Дитя волчьего племени

И снова мы в пути. Новые дороги, города, сменяющие друг друга. Так знакомо. Подобное случается со мной примерно раз в один год. Стоит только хоть как-то наладить свою жизнь, как тут же приходится всё бросать и срываться с места. «Мы переезжаем». От этой фразы уже тянет блевать. Но я ничего не могу с этим поделать. Как бы я не истерил, папа никогда не меняет своего решения, и мы отправляемся в путь. Я много раз пытался узнать, почему мы постоянно переезжаем, но слышал только одно: «Просто решил, что пора сменить обстановку». Возможно и так, но почему тогда, папа, у тебя дрожат руки? Почему такой встревоженный взгляд? Почему у меня такое чувство, будто мы не переезжаем, а бежим? Но от чего или от кого? Может быть, это просто моё воображение. По крайней мере, сегодня папа и выглядит, и ведёт себя как обычно. А именно — легко и беззаботно. Такой он у меня. Даже сейчас. Сидит за рулём и активно подпевает песне, играющей по радио (если не ошибаюсь, то это группа Onlap песня «Running»), при этом не забывая постукивать пальцами правой руки по приборной панели. — Ты чего такой грустный? Всё ещё дуешься из-за переезда? — спросил папа, отвлекаясь от дороги и поворачиваясь ко мне, в сторону пассажирского кресла. — Ты забыл добавить слово «очередного». Из-за «очередного переезда», — ответил я, продолжая смотреть в окно на проплывающий мимо лес. — Значит, грустишь всё-таки из-за этого. Малыш, мы столько раз уже это проходили. Пора бы привыкнуть. К тому же я тебе всегда говорю, надо смотреть на всё с позитивом. Новый город — это новая возможность начать жизнь заново. Новые знакомства, новый колледж и… — А потом ещё один переезд и снова незнакомый город. Знаю, пройдено сто раз, — раздражённо перебил его я. — Какой же ты злюка, — тяжело вздохнул папа. — А ты слишком беспечный. Положи обе руки на руль и смотри на дорогу. С тобой ездить страшно. — Я же говорю злюка. Но знаешь, ты не испортишь мне настроение. Я-то уж точно не расстроен. И уже предвкушаю увидеть наш новый дом. Он такой красивый! Жаль, ты отказался посмотреть фотографии. Сам город довольно большой и не обделён разного рода развлечениями, даже есть… Боже, вот так всегда. Каждый переезд папа начинает рассказывать, как этот город хорош и как в нём будет здорово. Раньше я действительно вслушивался во всё это и даже старался вместе с ним порадоваться новому дому, но после нескольких лет кочевого образа жизни подобное стало больше бесить, чем радовать. Вот и сейчас я чувствую, как во мне поднимается раздражение, которое позже может перерасти в настоящий гнев. И чтобы этого не случилось, я выбираю тактику молчания. Пусть и дальше говорит, что хочет. Моё мнение всё равно не изменится. -…да, кстати, меня уже приняли на работу. В книжный магазин. Зарплата небольшая, но мы с тобой не транжиры и не обжоры. Думаю, нам хватит, — тем временем продолжал папа. — И владелец магазина очень хороший. Мы с ним быстро обо всём договорились. — Книжный магазин? А другой работы не было? — решил поинтересоваться я. — Ну была работа в продуктовом магазине на складе. Но там пришлось бы таскать много чего тяжёлого. А ты сам знаешь, физический труд… не для меня. Да, с этим не поспоришь. Почему? Как бы объяснить. Просто мой папа не похож на среднестатистического мужчину. У него невысокий рост, примерно сто шестьдесят пять сантиметров, и довольно тонкое телосложение. А если точнее, то папа выглядит чересчур «женственно». Многие издалека и впрямь воспринимают его, как девушку. А всё из-за его красивого «кукольного» лица, аристократически белой кожи, тонких бровей, больших зелёных глаз, обрамлённых пышными ресницами, а также невероятных золотых волос. Раньше они были длинными и доходили ему до лопаток. Но, когда мне исполнилось семь лет, он вдруг резко решил их состричь. И к лучшему, ведь сейчас с коротко стриженными волосами он стал хоть немного больше похож на мужчину. Интересно, и как моя мать вообще в него влюбилась? Я всегда думал, что девушки ищут этакого «мачо». Но папе до этого определения, как до Луны пешком. Здесь два варианта: либо любовь действительно слепа, либо это просто я ни черта не разбираюсь в женских предпочтениях. Хотя, возможно, это и не то, и не другое. Ведь, если бы мама действительно испытывала к отцу какие-либо чувства, то не бросила бы одного с годовалым сыном на руках. Впрочем, это уже не важно. Я никогда не видел эту женщину, даже на фотографиях, а потому не скучаю. Как можно скучать по человеку, которого даже не помнишь? Лично мне вполне хватает папы. Пусть он тот ещё разгильдяй, неисправимый оптимист и болтун, но он любит меня больше, чем кто-либо на этом свете. А я… люблю его. Этого достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. — Да, верно. Физический труд тебе не подойдёт. Но ты любишь читать, поэтому не будешь ходить на работу как на каторгу, — улыбнулся я. — Ага, я тоже так подумал. Ещё можно будет совершенно бесплатно брать книги домой. Правда же здорово, малыш? — Да, наверное. И хватит звать меня малышом! Мне, между прочим, уже девятнадцать лет! — пробурчал я. Ненавижу, когда он так меня называет. — Ну прости, прости. Это просто привычка, — засмеялся папа. — Смотри, Дилан, кажется, мы приехали! Действительно, вдалеке уже виднелась деревянная табличка с надписью: «Добро пожаловать в Роксвилл». — Роксвилл… Пап, почему именно этот город? — спросил я, в принципе, не надеясь на чёткий ответ. И не прогадал. — Просто он показался мне очень уютным и тихим. Ты же знаешь, я не люблю мегаполисы или просто крупные города, — пожал он плечами, прибавляя газу. — Ну да. Вся молодёжь пытается наоборот выбраться из этих мелких городишек, а ты меня в них только и привозишь. Сдался тебе этот «уют» и эта «тишина». — Ты ничего в этом не понимаешь, Дилан. Но это не страшно, ведь у тебя есть я, чтобы понимать, — подмигнул он мне. — Как же мне повезло, — усмехнулся я. Тем временем впереди уже начал виднеться город, которому теперь на неопределенный срок придётся стать моим новым домом.