Сводничество по-старковски

       Память подсказывала, что за постельные игрища с ведьмой и отказ жениться та превратила его в какого-то смеска бизона с саблезубым тигром. Промелькнула мысль, что такие извращения и не снились Гидре. В целом эта линия поведения не противоречила его характеру. Если дама изначально была предупреждена, что дальше постели в свою жизнь Брок ее не пустит, то претензии по истечении романа он не принимал. Ощущения были странными, будто память была внедрена искусственно для выполнения задания, такое в Гидре практиковалось. Благо Брок помнил, что его имя действительно его — это уже было хоть что-то. А с заданием он разберется по ходу дела, не впервой. В зеркале отражалась рогатая гривасто-клыкастая образина, подтверждая вводные данные. Ну что же, животных Брок любил, а за свою службу на Гидру чего только не насмотрелся, причем за проеб его всегда могли пустить в расход или пересобрать в нечто вот такое вот. Расклад не радовал, но и так вполне можно было жить. Нужно было только пообвыкнуться в новом для себя теле, чтобы не сшибать углы и дорогущий фарфор. Кстати, о фарфоре из памяти удалось выскрести, что разговаривающий чайный сервиз — это не глюки, а последствия все того же проклятия. Брок уже сильно сомневался в существовании вот такой вот обидчивой ведьмы или в том, что та до сих пор жива. Он не очень разбирался в магии, но крохи, которые знал из этой области, говорили о том, что такое количество «сопутствующего ущерба» должно было размазать ведьму откатом. Задание оказалось ограничено временем. В одной из комнат обнаружился артефакт-индикатор проклятья: роза, роняющая лепестки и отмеряющая тем самым время. Брок еще только начал задумываться о том, как будет искать подходящего человека и пытаться влюбить того в себя, как стража — две разговаривающие секиры — доложила о нарушении периметра. Седовласый мужик расхаживал по вверенному заботе Брока замку. В целом вторженец угрозы не представлял, явно замерз, а ночью в незнакомой местности мог только больше заплутать. Смысла гнать его не было, тем более что заколдованные обитатели замка рвались позаботиться о человеке, которого не коснулось проклятье. Брок мешать не стал, оставив гостя перекусить и отоспаться в тепле. Вот только гость спать не стал, а за каким-то чертом поперся в комнату с артефактом. Брок не успел на какую-то долю секунды. Мужик прикоснулся к розе, и настройки задания-проклятия сменились. — Глупец! — зарычал Брок, но было уже слишком поздно что-то делать. Новые вводные не заставили себя ждать, возникая из ниоткуда уверенностью в своей дальнейшей судьбе. Любовь у Брока должна была случиться или вот с этим седым мужиком, или с кем-то из его потомков. С учетом ограничения по времени… и если мужик не откинется после того, как слишком близко познакомится с таким «красавчиком», как Брок. После допроса с пристрастием выяснилось, что Морис изобретатель — белый халат этого времени. У Мориса был единственный сын Стивен — ум, доблесть и честь. Испуганный конь сбросил Мориса у жилища Брока, и Морис ожидал появления Стивена, поскольку сам без коня выбраться все равно не мог. — Значит, так, Морис. Я поговорю с твоим сыном по душам. За то, что ты сотворил в доме, где тебя приняли так радушно, ты заслуживаешь смерти. Но я не зверь… — на последней фразе Брок улыбнулся, осознавая, какое впечатление на неподготовленного человека может произвести улыбка саблезубого тигра. Стив пришел на следующее утро, ведя в поводу коня. Ум и честь оказались запакованы в чарующую оболочку голубоглазого блондина и горячего мужика, какие были во вкусе Брока. — Отец! Ты здесь? — с порога закричал Стив. — Он здесь, но заключен под стражу, — отозвался Брок, выбрав темные переходы замка, чтобы Стив раньше времени не увидел его. — С ним все в порядке, но твой отец совершил преступление и заслужил за это смерть. — Что он сделал? — напрягся Стив. — Попытался украсть волшебный артефакт и подверг тем самым жизни обитателей замка опасности. Мы, может, и не совсем люди уже, но жить хотят все, Стив. — Ты не представился, — спохватился тот. — Меня зовут Брок, и я хозяин этого замка. Кто-то из вас в наказание за проступок твоего отца должен остаться здесь, в замке. Навсегда. Ты или твой отец, выбирать тебе. Времени на раздумья тебе до утра… — Не стоит! Я уже все решил, — лоб Стива прорезала суровая морщинка. — Я останусь. Отпустите, пожалуйста, моего отца. — С ним ты объяснишься сам. Через окно Брок наблюдал за тем, как Стив сажает отца на коня и провожает до кромки леса, а затем возвращается обратно в заколдованный замок. От осознания того, что жертва добровольно идет в клетку, Броку хотелось мурчать, но он мужественно переборол этот недостойный порыв. — Ты же не просто так сохранил мне и отцу жизнь, верно, Брок? — как-то за ужином спросил Стив. Он жил в замке уже два дня и облазил все окрестности, но особенно облюбовал библиотеку. Все обитатели замка души в Стиве не чаяли, а некоторые — вроде деток-кружек чайного сервиза — вообще умудрились засветиться и рассекретить себя. — Верно. И неверно одновременно. Если бы твой отец отужинал и переждал тут ночь, ничего с вами бы не случилось. Я бы отпустил вас, не выдав своего присутствия… — чуть покривил душой Брок, потому что отпустить Стива было бы очень сложно на любом этапе. — Однако любопытство твоего отца завело его туда, куда не следовало, и он сделал то, что сделал. Теперь и ты заключен в замке вместе с нами. Говорить об условиях задания и освобождения от проклятия не хотелось. Любовь не вызвать насильственно, Брок знал это как никто. Вот только с появлением на пороге Стива все задания и установки могли лететь к черту, он не упустил бы его. Не отпустит никогда. Плевать на проклятье. Стив важнее. — Почему ты прячешься, Брок? Я уже догадался, что обитатели замка зачарованы. — Я хозяин замка и причина всего, что здесь творится. Как следствие, колдовство больше всего исказило мою природу, — пояснил Брок, а мысленно добавил: «Или же наоборот, колдовство показало мою истинную природу, и это, пожалуй, страшнее всего». — Я не обморочная барышня, Брок. Покажись! — Для начала тебе стоит взглянуть на моих слуг и тогда уже решать… По его слову все, кто избегал Стива, выступили из теней и тайных проходов для слуг. Канделябры, топоры, копья, мечи, чайники и тарелки, кого только тут не было. Надо отдать Стиву должное, он даже не вздрогнул. — Ничего нового, о чем бы я уже не догадался сам, не вижу, — прокомментировал он. — Ох, ну если ты так настаиваешь… — Брок проглотил обращение «Золотко», потому что в реакции Стива на такую вольность был уверен. Его появление все же напугало Стива, и он выскочил из-за стола. — Б-брок? — неуверенно спросил он. — Ждал кого-то другого? — ухмыльнулся Брок, позабыв, какое впечатление на неподготовленную психику его оскал может оказать. Стив побледнел. — А почему ты не такой, как остальные? — Я предупреждал, но ты не слушал, — вздохнул Брок, усаживаясь за стол, и слуги засуетились, накрывая и для него. — Никогда ни о чем подобном не слышал… — помедлив, Стив занял свое место за столом напротив Брока. — Мир полон чудес, Стив. Хотя пытливые люди всегда находят объяснение любому чуду. — Ты… вы все так и останетесь вот такими? — Скорее всего, — безразлично пожал плечами Брок. — Я бы не стал ждать чуда. Лимит на них на самом деле ограничен. — Но ведь когда-то было иначе! — Было. Очень давно, о чем я уже не помню. — Надо же что-то делать! У отца есть ученые друзья, они смогут найти решение. — Ох, Стив, не начинай, а? Я знаю решение, но оно за гранью возможностей людей и богов. — Так скажи мне, я обещаю, что помогу! — Золотко, ну что ты такой неугомонный? Я проверял, мне и замку недолго осталось, поживешь тут, подождешь, и когда мы все исчезнем, вернешься домой. — Какой я тебе Золотко! Погоди… Исчезнете?.. Вы все… — А, черт, зря я это сказал, — пожалел Брок. Он отчего-то знал, что Стив был на беду всех, кто его знает, очень ответственным и склонным к самопожертвованию, а это всегда все портило. — Успокойся, у меня есть план, если он не выгорит, ничто не поможет. И нет, ты тут никаким боком помочь не можешь, да и никто не сможет. Мы либо справимся сами, либо нет. Понаблюдаешь, потом, может, книжку о проклятьях напишешь в назидание потомкам, а лучше сразу сказку. Я тебе из опыта скажу, что научные труды никто не читает, а сказки читают все, и так больше шансов до людей достучаться. — Но если я смогу помочь, то ты же скажешь мне, Брок? — заглянул Стив ему в глаза, отчего член, весьма выдающийся в этом облике, обозначил свою заинтересованность, а Брока обдало такой волной жара, что хоть в прорубь лезь. — Пока что все, что ты можешь сделать, это не покидать замок. Поэтому я и заставил тебя остаться. — Я понимаю, Брок, — прикрыл глаза Стив. — И обещаю, что не уйду. — Спасибо. О большем не прошу. Брок и не подозревал, что его новое тело оснащено такими мощными инстинктами. Каждую ночь он отправлялся на охоту. Задирал косуль и оленей, тащил их на кухню. От пролитой крови его буквально потряхивало, он едва сдерживал жажду убийства, сатанея и распугивая слуг. То ли все дело было в ускользающем все быстрее с потерей розой лепестков времени. То ли из-за присутствия Стива, которого попеременно хотелось то разорвать, то трахнуть. Последнего хотелось с каждым днем все сильнее. — Ты меня будто избегаешь, Брок, — попенял Стив, нашедший его в бассейне, который располагался в центре зеленого лабиринта. — Поганцы, — буркнул Брок, который велел живой изгороди сплестись, не оставляя прохода, когда шел купаться. С его габаритами мыться в ванне было не вариантом, слишком мала та оказалась. Как следствие, мылся он в бассейне во дворе и купался там соответственно в первозданной, так сказать, красе. Все же, отдавая должное правилам приличия, в остальное время Брок предпочитал скрывать звериную наготу за тряпьем. — Не ругай слуг, они все очень милые, — обезоруживающе улыбнулся Стив. — Я все понимаю, тебе тут скучно одному, твоей-то деятельной и жаждущей справедливости натуре. Но, Стив, как это связано с тем, что ты ворвался в мою помывочную? — Помывочную? — Стив огляделся с большим любопытством. — Ванна маловата для моих габаритов. — О… Так я могу к тебе присоединиться? — не дожидаясь ответа, Стив принялся стягивать с себя одежду Броку хотелось рычать. Стив был слишком наивен, и с этим пора было заканчивать, пока Брок еще мог себя контролировать, а его нервы окончательно не сдали. — Золотко, это предложение? — сощурившись, Брок широко улыбнулся, демонстрируя в оскале приличной длины зубы. — Я же просил не называть… — Стив выпутался из рубахи, оставшись только в штанах, и зачарованно уставился на Брока. — К-какое предложение? Брок стал медленно, по-кошачьи гибко, потягиваясь и красуясь, приближаться к бортику бассейна, где застыл Стив. — Если ты это проглядел, Стив, то поясню: ты мне нравишься, волнуешь в том самом смысле. Мне сложно рядом с тобой, потому что я хочу тебя. И сила этого желания просто нечеловеческая. Стив, не шелохнувшись, наблюдал за его приближением, едва ли не открыв рот, рассматривал, провоцируя тем самым Брока еще сильнее. Когда Брок добрался до ступенек и над водой появился его член, прижавшийся к животу от интенсивности желания, взгляд Стива прикипел к этой части Брока, руша и без того трещавшее по швам самообладание. Брок дернул Стива к себе в воду, прижимаясь всем телом, притираясь и дурея от такого любимого запаха. — Сти-ив! — застонал он, ощущая, как закаменели мышцы под руками-лапами, но сделать с собой уже ничего не мог. — Сокровище мое! Брок сдерживался, стараясь не кусаться, не лизать, не выпускать когти и сильно не мять. Температура тела Стива стала выше, и его запах усилился, а сердце забилось чаще, как у птички. Более-менее в себя Брок пришел только, когда кончил, впрочем, собственный запах, метивший Стива, как успокаивал, так и добавлял огня в пожар желания, который разгорался внутри Брока с того момента, как он впервые увидел Стива. — Стив, отомри и давай ты все же оставишь меня одного, пока я не сделал что-то действительно непоправимое, о чем мы оба потом пожалеем. Брок погладил щеку Стива тыльной стороной ладони и напоролся на непреклонный взгляд голубых глаз. — Значит, снять проклятье с вас должен именно я? — строго спросил Стив. — Не ты, а любовь. Чувство, которое по щелчку пальцев не возникает. — Но теперь полюбить тебя должен именно я? — гнул свое Стив. — Верно. Если бы твой отец не влез, то еще оставалось место для маневра. А так или ты, или он. — Брок, ты должен был мне сказать! — Зачем? Речь идет о любви, Стив. О пресловутом долго и счастливо. Ты мой пленник. Мы оба мужчины. Но как будто этого мало, у нас и видовая принадлежность сильно отличается. — Надо же, какая интересная формулировка «видовая принадлежность»… — Не отвлекайся. Ситуация серьезная. Постарайся меня не провоцировать. Тебя сложно видеть и не касаться, — Брок наклонился и, вдохнув запах Стива, лизнул того в шею. — Не думаю, что твоя сдержанность поможет нам разрушить проклятье. — Нет, Стив, даже не думай… — Брок, я не девственник. И с парнями… у меня тоже было, — от этих откровений Брок зарычал, а Стив принялся поглаживать его, приятно почесывая за ухом. — У тебя, конечно, побольше будет, но просто мне нужно будет подготовиться получше. — Ты путаешь любовь с постельными утехами, Стив. Это не сработает. — Любовь включает и постельные утехи, но еще большее значение имеет узнавание друг друга, а из-за твоей неудовлетворенности ты меня к себе совершенно не подпускаешь. Нужно двигаться дальше, Брок. — Стив, я же порву тебя, — простонал он. — Значит, постарайся не порвать. И пусти меня уже помыться. Брок ощущал, что история повторяется. Он не мог сказать, где и когда, но Стив уже когда-то так делал: ради блага других жертвовал собой. Знал он и то, что возражать закусившему удила Роджерсу бесполезно, тот все равно сделает по-своему, только без подстраховки Брока это будет еще опаснее. Той же ночью Стив командовал у него в спальне. — На спину. Руки лучше отведи за голову или ухватись за изголовье. Я все сделаю сам, постарайся лишний раз не двигаться. Чуткий нос улавливал смешавшиеся запахи: животного жира с травами, самого Стива и его возбуждения. Просвечивающий через ночную рубашку розовый возбужденный член Стива будоражил. Брок скинул с себя одежду, улегся на спину и ухватился за изголовье кровати. Стив весь взмок, пока насаживался на его член. Брок рычал, хлестал по кровати хвостом и дрожал, едва сдерживая порывы завалить Стива и трахать, загоняя на всю длину. — Хороший мой, потерпи. Ты слишком большой мальчик, Брок. Ну же, тише, — приговаривал Стив, и Брок терпел. Первый раз был неловким и быстрым, Брок только и успел, что протолкнуться в умопомрачительную тесноту, а Стив остался неудовлетворенным. Дальше пошло лучше. — Зачем ты носишь одежду? Она ведь стесняет движения, — спросил Стив. — Ага, и буду бегать по полям и пугать коз своим стояком. — У тебя стоит на коз? — На одного конкретного барана, я бы сказал, — ухмыльнулся Брок. — Эй, попрошу не обзываться! — Что ты, Золотко, я не обзываюсь, а констатирую факт. Ведь кто еще тебе скажет правду, кроме меня. — Трахать меня этот факт тебе не мешает. — Скажу больше, он и любить тебя мне не мешает, — хохотнул Брок. — Брок, — осекся вдруг Стив. — Я… — Расслабься, Золотко. Ну, кто еще будет терпеть меня, кроме тебя? Полюбить такого красавчика, как ты, задачка плевая, а вот втрескаться в чудовище вроде меня — та еще миссия, с которой домой вернутся не все. Стив был сладким. Когда он привык к размеру Брока и смог получать от их совокуплений удовольствие, крышу от него сносило на раз. Брок метил его: раз за разом кончая в тугое жаркое нутро. Слушал тонкие поскуливания и едва сдерживался от желания вогнать клыки в беззащитное горло. Старался не лапать, но наутро у Стива все равно находились отметины от когтей на бедрах и спине. Роза роняла лепестки, и срок, отведенный на выполнение задания, истекал. Брок знал, что срок его жизни также зависит от выполнения задания. Он каждым прикосновением прощался со Стивом. Брал его и не мог насытиться. Не мог отпустить. — Ты сам не свой в последнее время, — заметил Брок. О том, что время их счастья истекает и осталось совсем немного, он Стиву не говорил, а потому подавленное состояние любимого не могло быть связано с этим. — Отец очень рассеянный. Может двери не закрыть, уходя из дома. Как он там без меня? — поделился Стив, и Брок понял, что это сигнал, звоночек о начале конца. — Так в чем проблема. Езжай к нему и проверь. — Правда? Но разве так можно, Брок? — в глазах Стива загорелись надежда и радость. — Один день ничего не изменит. Езжай, развейся. Смиренно ждать смерти Брок не привык. Хотелось рвать и метать, но от этого ничего не изменилось бы. Вспомнился Зимний Солдат и то чувство, с которым Брок сдавал «живое оружие» Гидры на обнуления. Пришло понимание, что Брок все же был чудовищем. Самым настоящим, а не тем, которое отражалось в зеркале. И дело было вовсе не в истории с брошенной ведьмой, а в том, что он был командиром Зимнего Солдата и делал для Гидры, а порой и для Щ.И.Т.а. Стив и не мог полюбить его, просто потому, что не за что было. А потом пришли люди, и резко стало не до рефлексии и размышлений о собственной незавидной участи. Брок мог бы убить их всех. Вот только чуткий слух ловил обрывки фраз и разговоров: — Старик Морис совсем сдал. Едва умом не тронулся. — Виданное ли дело — единственного сына чудовищу отдать на растерзание. — Соседка заглянула им в окна и увидела царапины на теле Стива. Что же это делается-то, если образина уже и мужчинами не брезгует?! Все же люди — странные существа. Броку вспомнилось, что Стив всегда мог вдохновить их и направить, но, видимо, не в этот раз или… в этот тоже? Было уже неважно. Навалилась усталость. Нужно было проверить артефакт. Брок был уверен, что сегодня все для него закончится. — Бро-о-ок! — словно издалека звал его Стив. — Брок, не умирай. Только не… я же люблю тебя! «Отличная вышла бы сказка», — подумал Брок, прежде чем силы вернулись к нему и он все же смог пошевелиться в медвежьей хватке Стива. Тело ощущалось более легким и менее утепленным, шерсти на руках не наблюдалось. — Ты меня сейчас сам и задушишь, Стив, — прохрипел он. — Дурак ты, Брок! Дурак! Я совсем не собирался тебя бросать и… Что ты тут устроил? — Это я-то? Золотко, это твои люди пришли меня убивать. — Они осознали всю степень своих заблуждений, — сурово отчеканил Стив, на лбу у которого появилась знакомая морщинка. — Ты знаешь, что у меня яйца поджимаются, когда я вижу, как ты хмуришься? — Первый раз слышу. Нравятся суровые мужчины? — Нравится мой суровый Капитан, — признался Брок, целуя теперь уже окончательно своего Стива. Задание было выполнено, и Брок собирался наслаждаться жизнью вместе со Стивом, сколько бы ее ни осталось.

* * *

Брок и Стив прожили счастливую жизнь в когда-то зачарованном замке. Стив и правда написал сказку, которую с подачи Брока назвал «Красавица и чудовище», потому что: «Стив, пара должна быть гетеросексуальной, иначе никто читать твою книгу не будет». Брок уже догадался, что к концу игры поедет крышей и что его жизнь уже никогда не будет прежней. Оставалось удивляться тому, почему весь мир не сидит под окнами Роджерса, карауля свое персональное божество. С Барнсом все было понятно, они и так со Стивом жили вместе. — Чего растягивать удовольствие, — вздохнул Брок, вновь натягивая вирту-шлем. Он просто хотел еще хотя бы один раз увидеть Стива.