рики. Этот был... другой. — Ты киборг, подосланный моими врагами? — спросил Морти, остановив руку, которой гвардеец собрался стянуть с него брюки. — Нет, мой Президент. — Ты ведёшь себя... совсем не так, как остальные Рики. — Я просто делаю то, чего вам хочется, господин Президент. Глядя на него снизу вверх, Морти подумал: ведь он может убить его в любой момент и даже не из бластера, оставшегося в кармане формы, а просто голыми руками, свернув шею, как цыпленку. Какого хуя этот гвардеец так выстеливается перед ним, если он не киборг-шпион? — Подойди к столу и обопрись на него ко мне спиной, — приказал Морти, чувствуя поднимающуюся изнутри злость. Если этот мудак притворяется, чтобы втереться в доверие, а потом подло кинуть... Он знает, как вывести его на чистую воду. — Хочешь папочкиного ремня, дорогуша? — вкрадчиво спросил Морти, подходя к Рику со спины. — Да, сэр. Делайте, что вам угодно, господин Президент. Рывком Морти вытащил из брюк ремень, услужливо расстёгнутый Риком, сложил его пополам, примерился и с размаху опустил его на задницу Рику, стараясь пройтись пряжкой по ягодицам. Рик вздрогнул, но не издал ни звука, и Морти ударил вновь. Удар пришёлся по уже выступившей красной полосе от предыдущего шлепка, и Рик уронил голову на руки, сжимающие край стола. — Нравится, сучка? — спросил Морти, переводя дух. — Да, сэр, продолжайте, пожалуйста... Бляядь! — следующий удар перебил его и был так силён, что Рик не сдержал болезненного вскрика. Усмехнувшись, Морти стегнул его ещё раз и ещё, каждый раз получая крик боли. Под конец Рик весь дрожал, вцепившись в край стола, и по его шее стекал пот, смачивая кончики седых волос. Подавив желание прижаться губами к его шее, Морти схватил его за волосы и грубо потянул вниз. — На пол, сука. На четвереньки, и подними свой зад. Рик опустился на четвереньки, оперевшись на локти и колени и оттопырив задницу. У Морти уже стоял, как каменный, но он ещё не наигрался. Вытащив из вазы букет, он сорвал с него ленту, опустившись на пол, дёрнул руки гвардейца назад, принуждая того уткнуться в пол лицом, и связал лентой его запястья. — Будешь громко орать — запихну тебе в жопу твой букет, — пригрозил Морти. Отделив от букета один стебель с торчащими во все стороны острыми шипами, он медленно провёл им поперёк красных полосок от ремня на заднице гвардейца. Тот выгнулся и застонал, кусая губы и стараясь быть тише. — Нравится? — усмехнулся Морти и получил в ответ утвердительное мычание. — Говори так, чтобы я слышал тебя, — недовольно сказал Президент и хлестнул гвардейца стеблем, оставляя ссадины от шипов, сперва белые, а затем налившиеся красным и кое-где даже начавшие сочиться кровью. — Даа, мой Президент, — простонал Рик и всхлипнул. — Мне ооочень, очень нравится... — Так-то лучше, — удовлетворённо произнёс Морти и забрал со стола остальные цветы. — Тогда зажмурься и приготовься к тому, что тебе понравится ещё сильнее. Разойдясь, Морти отхлестал гвардейца букетом, и тот трясся на полу, пуская слюни и едва не рыдая. Похоже всё-таки, что он не киборг, подумал Морти, наблюдая, как вздрагивает от боли Рик — пожалуй, робот не сумел бы так притворяться. Робот, который тащится от боли — о таком он точно ещё не слышал. Отшвырнув в сторону цветы, Морти ласково огладил исполосованную шипастыми стеблями задницу. — Я достаточно наказал тебя, сука? Теперь ты будешь слушаться меня? — Да, сэр, — задыхаясь и дрожа, ответил ему Рик. — Хорошая сучка. Хочешь меня? — Да, господин Морти... Пожалуйста... пожалуйста, трахните меня... господин Президент!.. — горячо зашептал гвардеец, и у Морти вышибло остатки мозга. Упав на колени позади стоявшего раком гвардейца, он развязал его руки и, еле справляясь с дрожащими руками, обвязал белой лентой его хуй. — Дрочи, сколько хочешь, ты кончишь, когда я тебе скажу, понял меня, скотина? — прошипел Морти, вытаскивая член из брюк. — Да, сэр. Я кончу, когда вам будет угодно. Ощупав нетерпеливо гвардейскую дырку пальцами, Морти всё-таки решил смочить её и плюнул прямо туда. Размазав слюну, он приставил член к дырке и наконец-то вошёл в блаженную, пульсирующую тесноту. Этот Рик, по-видимому, не увлекался переноской мегасемян в собственной жопе, или, по крайней мере, делал это довольно давно — в его заднице было достаточно узко, чтобы у Морти помутилось в голове от удовольствия. Снова схватив гвардейца за волосы, он потянул его голову на себя и двинулся вперёд. Рик застонал, сразу потянувшись к члену, но тут же разочарованно отдёрнул руку — стянутый лентой, его член не мог принести ему разрядки. Он вцепился зубами в собственный кулак и подвывал, пока Морти драл его, неторопливо, стараясь пройтись по простате с каждым толчком. — Нравится, сучка? Нравится мой член? — Да, сэр... Не останавливайтесь, прошу вас! У Морти болели коленки, но он не хотел торопиться — ему было так охуенно в этой узкой, хоть и достаточно опытной заднице. — Пожалуйста... Морти... господин Президент... пожалуйста, позвольте мне кончить... — Рик под ним почти плакал, умоляя освободить его, но Морти не собирался идти у него на поводу. — Терпи, мудак, — шепнул он, хотя сам уже еле держался, чтобы не кончить. Плечи гвардейца вздрагивали, и он уже больше не просил ничего, издавая лишь жалкие всхлипывающие звуки. Морти потянул его за волосы, вывернув лицом к себе, чтобы взглянуть на него. Слёзы стекали по лицу гвардейца, и Морти удивлённо ахнул. — Ты плачешь? Так сильно хочешь кончить? Или... может, тебе больно?.. — Мне... мне так хорошо с вами... Господин Президент... — пробормотал Рик сквозь слёзы, и Морти, с отчаянной надеждой на то, что это правда, прижался губами к его спине, развязывая ленту на его члене. С протяжным стоном Рик кончил с членом своего Президента внутри, и Морти сам чуть не закричал от оргазма, когда чужая плоть запульсировала, сжимаясь вокруг его плоти. Накачав спермой задницу гвардейца, он тут же вышел и откатился на спину, глядя в потолок, слушая, как обмякший рядом Рик тяжело и прерывисто дышит. — Ляг рядом и обними меня, — сказал Морти, и это было больше похоже на просьбу, чем на приказ. Рик лёг рядом с ним и прижал его к себе. Морти закрыл глаза и прижался лицом к его груди, улыбаясь. — Хочешь... хочешь выебать Президента? — шепнул Морти, но Рик промолчал, и мальчик продолжил, тыкаясь губами в так же, как его собственная, влажную от пота кожу. — Найди тех, кто... кто хотел убить меня, и я отдам тебе свою задницу. — Я бы сделал это для вас, сэр, и без всякой награды, — тихо сказал гвардеец, гладя Президента Морти по волосам. *** Президент Морти не выспался, и у него болела голова. С завистью, граничащей с ненавистью, он смотрел на Морти в жёлтых майках, понуро бредущих в школу для Морти — обычную школу, которую Президент учредил вместо унизительной Академии Морти, в которой мальчишек учили только лизать зады своим Рикам. Теперь же они учились, как положено — математике, физике и астрономии, чтобы не превратиться в малолетних дегенератов. Час-другой скучных лекций, и они освободятся для своих повседневных дел — отправятся на свою глупую работу, зарабатывать шмекли, чтобы потом потратить их в своих казино для Морти, или в игровых залах для Морти, или в их развлекательных центрах для Морти, которые по указу Президента были понастроены для них по всей Цитадели. Один он никуда не пойдёт — два часа он будет париться под жарким солнцем, читая речь на публичном собрании, а потом вернётся в свой дворец и будет перебирать бумаги до самого вечера. Во время своей предвыборной кампании он жаждал власти над Цитаделью и думал, что будет иметь её во все дыры. Но по сути это Цитадель имела его, не оставляя ни минуты свободного времени. Даже трахался он в рабочее время, закрыв кабинет, на покрытом ковром полу или прямо на столе, а то и просто прижимая гвардейца к стене, вцепившись пальцами в его костлявые бёдра, надирая его оттопыренный для удобства господина Президента зад. Утерев пот со лба, Морти поднялся на трибуну. Его окружало кольцо спецназа, а за плечом стоял неизменный личный охранник — его любовник Рик-гвардеец. Вокруг уже собиралась толпа — сколько бы он ни трудился на общее благо, всё равно находились те, кого что-то не устраивало, и он приготовился выслушивать претензии и отвечать на них, по возможности охраняя своё достоинство. Собрание было в самом разгаре, и у Морти уже начали дрожать коленки от усталости. Он устал стоять, устал отвечать на вопросы Морти о том, когда им разрешат самим выбирать себе Риков, на вопросы Риков — когда Морти перестанут выёбываться и чуть что обращаться в комитет защиты Морти с просьбой поменять им Рика. Морти готов уже был послать к чёртовой бабушке и тех, и других, и пойти пить лимонад на свою прохладную террасу, как вдруг из глубины толпы вытащился оборванный и совершенно упоровшийся Рик с плакатом «Сделайте это легальным». Размахивая этим идиотским куском картона с криво нарисованным листом ганджи, Рик-легалайз подошёл как можно ближе и принялся тыкать своим арт-объектом в сторону трибуны. Его веки были полуопущены, а глаза красны, и он выкрикнул: — За легалайз! Жизнь слишком коротка и тяжела, чтобы отказывать себе в простых и насущных радостях!.. — Твоя-то тяжела, аж пиздец! — крикнул один из Риков-спецназовцев. Другой поддержал, презрительно сплюнув на землю: — Иди работай, Легалайз! Или вали нахуй из Цитадели, толку от тебя меньше, чем от офисной мыши! — Да он не может свалить, он проебал пушку, а тарелка проржавела! — заорал третий, и вся цепочка Риков заржала над Легалайзом. Тот обиженно скривился и, поднырнув под заградительной веревкой, кинулся к трибуне. Схватился за её край и умоляюще затараторил, брызгая слюной в лицо ошарашенному Президенту: — Г-господин Президент, пож... пожалуйста, выслушайте меня! Я же, я же ничего плохого не делаю, я просто разработал проект закона о создании сети кофешопов в Цитадели, а ваши, ваши советники не пускают меня на порог! Пожалуйста, прочитайте мой проект, я уверяю, вам понравится... Легалайз принялся рыться по карманам, и Морти в страхе отшатнулся. — Отвали от меня! Убейте его! — приказал он спецназовцам, но те просто отшвырнули Легалайза подальше от трибуны вместе с его транспарантом. — Он, он хотел убить меня! — выкрикнул Морти, оборачиваясь к Гвардейцу. — Грохни его, слышишь? У него в кармане пистолет! — Господин Президент... Этот Рик, он же полнейший дурак, — тихо сказал гвардеец, нагнувшись к нему. — Он и мухи не обидит, уверяю вас. Просто бегает вокруг со своими дурацкими проектами. — Я сказал тебе убить его! — Морти дёрнул за рукав растерявшегося гвардейца и топнул ногой. — Он... он заебал меня! Ко мне нельзя так близко подходить! Сегодня он лезет ко мне со своим дурацким проектом, а завтра обольёт кислотой! Возьми свой сраный автомат, тупой кусок мяса, и застрели его! Легалайз подобрал с земли свой плакат и растерянно хлопал глазами, не понимая, что у него остался последний шанс сбежать. — Успокойтесь, пожалуйста, сэр, он не хотел ничего пло... — начал гвардеец, осторожно кладя руку на плечо Морти, но тот досадливо дёрнул плечом, сбрасывая его руку, и истерически закричал: — Я тебе приказываю, слышишь? Возьми автомат и убей его! Ты... ты должен подчиняться мне, грёбаная подстилка! А не то... прикажу убить тебя! И вас всех! Все вы, Рики, тупой скот, только и способны зубы скалить вместо того, чтобы выполнять свою работу! — задыхаясь от злости, Морти обвёл взглядом застывший спецназ, снова поднял голову на гвардейца. — Если бы это был Морти, напавший на Рика-советника, ты бы, небось, ни секунды не сомневался, прежде чем убить его! Делай, что тебе велено, иначе уволю тебя нахуй! Мерзкая непослушная сука! Решил устроить бунт? Так я вас мигом успокою!.. Сдвинув бровь, под насмешливыми взглядами спецназовцев, сразу начавших перешёптываться, Рик вскинул автомат, навёл его на несчастного Легалайза и короткой очередью прошил его грудь. Даже, кажется, не вдуплив в то, что произошло, Легалайз упал на землю, заливая её своей кровью. Толпа Риков и Морти, ахнув, мигом разбежалась. Опустив автомат и склонив голову, не глядя ни на кого, гвардеец вернулся на своё место за спиной Президента. — Поняли? Вы поняли? Любой, кто посмеет угрожать мне, умрёт! — крикнул Морти вслед разбегающейся толпе. Затем, вздохнув, сошёл с трибуны. — Все свободны. Проводи меня во дворец, — бросил он Гвардейцу, и тот, не обращая внимания на унизительный шёпот спецназовцев, обсуждавших их интересные отношения с Президентом, пошёл за ним. Вернувшись во дворец, Президент Морти пожелал таблетку от головы и утешительный минет. Выполнив с каменным лицом его желания, гвардеец спокойно застегнул его брюки и молча ушёл на пост. А Морти, по-прежнему злясь на всё на свете, пытался заставить себя работать, то и дело отвлекаясь на ноющую боль в висках и бесящие, ненужные эмоции. Через три дня вместо его Рика на пост охраны заступил другой, незнакомый ему гвардеец. — А где начальник охраны? — спросил Морти новенького, и тот ответил бесстрастно: — Он приказал мне заменить его. Сказал, что у него другие дела. Более важные, господин Президент. Опустив глаза и поджав губы, Морти вернулся в кабинет. Работа не клеилась, по телефону вечно звонили тупые, ничего не понимающие министры. Рявкнув на очередного говнаря, он в раздражении бросил трубку, порылся в шкафу в поисках личного дела начальника охраны и, откопав нужную, нашёл его адрес. — Какие ещё, блядь, дела могут быть важнее твоей работы на меня? — спросил Морти, становясь между включённым телевизором и диваном, на котором, откинув голову на спинку и широко расставив ноги, развалился гвардеец — с бутылкой в руке, в окружении десятка таких же, но пустых, голый по пояс и в совершенное неалё. — А, это вы... господин Президент, — сказал Рик лениво, открывая один глаз и снова закрывая его. Морти подобрал с пола пульт и вырубил телевизор. — Почему ты не на работе? — спросил Президент. Рик пьяно заржал, рыгнул и отклеил голову от дивана, уставился на Морти мутными глазами и присосался к бутылке. Морти передёрнуло: перед ним был самый обычный, классический Рик, в точности такой же, как его собственный: пьяный в хлам, неопрятный и больше похожий на опустившееся животное, чем на гениального учёного. Или идеально вышколенного гвардейца. Морти подошёл к Рику и отвесил ему оплеуху. — Почему ты не на работе? — повторил он свой вопрос. — Разве я отпускал тебя? Разве я разрешал тебе пренебрегать своими обязанностями? Рик смотрел на него воспалёнными глазами, не реагируя, и Морти занёс руку для нового удара. Мгновенно среагировав, Рик перехватил её и сдавил тонкое запястье своими сильными, несмотря на литры выпивки, пальцами. Морти заскулил от боли, и Рик сказал, ядовито ухмыляясь и скаля зубы: — Господин Президент, вы, наве-ээ-рно, забыли, что я Рик. Я рад служить вам... Мне плевать даже на то, что вы унизили меня на публике, назвав своей подстилкой, потому что быть вашей подстилкой — честь для меня, господин Президент. Но выполнять истеричные приказы капризного мальчишки, бессмысленные и идиотские — выше моих сил. Не веря своим ушам, Морти смотрел на гвардейца, чувствуя, как его мир разлетается на кусочки. Тот, кому он поверил, кто показался ему не таким, как все эти Рики вокруг, оказался такой же тупой скотиной, как все они. Хватка Рика ослабла, вырвавшись, Морти закрыл лицо руками и бессильно разрыдался. Вся его злость ушла, он чувствовал только бесконечную боль из-за предательства. Тот, кого он выделял из других, считает его просто капризным мальчишкой. А он-то так радовался, что у него наконец-то появился кто-то, на кого можно положиться. Кто может помочь ему... понять то, что у него на душе. Позволить ему быть таким, какой он есть. Какой же он маленький наивный мудак. Почувствовав прикосновение к своим ногам, Морти отнял руки от лица, посмотрел вниз. Рик стоял у его ног на коленях, согнувшись, и прижимался лицом к его ботинкам. Наклонившись, Морти подцепил пальцем его подбородок, поднял его голову и посмотрел ему в лицо сквозь слёзы. — Простите меня, господин Президент, — сказал Рик, блестя глазами. Морти попытался улыбнуться и потянул его наверх. Оказавшись вновь выше его, Рик взял его руку, ту, которой Морти ударил его и на которой уже начали проявляться синяки от его захвата, и поцеловал её. — Простите, что сделал вам больно, — сказал Рик, глядя на него без тени улыбки. — Простите, что посмел ослушаться вас, господин Президент. Простите, что дал повод усомниться в моей преданности. Такого больше не повторится. Морти захотелось упасть в его объятия и плакать навзрыд, прижимаясь к его широкой груди, но вместо этого он потянул гвардейца на диван. — Я люблю тебя... Я люблю вас, сэр, — сказал ему гвардеец, когда, залив его задницу спермой, весь красный и запыхавшийся, Морти упал к нему на грудь. Потом они обнимались на диване, и Морти жаловался гвардейцу на свою бессонницу. — Если хотите, я могу... оставаться на ночь в вашей спальне, господин Президент, — предложил Рик, проводя пальцем по его подбородку. — Может быть, если вы будете не в одиночестве, вам перестанут сниться кошмары. — Лучше... Лучше оставь за дверью кого-нибудь, а сам спи со мной. Они целовались и трогали друг друга, тратя рабочее время Президента, но ему было плевать. — Вы такой красивый, господин Президент, — сказал Рик, осторожно гладя шрамы, покрывающие тело Морти. — Это... ваш Рик сделал с вами? — Да, он был тем ещё козлом, — небрежно отозвался Морти. — Но он доигрался. Я вышиб ему мозги и засунул вместо них в его психованную башку микросхему и приёмник. — Жаль, — вздохнул гвардеец, и Морти изумлённо глянул на него. — Я бы хотел лично разобрать на атомы любого, кто осмелился причинить вам боль, господин Морти. — Прости меня за Легалайза, — сказал Морти, отводя глаза. Рик погладил его по голове и поцеловал в висок. — Учитывая особенности вашего... прихода к власти, несложно догадаться, что вам тяжело испытывать доверие к кому-то. Я бы очень хотел заслужить его, сэр. А сейчас... сейчас вам пора на работу, — сказал он ласково. — Тебе тоже. И не смей никогда больше покидать свой пост без спроса, понял? — Да, сэр. Никогда больше. *** Морти снился сон, как он убегает от толпы Риков, вооружённых бластерами и вовсю палящих ему в спину. С тех пор, как гвардеец стал приходить к нему на ночь, кошмары действительно стали сниться ему намного реже. Даже если и снилось что-то плохое, отчего он в страхе просыпался, сильные руки обнимали его, и он успокаивался. Но на этот раз он проснулся, а сон не кончился. Из-за двери доносились выстрелы, а Рик стоял возле неё, полностью одетый и с автоматом наперевес. — Одевайтесь, сэр, — приказал Рик, бросая ему его одежду. — Терро-Рики захватывают дворец, вырезая охрану. — Он глянул на свой электронный браслет, на дисплее которого один за другим гасли зелёные огоньки. — Нужно уходить отсюда. Где ваша портальная пушка? Путаясь в рукавах рубашки, Морти схватил с тумбочки порталку и швырнул её Рику, понятия не имея, куда бежать. Натянул брюки и по команде гвардейца прыгнул в портал за секунду до того, как дверь в спальню вышибли сразу несколько ног. — Они будут гнаться за нами, — сказал гвардеец, хватая Морти за руку и делая несколько порталов, затаскивая мальчика за собой в один из них. Измерение кресел, сидящих на людях, измерение пицц, заказывающих людей по телефону, измерение пердящих задниц и очень скользких старушек... У Морти уже кружилась голова, но Рик всё тащил его вперёд, не давая отдохнуть ни секунды. И не зря: Президент получил-таки пулю в ногу... и получил её не от Рика, а от самого обычного Морти в жёлтой майке, из тех, за чьи права он так усердно боролся. Видя, что он не может бежать, гвардеец подхватил его на руки и прыгнул в очередной портал, на прощание подстрелив кровожадного Морти. Десятки измерений, десятки монстров, лязгающих на них зубами или пытающихся придушить их своими мерзкими щупальцами, превращающихся в кровавое мясо под пулями гвардейца. Заметив, что нога Морти сильно кровоточит, Рик остановился перевязать рану рукавом своего мундира и ринулся дальше. Он тяжело дышал и спотыкался, но не переставал бежать, прижимая к себе своего Президента. Спустя, наверно, сотню измерений он наконец остановился отдышаться и бережно положил Морти на траву, сам сел рядом с автоматом наготове. Монстров не было, но кто знал, насколько продвинулась погоня. — Они взломают протокол вашей пушки, сэр, рано или поздно, — сказал он Морти. — Поэтому мне придётся сломать её и сделать новую. Я знаю одно измерение, где мы сможем взять всё необходимое — вплоть до тарелки, чтобы съебаться от погони. Местный Рик поссорился со своим Морти и бухает в Цитадели, не просыхая, забросив свой гараж. — Отлично. Действуй, — приказал Морти и тут только заметил, что правый бок белоснежного когда-то мундира пропитан кровью. — Рик... ты ранен? — ужаснулся Морти, но гвардеец махнул рукой: — Да ерунда. Царапина. Морти наорал на него, заставил тоже перевязаться и только после этого согласился двигаться дальше. Рик телепортировал их в замызганный, грязный гараж, тем не менее, все нужные материалы были в наличии, а тарелка, хоть и слегка поржавевшая — с исправным двигателем и даже полным баком. — Вот и прекрасно, с-сученька, — шипел Рик, ковыряясь отвёрткой в старом корпусе порталки и запихивая внутрь новые микросхемы. — Теперь... теперь нас не найдут эти бляди. Готово, сэр, — он протянул Морти пушку, и тот взглянул на него непонимающе. — Я уже ввёл номер нужного измерения, там вас будут ждать обычные Бет и Джерри, вы будете там... в безопасности, пока не закончится облава, — он объяснял медленно, как ребёнку, думая, наверно, что Морти не понимает его из-за шока. — А ты? Ты что, не пойдёшь со мной? — требовательно спросил Морти. — Я останусь здесь... И прикрою вас, убью любого Рика или Морти, которые сюда сунутся. Новую, незарегистрированную пушку тоже можно отследить, если вовремя подсуетиться, господин Президент. — Да я... да не пойду я без тебя никуда! — возмутился Морти. — Шнуруй свой бок, и погнали. Отправимся туда вместе. Рик замялся, и Морти прикрикнул на него: — Это приказ, слышишь? Я никуда без тебя не пойду. Никто не будет заморачиваться и выслеживать нас по измерениям, потеряв сигнал. Нахуй я никому не нужен. Если мы не сунемся обратно в Цитадель, нас никто не тронет. — Я думал, что вы собираетесь вернуться туда и навести порядок, сэр, — Рик вопросительно смотрел на Президента, и тот покачал головой. — Если даже Морти против меня... Зачем мне туда возвращаться? Нахуй их всех, пускай живут там, как ёбаное стадо баранов. Я просто... Морти подошёл к Рику, сидящему, сгорбившись, за верстаком, и сказал, кладя руки на его плечи: — Я просто хочу быть твоим Морти. — Надо же... какая честь для меня, — насмешливо сказал Рик, убирая прядь волос с лица Морти. — Как скажете, сэр... То есть, я хотел сказать, дело твоё, пёс. Морти потянулся к нему, чтобы поцеловать, обхватив его руками, и Рик дёрнулся от боли. Осторожно сняв с него одежду и их ненадёжные перевязки, Морти в ужасе ахнул: в боку гвардейца была глубокая рана, и не думавшая затягиваться. — Ты... ты хочешь сдохнуть и оставить меня одного, идиот? — крикнул Морти, хватая новую пушку. — Скорее... пойдём отсюда! В новом измерении, точно таком же, как и предыдущее, за исключением того, что тела Рика и Морти валялись под верстаком, и на всех поверхностях отсутствовал полугодичный слой пыли, они расположились прямо на полу, и Морти помог Рику обработать рану и заново перевязаться. Потом они закопали тела на заднем дворе и без сил, плечом к плечу, уселись обратно на пол гаража, привалившись спинами к стене. — Я так устал, просто пиздец, — вздохнул Морти. — Вы можете поспать в своей новой комнате. Не бойтесь, я не скоро потащу вас в космос, — усмехнулся Рик. — Я привык к воинской службе, и мне самому понадобится время, чтобы привыкнуть к своей новой роли. — Кажется, мама готовит ужин, — Морти потянул носом, учуяв аромат жареной говядины с кухни. — Отличная новость! — Рик вскочил и протянул руку Морти, чтобы помочь подняться. — Нам нужно умыться и переодеться перед ужином. Кстати, в этом измерении... у Рика было принято, эээ, спрашивать разрешения у своего Морти на новое совместное приключение. Не то, чтобы этот Рик сам так решил, скорее, так решила его семья, и они... строго следят за тем, чтобы эти правила выполнялись. Думаю, вы не будете против такого расклада, не так ли, сэр? Рик подмигнул Морти, и тот рассмеялся. — Осмелюсь попросить, — Рик подошёл к нему вплотную и притянул к себе за талию. — Не против ли вы... отправиться в ванную в моей компании, чтобы я смог в тишине и спокойствии отсосать ваш член? — Мм... знаешь, что? Просто выеби меня, — сказал Морти, запирая дверь. — Как вам угодно, господин Президент, — почесав лысину, ответил Рик и, похабно усмехаясь, полез в ящик стола за флаконом смазки.